Михаил Александрович Михеев 
Черный маг

Ролевик – 

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3357255
«Черный маг»: Эксмо; Москва; 2012
ISBN 978-5-699-56795-9
Аннотация

Он не был богом, скорее – божком на побегушках, его и звали-то не по-божески – Шутником. Шутнику полагалось выполнять волю старших, вроде Артаса Питерского, божества Хаоса. Он и выполнял, заманивал простых смертных из нашего мира туда, где тысячи лет длится Игра, где льется человеческая и нечеловеческая кровь и звучат зловещие заклинания. На этот раз Шутнику повезло со смертным. Никаких розовых соплей, как с другими Избранными бывает. Павел живо сообразил, где его выгода. Да и что тут соображать? В родном мире он кто? Инвалид-колясочник. Человек, по глупости сломавший позвоночник. А здесь он могущественный боец, а по совместительству – черный маг, остановить которого могут разве боги, да и то – не всегда…

Михаил Михеев
Черный маг

Я знаю точно наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю где, я знаю как…
Я – не гадалка, я маньяк.

Из детского народного творчества 

Пришел, увидел, дал в морду…
Несбыточная мечта интеллигента 

Муха. Ползет, скотина, по потолку, и на все ей наплевать. Как будто знает, что я до нее не дотянусь. А может, и вправду знает – кто их, мух, разберет. Скотина!
Я откинулся в кресле. Ну что теперь поделать! Не могу я до этой несчастной мухи дотянуться, не могу, и что теперь? Вешаться, что ли? Так я бы, может быть, и повесился… А толку? До мухи я все равно не дотянусь.
Толкнул руками колеса, заставив кресло плавно покатиться в сторону компьютера. Ну да, я инвалид, и что из этого? Плакать прикажете? А вот хрен вам, а не слезы. Уж если тогда, когда это случилось, в истерике не бился, то сейчас и вовсе не дождетесь.
Глупо, конечно, жаловаться – сам виноват. Хотя, это еще как посмотреть… Ну да думать тоже надо было. Получил по хребту… и теперь не могу даже до мухи дотянуться.
А ведь все так хорошо начиналось. Ходил, что называется, на тренировки – у нас неподалеку ролевики с реконструкторами (да-да, у нас они вместе тусуются, хотя, говорят, не везде так) подвал в полуразвалившемся заводе арендуют. В одной половине с железяками своими возятся, в другом спортзал оборудовали и рукопашкой занимаются. На это я и повелся сдуру.
Ну а что? До армии я занимался самбо, когда вернулся – увлекся боксом. Не ради достижений, а так, для себя – на улицах нынче не слишком спокойно, и умение свернуть кому-нибудь челюсть куда важнее способностей к математике. В конце концов, логарифмы, которым меня учили в институте, я давно и успешно забыл, а крепкие кулаки выручали не раз и не два. Что важнее, решает для себя каждый сам, но я выбрал гармонию. В смысле, поступил заочно в аспирантуру, а заодно продолжал заниматься совершенствованием полезных в обыденной жизни навыков. Бокс, правда, через пару лет забросил, но кое-что в меня успели вбить.
Вот тогда мои пути и пересеклись с нашими городскими юродивыми. А что? Их такими у нас и считают. Мне, в общем-то, все равно было – важнее оказался тот факт, что спортзал у них рядом с моим домом почти, и бесплатно – у меня одноклассник с ними дела имел, помог договориться. В наше насквозь циничное и весьма сложное с финансовой точки зрения время это уже немало. Ну и, опять же, поспарринговаться есть с кем. Среди пацанов попадались неплохие рукопашники, хотя, конечно, не все, далеко не все.
Вот они меня и уговорили попробовать мечом помахать. Я к этому ко всему равнодушен совершенно, считаю детскими игрушками, но уболтали. И потом, среди них ведь и девчата есть, а одна на меня ТАК смотрела!
В общем, нашли запасной комплект доспехов – он у них в шкафу пылился, какой-то парнишка оставил, в другой город уезжая. Думал – ненадолго, оказалось – навсегда, бывает. А железо свое и всякие причиндалы вроде щита и поддоспешника так и не забрал – вот меня в его железяки и нарядили.
Я фехтованием специально никогда не занимался, однако реакция у меня хорошая, и, когда я освоился с лишним весом и некоторой скованностью движений, оказалось, что у меня неплохо получается – так, во всяком случае, мне сказали. Да и, надо сказать, броня на плечах и меч в руке изрядно придавали уверенности – это ощущение мне понравилось. А потом все и произошло.
Был у них один умник, на проверку – круглый псих. Я с ним раньше и не сталкивался почти – рукопашкой он не занимался, во всяком случае, при мне, а железо я до того случая не таскал. Вот он тогда пришел, посмотрел на меня и предложил поспарринговаться всерьез. А мне тогда было море по колено – я и согласился.
Откуда мне было знать, что с ним его же товарищи на спарринг выходить не хотят? А сейчас все отошли, и предупредить меня оказалось некому. Ну, он действительно дурак, чуть что – звереет. В каждой семье есть уроды, но некоторые из них – уроды в квадрате. На такого я и нарвался.
Первый звоночек прозвенел, когда он вместо меча секиру взял (или алебарду – я в этом металлоломе не разбираюсь), но я на него не обратил внимания. Как оказалось, зря. Этот хмырь, когда я мечом махнул и занесло меня немного вбок (ну не фехтовал я раньше, вообще в первый раз меч в руке держал), мне по хребту своей железякой заехал, да так удачно, так удачно… Словом, врачи сказали, жить буду, а вот ходить – нет.
Вот и сижу теперь, за мухами наблюдаю. Раньше ребята заходили, те же ролевики, с работы товарищи, а потом постепенно перестали. И жена… ну, почти жена… тоже ушла. Самое интересное, не обидно даже – всегда знал, что нужны мы, пока сильные и здоровые, а когда становимся слабыми и больными, нас отправляют на помойку. Закон жизни, чтоб его! И нужны мы только своим родителям. Так и у меня, все свалилось теперь на мать, не будь ее – не знаю, что бы делал. Никогда не задумывался, как хреново тем, кто ограничен в возможностях, пока сам в этой шкуре не оказался. Ну а не будь Интернета – сдох бы с тоски.
Руки привычно защелкали по клавишам – я не то чтобы большой специалист в этом деле, но в наше время без компьютеров никуда. Даже у нас на заводе все станки уже с программным управлением, так что квалификацию определенную иметь приходилось, а за прошедший год и вовсе наловчился – а куда деваться? Стоп, а ведь уже год прошел, как я на этой каталке езжу. Дата, блин, праздничная!
Настроение резко упало, настолько, что и в Интернет лезть расхотелось сразу. Оттолкнулся от стола, сам откинулся на спинку своей каталки, бездумно посмотрел на потолок… А там муха. И ведь не улетает, сволочь! Тапкой в нее кинуть, что ли? Так ведь не попаду, обидно. А вообще интересно, чего она боится? Говорят, человек-паук боится только человека-тапку. Интересно, чего боится человек-муха? Черт, куда это меня занесло? Какой человек-муха? Похоже, мозги уже окончательно потекли. Нет, встряхнуться и работать, а то окончательно в депрессию впаду – и что тогда? Крыша ведь съедет, а этого я, пожалуй, боюсь больше всего – больше боли, больше смерти, больше даже беспомощности, как сейчас. Нет уж, голова мне пока еще нужна.
Почесал затылок и все-таки включил компьютер. Вывел незаконченную главу диссертации, но в голову ничего не лезло – какой там творческий процесс? Однако нет творчества – есть мелочи, которые надо делать, вроде правки грамматических и стилистических ошибок. Этим я и занимался следующие пару часов.
И ведь отпустило! Отошел депрессняк. Не то чтобы совсем отошел, но все же стало полегче – воистину, работа лучшее лекарство от большинства болезней. Раньше, помню, когда чувствовал, что заболеваю, начинал полы мыть или рубашки себе гладить. Подвигаешься, отвлечешься – глядишь, и болезнь вроде как отошла. Еще можно было в спортзал пойти и заниматься там до второго пота, но домашние дела помогали ничуть не хуже и с меньшим напряжением. Да и для дома полезнее, если честно.
А вообще, если совсем уж честным быть, главное – не унывать и даже в этом сплошном минусе искать плюсы. Простейший пример. У меня резко сократились потребности, а зарабатывать я при этом меньше не стал. Начальство-то меня ценило – я считался ценным сотрудником, да и то сказать, в двадцать пять лет стать заведующим лабораторией сталей и сплавов на не самом маленьком заводе не у каждого получается. К тому же наш завод был экспериментальным – сложное мелкосерийное производство и все такое, поэтому требования к сотрудникам были соответствующие. У меня в подчинении, кстати, были деды под шестьдесят, с колоссальным опытом, до которых мне во многих отношениях расти и расти – а вот поставили, и я, что интересно, справлялся. Правда, не последним доводом в пользу моего назначения стал тот факт, что я, в отличие от большинства таких вот спецов, почти не пил, но, вне зависимости от причин, результат остается результатом, должность должностью и зарплата зарплатой. И директор нашего завода не стал меня увольнять, как сделали бы на его месте девять из десяти начальников, а лично приехал, пообещал (и обещание сдержал), что за лечение будет платить завод, зарплата сохранится, дал ровно год на то, чтобы я пришел в себя, и сказал, чтобы после этого я выходил (или выезжал, хе-хе) на работу – мол, головой работать и сидя можно. Вот через неделю мне и предстояло на работу выезжать, и этого дня я, честно признаюсь, боялся.
Я всегда боялся выглядеть слабым и беспомощным. Наверное, со школы – в классе я был самым мелким и затюканным – класса до восьмого, примерно. А потом резко вырос – за одно лето на голову. А что вы хотите? Утром, часиков в шесть – на рыбалку, два километра на веслах, а потом обратно, но уже против течения. Потом в лес, пешком – это прогулка в десяток километров. После обеда снова на рыбалку, и так каждый день. Хочешь не хочешь, а накачаешься. Сейчас я понимаю, что покойный дед специально меня так загружал, да еще и умудрился так это преподнести, что нагрузки эти я принимал добровольно и с радостью. Ну а осенью, когда меня попытались, как обычно, оскорбить, я начал учебный год, сломав одному челюсть, а второму пальцы и даже не понял, как у меня это получилось.
Был скандал, но мать, женщина тихая и на редкость спокойная, встала тогда на дыбы и заявила классной: «А почему, когда били его, вы молчали, а когда он стал кулаками махать, завизжали, как крыса?» В общем, я получил двойку по поведению и закончил уже другую школу. Но тогда я понял простую вещь: если не хочешь, чтобы тебя унижали, – будь сильнее других и умей бить первым. Тогда я и занялся самбо, проигнорировав более «продвинутые», популярные и дорогие виды единоборств вроде карате или кунг-фу. Школа самбо в нашем городке была достаточно сильная, и три года в школе и пять лет в институте я упорно тренировался и достиг некоторых результатов. Первый разряд, конечно, не бог весть что, но тоже показатель, да и для реальной схватки большего не требуется.
А сейчас я боялся – как ни крути, а чувствовать я себя буду неполноценным… О-па, а ведь это как раз комплексом неполноценности и называется. Слабак!
Разозлился я на себя очень и так увлекся матерными мыслями по поводу своих комплексов, что едва не пропустил событие, изменившее чуть позже мою жизнь. Однако пропустить все на свете мне не дали – в дверь комнаты, закрытую на собачку, деликатно постучали, и голос матери произнес:
– Паша, тут к тебе пришли.
– Скажи им, чтобы убирались к черту! – ответил я, и в следующий момент до меня дошло, что матери дома не было. Это что, уже глюки?
– Вы меня простите, молодой человек, – ответил, просачиваясь в комнату, среднего роста мужчина без особых примет, – но к своему коллеге я не пойду. Мы с ним, э-э-э… скажем так, не ладим.
Почему-то, несмотря на стилизованную вежливость, фраза звучала издевательски. Вообще, я никому с собой так разговаривать не позволял, а вот в последнее время привык. И все же что-то было явно не так.
Мне очень захотелось протереть глаза – мужик не вошел, он именно просочился, так, как будто пластиковая дверь из монолитно-твердой стала вдруг напоминать желе, через которое при некотором усилии можно было пройти. Мужик увидел мою удивленную физиономию и со вздохом развел руками:
– Да, знаю, неаппетитное зрелище – сквозь современные материалы очень сложно проходить. Будь здесь дерево, камень или металл, я бы и не заметил препятствия, но сквозь эти вредные для здоровья полимеры протискиваешься с трудом.
– А кто вы, собственно? – спросил я.
– Я? Вы недогадливы. Хотя, конечно, состояние шока, в котором вы пребываете, вас извиняет. Нет, я не фокусник. И не шаман-колдун. Кстати, в вашем мире и те и другие в большинстве те еще проходимцы, дурят народ почем зря, а сами кроме сценических других талантов не имеют. Хотя, конечно, бывают исключения, бывают… Но редко. И, кстати, я не привидение, хотя, на вашем месте, я бы не относился к ним так уж пренебрежительно, среди них попадаются очень опасные твари. Да, голос вашей матери я подделал, чтобы вы не запаниковали раньше времени. И я не читаю ваши мысли – у вас просто все на лице написано. Простите великодушно, но я – бог.
– Создатель, что ли? – спрашиваю первое, что приходит на ум. Не потому, что это меня и впрямь интересует, а просто сидеть и молчать сейчас еще хуже, чем задавать идиотские вопросы.
– Нет, не тот у меня ранг. Я просто бог, у меня, в отличие от создателя, возможности огромны, честно скажу, но не бесконечны.
– Заливаешь.
Тут он рассмеялся, искренне, задорно, а потом, резко оборвав смех, ответил:
– Я бог. Артас Питерский. Так что ты мне не тыкай, молокосос, а обращайся соответственно.
Насчет богов – так я твердый в своих убеждениях атеист, поэтому усмехнулся только.
– Питерский?
– Ну да. А что тут такого? Есть же всякие московские проходимцы, так чем Питерский тебя не устраивает?
Ну, чем питерский проходимец отличается от московского, я уточнять не стал. Вместо этого спросил:
– Ну и что, спрашивается, богу от меня понадобилось?
– А если скажу, что жалко стало, – не поверишь?
– Прости, нет. Если ты и впрямь бог, мы с тобой существа настолько разного уровня, что жалеть меня смешно. Я вон тоже комаров не жалею.
– Логично мыслишь, смертный, – и опять смеется, зараза. – Смотри сюда.
Смотрю – а обстановка-то изменилась. Сижу я на полу в комнате, большой, шикарно обставленной, с камином, в котором дрова горят, а прямо передо мной сидит на старинном, с гнутыми ножками стуле этот самый мужик. И тут до меня дошло, что же мне с самого начала не нравилось, вот только понять не мог что. Не то, что он сквозь дверь вошел, а во внешности его дело. Нормальная такая внешность у человека, обычная и в то же время – необычная. Почему необычная? Да потому что он средний кругом. Средний рост, среднее сложение, лицо абсолютно незапоминающееся, даже волосы – и те неопределенного цвета. Сидит верхом на стуле, подбородок на руки уложил, руки на спинке стула, и с интересом на меня смотрит. Ну, я тоже на него посмотрел.
– Точно, глюк.
– Это почему? – Голос даже немного обиженным стал.
– Да не может реальность так меняться.
– А если так?
Встал он, подошел, небрежно так, вразвалочку, да как ногой ударит… Угу, разбежался, я, конечно, не гений рукопашки, но ногу ему перехватил да крутанул со всей дури. Он – с копыт и носом об угол шкафа. Угол весь в завитушках, так что удар получился что надо, кровь брызнула… И тут он ругаться начал!
– Вот теперь верю, – говорю.
Тот аж ругаться перестал, смотрит на меня удивленно:
– Это почему?
– Тебя что, заело? – говорю. – Других слов не знаешь?
Помотал мужик головой, насупился, как большой начальник, когда его на улице шпана побьет. Вообще, у меня сложилось впечатление, что играет он какую-то роль, ради забавы меняя характеры персонажей один за другим, а я своим ехидством его с мысли сбиваю. Но, вижу, интересно ему. Спрашивает:
– И все же, почему ты поверил?
– А ты когда ругался, – говорю, – неизвестные мне слова и сочетания использовал. Мозги, я так понимаю, могут создать галлюцинацию на основе воспоминаний, страхов, еще чего-то, но все это на базе прошлого опыта. А тут – что-то новое.
– Ты ошибаешься, – говорит. – Мозг человека сложнее, чем ты себе представляешь, и способен на куда более сложные реакции. Но если для тебя это доказательство – я не против, пусть будет.
– Хорошо, вот и договорились. Но раз пошла такая пьянка – кто ты и где мы?
– Не все ли равно? Ты в себе никаких изменений не замечаешь?
И только тут я понял – когда я этого умника с ног сбивал, я сам на ноги вскочил!
Наверное, я сознание потерял. Во всяком случае, первое, что помню – это лежу я на полу, а надо мной этот самый Артас склонился, смотрит внимательно. Потом кивнул:
– Не волнуйся, это всего лишь шок. Да, я тебя вылечил, это не то чтобы просто, но вполне мне по силам. Считай, что это аванс за предстоящую работу.
– Ценю, – говорю, – такие авансы. Ждешь, что отрабатывать буду?
– Жду, – кивает.
– Ну, говори как.
Тут он мне и рассказал. Я, правда, половины не понял, но уяснил главное – есть множественность миров. Ну, про концепцию параллельных пространств я читал, понять не проблема. Еще есть Порядок и есть Хаос, и при каждом свой бог. Артас – как раз бог Хаоса. Больше Хаоса – могущественней Артас, и наоборот, так что он кровно заинтересован в том, чтобы этот самый Хаос плодился и размножался. Причем названия эти, скорее, условные – Хаос не разбивает мир в атомарную пыль, а просто подстраивает его под себя. Некоторые люди, кстати, этого и не замечают, так что в продвижении Хаоса ничего плохого лично я и не увидел.
А еще он рассказал, что в разных мирах работают эмиссары богов, которые продвигают концепции своих покровителей, и что мне светит высокая честь стать эмиссаром его, великого Артаса. Тут я зевнул и спросил:
– А зачем?
Он аж поперхнулся, а потом снова начал разводить свою бодягу о величии Хаоса. Ну спектакль это, сразу видно, что спектакль. На среднего человека подействует, однако меня в детстве мать по театрам таскала регулярно, фальшь теперь чувствую хорошо. Я дождался, пока он закончит, хотя скучно было – аж скулы от зевоты сводило, а потом говорю:
– Ты вопроса не понял. Мне это зачем?
– А твоя нормальная, здоровая, полноценная жизнь что, ничего не стоит?
– А ты в курсе, что оказанная услуга – уже не услуга?
– Наш человек, – смотрю, смеется он. – А если я тебя прямо сейчас обратно в парализованное состояние переведу? Поверь, это не так и сложно сделать.
– Да и хрен с ним, – говорю.
Посмотрел он на меня, глаза выпучил:
– И впрямь не боишься.
– Не боюсь, конечно. Если ты меня уже вытащил и со мной возишься – стало быть, нужен я тебе зачем-то. А раз нужен – вряд ли будешь калечить, потому что тебе просто собственных усилий жалко будет, и еще перспектив упущенных. Так что давай, предлагай, а я буду ломаться, как целка. И имей в виду – я никому ничего не должен. Точнее, должен, соседу стольник, но это к делу не относится.
Ну, в общем, посидели мы, поговорили. Нужен ему эмиссар, очень нужен – есть мир с развитой магией, в котором ему очень надо посеять некое Зерно Хаоса, и сам он почему-то вмешиваться не может. А я, оказывается, в перспективе маг не из слабых. Ну, то есть имеются у меня способности, которые можно развить. В нашем мире почему-то не получится (хотя это еще бабушка надвое сказала, не слишком я этому богу верю), а вот там – запросто. И, так уж получается, что других таких же, как я, под рукой нет. Оч-чень оригинально. Ну вот хоть убей – не верю, но ладно, потом разберемся. Главное – обещает он много за содействие – чуть ли не должность своего зама, бессмертие, сверхспособности… Хрен с ним, все равно не выполнит – навидался я таких. Однако же попробовать стоит, даже если не получу ничего от него лично – так хоть нагребу чего, пока буду с его заданием разбираться. А еще отомщу тому козлу, который меня покалечил – пришла вдруг такая здравая мысль в голову. Обязательно отомщу – я не злопамятный, но козлов таких учить надо.
А в качестве алгоритма действий предложил он мне очень интересный вариант. Есть в том мире очень приятный (а может, и нет, тут уж смотря для кого) феномен – когда умирает маг, то любой, обладающий магическими способностями, может впитать его знания. Точнее, не все знания, а только те, что связаны с магией. Может, и еще чего впитает, но это Артас не сказал. Ну и хрен с ним, главное – это можно сделать! То есть на халяву получить левел ап. Ограничений всего два – надо знать, как это сделать (ну, тут все просто решается, божок наш мне медальон предложил, который поможет в себя знания безо всякой подготовки втянуть. Я так подозреваю, он еще и не даст мне узнать, что не положено, а может, и еще какие-то функции имеются, ну да это пока что непринципиально) и иметь достаточно сил для этого. Насчет силы еще проще – у меня потенциал более чем приличный, так что при перекачке он и активируется заодно. И буду я не то чтобы самый крутой, но, если не лопухнусь, уровень буду иметь несколько выше среднего. А там уж дальше все от меня зависит.
Однако это – ограничения, которые со мной связаны. Есть еще кое-какая мелочь, и вот тут-то как раз все сложнее. Во-первых, маг должен умереть своей смертью. Что-то там Артас лопотал об эфирных оболочках и упокоении души – я не слушал. Мне на такие тонкости плевать вообще-то с высокой колокольни. Я практик и всю жизнь практиком был, так что тонкости бытия – это не ко мне. Надо знать, что и как, а почему – в девяти случаях из десяти вовсе не обязательно. Конечно, теория дает больше степеней свободы, но это если ты теорию использовать умеешь. У меня, например, это получалось редко, не мое это, большую часть проблем, возникающих на работе, например, я решал, опираясь в основном на интуицию, и, надо сказать, почти не ошибался. Так что будем подходить к проблеме с сугубо практической точки зрения – надо оказаться рядом и включить амулет, а остальное неважно.
Вторым нюансом был тот простой факт, что все люди – сволочи (ха, открыл Америку!), а раз так, то у постели умирающего будет целая толпа жаждущих наследства. Раз так, то мне предстоит нешуточная драка с этими самыми любителями, а раз там мир на уровне средневековья, получается, все они будут обвешаны колюще-режущими предметами, которыми, вдобавок, неплохо владеют. Плюс собственная магия…
Тут я подумал и спросил Артаса, почему бы ему не перестать ерундой заниматься, а попросту вложить мне в голову все необходимые знания. Тот замялся, а потом сказал, что не может – есть у них, богов, какие-то ограничения. Ну ладно, примем как рабочую гипотезу, тем более что все равно предложенный им вариант имел еще один плюс – наследник мага получал не только его знания, но и его имущество и титул, а значит, легализоваться можно запросто. Очень удобно, кстати.
Так вот, был у Артаса на примете маг, не слишком сильный и не слишком грамотный, правда, но тут уж выбирать не приходилось – маги не каждый день ласты склеивают. Этот же готов был умереть со дня на день, так что вариант был перспективный. И имущество имеется – старый замок, плюс графский титул. Не бог весть что – замок и впрямь был древний, хотя и крепкий, но все равно лучше, чем ничего.
Так что гарантировал мне Артас, что я окажусь в нужное время в нужном месте. А вот с местными кандидатами придется разбираться самому. Логично, в общем-то, без труда можно только в навоз случайно наступить. В смысле, если под ноги посмотреть лень. Так что немножко и самому поднапрячься придется. Что же, к любому делу стоит подготовиться.
Я почесал затылок и говорю:
– Знаешь, как-то не стыкуется у тебя.
– Что именно?
– Понимаешь, могущественный бог… Как бы это объяснить-то… Ну, в общем, поведение твое не стыкуется. Ну, не тянешь ты на крутого бога. Скорее, на подмастерье, но не более.
– Раскусил, – мой собеседник внезапно усмехнулся. – Артас и впрямь велик… и потому на каждого смертного время тратить не будет. Я его… ну, скажем так, зам по общим вопросам.
– Вот это уже ближе к телу. Тоже бог?
– Да, рангом пониже, правда, но тебе все равно должно быть.
– Ясно. Ладно, не против, если я тебя Артосом называть буду, чтоб не путаться? Привык уже.
– Да не стоит. Называй… Шутником.
– Да уж, странные у вас, богов, имена.
– Имена не мы выбираем, – ответил мой собеседник неожиданно серьезно.
– Ну, тогда… Слушай, Шутник, а давай-ка мы вот что сделаем…

Шутник, и.о. Артаса Питерского  
Ну что, можно сказать, повезло мне со смертным. Никаких розовых соплей, как у многих Избранных бывает – живо сообразил, где выгода. Умен, решителен, смел, но не настолько, чтобы эта дурная храбрость перебивала инстинкт самосохранения. Правда, самомнения – хоть лопатой разгружай, самым умным себя считает, ну да ничего страшного – через пару-тройку лет поймет, кто здесь главный. А вообще, напоминает меня в далеком прошлом – я такой же наивный был, пока не понял, что это за штука такая жизнь и с чем ее едят. Хотя обработал я его неплохо, преподнес все, как надо. 
Но что наивный – это факт. Знал бы он, сколько возни заняла вся цепочка событий с его травмой!.. Ну да ладно, дошел парнишка до кондиции – и нормально. 

Шутник как услышал, что я от него хочу, смеялся долго. Потом затылок почесал и говорит:
– А ты не обнаглел, смертный?
– А что, – говорю, – прошу много?
– Да уж, немало.
– А чего ты хотел? Тебе надо, чтобы работа была сделана быстро и качественно? Вот и подсуетись, снабди меня необходимыми инструментами. Впрочем, не хочешь – как хочешь, я их и сам достану, только времени уйдет в разы больше.
– Без этого никак? – спрашивает.
– А без этого, – говорю, – извини, я с тобой даже разговаривать не буду. Нет у меня желания в дерьмо голышом нырять – пристрелят на первом же повороте или конями затопчут. Да и нужны в основном деньги – достану сам что надо. Ну так что?
Подумал мой потенциальный работодатель и согласился. Видимо, все-таки нужен я ему – надо это впоследствии учитывать и по полной программе эксплуатировать. Главное в этом деле не зарваться, не перейти ту грань, за которой ему дешевле будет послать меня куда подальше, но при этом и не продешевить – дешевку не уважают, проверено.
В общем, не так и много я от него потребовал – всего лишь оружие. Над списком думал довольно долго – был соблазн набрать несколько тонн всего подряд, но, по здравом размышлении, я решил от подобного варианта отказаться. Не потому даже, что это было нереально, а потому, что стоило от многого отказаться в пользу боезапаса. А то расстреляю я пару-тройку магазинов – и останусь с пустым «калашом», от которого всей пользы, что вместо камня на шею повесить можно, когда топиться пойду. Стало быть, надо что-то легкое, убойное и, желательно, под один боеприпас. Э-эх, жаль, не придумали еще в нашем мире бластеров!
Подумав немного, остановился я на банальнейшем «ТТ». Машинка, когда-то военными нелюбимая, в основном за неказистый вид, по убойности до сих пор едва ли не лучшая в мире. В своем классе, разумеется. Все эти «глоки» и прочие «кольты» – проекты коммерческие, их дизайну уделяется куда больше внимания, чем боевым характеристикам, а «ТТ» – пистолет-солдат, пуля из которого пробивает даже многие современные бронежилеты. И плевать, что останавливающее действие невелико, зато убивать такая машинка умеет отлично, а мне там придется именно убивать. И, кстати, не вижу ни одной причины, почему я должен от этого комплексовать. В конце концов, родных и близких в том мире у меня нет и быть не может. В этом, правда, тоже, кроме матери, никого нет. Ей, кстати, я сказал, что предложили работу в другом месте и уезжаю я на месяц-другой на север. Она в таком шоке была от моего исцеления, что кивнула только – хорошая она у меня. Да и то сказать, редко когда мать для своего сына плохой бывает. А бог мой личный предупредил, что время в том мире течет иначе и что я вернусь, по меркам родного пространства, довольно быстро. Ну и замечательно!
Еще одна причина, почему я остановился на «ТТ», – небольшой для пистолета, по нынешним, естественно, временам, калибр. Небольшой калибр – относительно легкий боеприпас, а значит, его можно взять больше. Очень ценное качество, учитывая, что раздобыть боеприпасы в том мире будет негде. Конечно, можно было бы найти и лучшее оружие вроде «стечкина», только вот и сам пистолет тяжелый, и калибр у него побольше будет со всеми вытекающими последствиями. Да и купить «ТТ» в наше смутное время можно элементарно.
А вот «маузер» наниматель мне раздобыть помог – сам бы я такой раритет не достал. Огромный, несуразный, с двадцатизарядным магазином и возможностью автоматической стрельбы. Тяжелая и убойная машинка под тот же патрон, в потертой деревянной кобуре-прикладе. Без него, конечно, можно было обойтись, но, если честно, я просто неравнодушен к этому символу ушедшей эпохи. В те времена, когда он создавался, люди были другие. Не лучше нас и не хуже, а просто другие, более целеустремленные, спешащие жить, а не убивать время, как большинство моих сверстников, и, честно говоря, я им всегда немного завидовал. Да и потом, эмоции эмоциями, а пистолет или даже, скорее, легкий карабин с хорошей дальнобойностью лишним не будет. Стрелял же я всегда неплохо, охотился когда-то.
Был еще соблазн прихватить с собой что-нибудь вроде «ППШ» – пистолетный патрон тот же самый, а пуль при его скорострельности выпускает буквально ливень, кого угодно остановить можно. Увы, все это мне пришлось бы тащить на собственном горбу… А потом посоветовался я с Шутником, и он сказал, что технику, конечно, взять нельзя – только то, что своими силами утащить сможешь. Но ведь если правило нельзя отменить – его можно обойти, так что тележку нагрузить можно. А идти совсем недалеко, так что – вперед, в атаку! Поэтому упаковался я патронами, сколько смог, да еще, подумав, снайперку с глушителем прихватил – в нашей жизни все бывает. Да и патронов для этого не так уж много надо – оружие точечное, так что можно и потерпеть, что патроны другие нужны.
Еще десяток гранат взял – карманная артиллерия как-никак. И аптечку хорошую взял, на все случаи жизни. Хоть наниматель и говорил, презрительно кривя губы, что магия любую болезнь вылечить может, но как-то я привык считать, что от антибиотиков бактерии дохнут охотнее, чем не пойми от чего – пляски шаманов с бубнами меня никогда не впечатляли.
Ну, одежда-обувь, конечно, самый минимум – места занимает немного, легкое все, а как шьют их в том мире, я не знал. И несколько книг. Справочники по медицине, металлургии, еще кое-что по мелочи. Правда, компьютер удобнее, но с электричеством в том мире дело швах. Конечно, взял я ноутбук и солнечные батареи, мой личный бог только кривился, деньги выдавая, но бумага все же надежнее.
Словом, нагрузился я так, что думал, не унесу уже, однако смог все-таки. А ведь было еще кое-что, что надо было взять – в средневековый мир как-никак собираюсь. Так что сходил я к этим умникам, из-за которых вляпался в это приключение, взял их за жабры и сказал: а ну-ка, ребята, давайте, нужен мне доспех. Металл за мной, а вот чертежи и консультации – ваше дело. Те помялись-помялись, однако спорить не стали. Да и то сказать, кто им мечи делал? Я, кто же еще, у кого, спрашивается, металлургическая лаборатория под рукой? Кстати сказать, я там еще организовал в свое время производство декоративных клинков – они из моды никогда не выходят. Деньги небольшие, но живые, а главное, ни по одной бухгалтерии не проходящие. Думаете, зря директор так ко мне относился? А все ведь просто – с моих рацух он на свой карман регулярно прибыль имел, вот и не хотел терять ценного кадра с богатой фантазией.
В общем, затарился по полной программе – неизвестно, сколько времени моя автономка продлится. Артас, как мне Шутник клятвенно пообещал, вернуть меня обратно сможет, но я ему не очень верил. Не привык я верить никому. Так что однажды вечером зашел я к ролевикам, забрал железо, поблагодарил за уроки фехтования (не то чтобы многому научиться успел, но все же лучше, чем ничего), взял такси и дунул на окраину города. А там уже меня Шутник ждал, чуть не приплясывая от нетерпения. Но я, подумав, торопиться не стал – для начала доспех натянул, вес, когда он по телу распределен, куда как легче носится. Попрыгал, позвенел железом – ничего, нормально. Не то чтобы тяжелая штука – так, кольчуга, металлическими пластинами усиленная, – но по прочности лучше любых лат. Уж в чем в чем, а в стали я толк знаю. Проверил, как меч из ножен выходит – тоже сам ковал. Таким мечом можно многое, я его проверял – прямо кладенец из сказки получился. Будет мне лишний козырь в том мире.
Пока я возился, бог мой персональный разве что на говно не изошел. Заметил я за ним такую вот дерганость, периодически проявляющуюся, – похоже, темперамент у мужика холерический. Ну и пес с ним – в конце концов, это только его проблемы.
– Хорош ругаться, – говорю, – открывай портал.
Он еще раз меня матом покрыл и открыл-таки. Я за ручки своей тележки взялся, от натуги крякнул и в переливающуюся фиолетовую дыру заехал. Сзади хлопок, я останавливаюсь. Обернулся – а нету портала, одна нездоровая серая муть. Смотрю вперед – та же муть, достал фонарик, посветил – бесполезно, свет вязнет наглухо.
– Это – Мир Тумана, ось миров, – говорит Шутник. В голосе некое благоговение слышится – ну надо же. То ли играет, но тогда он бесподобный артист, то ли и впрямь на этой самой оси есть что-то особенное.
– И что, – говорю, – здесь особенного?
– Да ничего, – отвечает. Интересно, врет или нет? – Считай это дорогой, одновременно очень короткой и почти бесконечной. Отсюда можно попасть в любой мир, кроме того, откуда мы ушли, и того, в который нам предстоит попасть.
– Ну-ка, – говорю, – с этого места поподробнее.
– Не нукай, не запряг. Просто твой мир закрытый, в него только мы с «братишкой» попасть можем, ну и вас туда-сюда водить, так что сам не вернешься. Я об этом тебе не говорил – ну да считай это недокументированными возможностями. А тот мир, в который я тебя отправить собираюсь… В общем, не принимает он никого. Есть такая категория миров – они сами выбирают, кого впускать, а кого – нет. Тебя он впустит и выпустит, когда научишься, конечно, всех остальных – просто оттолкнет. Ты, кстати, из него выходить сможешь спокойно, будет это тебе убежищем, в котором всегда можно скрыться, так что радуйся, избранный ты наш.
– А тебя?
– Ну, я все же бог. А теперь хорош лясы точить, бросай свою тачку, и пойдем – у нас еще одно дело здесь будет. Пошли-пошли, нечего задницу просиживать, раньше начнем – раньше закончим. И не бойся – не украдет никто твое барахло. Некому тут красть.
– Ну да, – бурчу, но тележку оставил. – Предупреждать надо было.
– Давай-давай, не ворчи.
Надо же, и нотки командирские в голосе прорезались. Прямо как у нашего сержанта, помню, пока его по голове табуреткой не отоварили. Ну да ладно, он заказчик, а значит, имеет право приказывать. Кто девушку поит – тот девушку и танцует, хе-хе. Ничего, прогуляемся немного – ноги, чай, не отвалятся.
Прошли мы недалеко, метров тридцать всего. Не видно только ничего было, как здесь ориентироваться? Хорошо хоть, под ногами ни кочек, ни корней, одна мелкая галька. Интереса ради взял, посмотрел – все подряд намешано. Тут и песчаник, и известняк, и яшму различить смог, и еще чего-то… Впрочем, неважно, главное, только похрустывают под подошвами берцев, но не спотыкаюсь о них. Хотя и похрустывают вяло – этот туман гасит звуки не хуже слоя ваты.
И тут исчезает туман, как ножом обрезанный, и стоим мы на берегу небольшого, не больше десяти метров диаметром, озера, идеально круглого, этим самым туманом окруженного так, что не больше метра берега чистым остается. На краю озера – невысокий водопад, и вода в нем светится, переливается миллионом искр, отчего все пространство освещено. Тени разноцветные так и бегают, красота – невероятная. Вот только одна странность – вода в озеро льется, а из него не выливается, словно в замкнутом на себя фонтане.
– Это что? – спрашиваю.
– Это – место, где происходит посвящение Хаосу, здесь собираются эмиссары моего господина. Каждый видит его по-своему.
– А у вашего соперника тоже есть свое место?
– Есть, – говорит. – Только тебе в него не попасть. Насколько я знаю, из всех наших эмиссаров только один может свободно туда-сюда ходить. Кстати о птичках. Что ты видишь?
– Красоту, – говорю и иду к водопаду. Подхожу, руку протягиваю, сзади что-то предостерегающе кричит Шутник, но я его не слушаю, я откуда-то знаю, что это место не причинит мне вреда. А водопад вдруг изгибается и обвивает мою руку, а потом и всего меня, и я стою в центре жидкого пламени, с невероятным, ни с чем не сравнимым ощущением силы и покоя одновременно и понимаю вдруг, что это – МОЕ!
Потом все это заканчивается так же резко, как и началось. Я стою, совершенно сухой и не чувствую в себе никаких изменений, разве что усталость куда-то делась. Игра света в водопаде медленно затухает, а рядом стоит мой проводник, и глаза у него огромные и выпученные, как будто он только что получил с размаху в лоб. Или просто очень сильно удивился. Правда, справился он со своими эмоциями мгновенно и вновь стал безразлично спокойным, но очередную зарубочку на память я сделал. Сколько их у меня уже, зарубочек этих, и не сосчитать, пора записывать уже. Интересно, а я записную книжку не забыл?
– Ну что, – говорю, – двинули?

Артас Питерский  
Да, удивил меня смертный, нечего сказать. Я еще ни разу не видел, чтобы Хаос так к человеку относился, даже меня он иначе принимал. Я ведь видел, как все было… Нет, смертного надо держать на коротком поводке и внимательно за ним присматривать – мало ли что. Жаль, в том мире мои возможности ограниченны, ну да ладно, есть способы. 
А вообще, лоханулся мой посланник. Он должен был избранного построить, как американский сержант молодых, а вместо этого что? Избранный только посмеивался и свою линию гнул, еще и, как они выражаться любят, кучу роялей с собой притащил. Как бы не заинтересовались вышестоящие боги, откуда в мире меча и магии пистолеты с гранатами да антибиотики килограммами. Им обычно плевать на такое, но мало ли. Мне их пристальное внимание не нужно, пока я не вошел в полную силу во всем Веере. Нет, если к стенке припрут, отбрыкаюсь, конечно, но сколько мне это нервов стоить будет… 
Я, конечно, своему помощнику вставлю по самый корень, но переиграть ситуацию уже не получится. Так что придется теперь поручить кое-кому приглядеть за избранным, чтобы не наворотил чего. А Шута дам ему в подчинение. Хорошее наказание – ходить в подчиненных у младшего по званию. Живо взвоет. 

Хаос. Сущность могущественная и непознаваемая.
Где я? Что со мной? Ничего не понимаю. Вроде все нормально, но я первый раз в жизни могу сказать Я. Кто Я? Что Я?
Информация идет со всех сторон потоком, я с трудом успеваю ее обрабатывать. Я – частица того, что называют Хаосом. Но изначальный Хаос неразумен… Тогда почему Я мыслю?
А, вот что. Носитель сунул руку в водопад, частица Хаоса, Я, влилась в него. Почему влилась? А, вот в чем дело. Аура у него своеобразная, энергию впитывает, как губка, вот меня и притянуло. И что теперь?
А ничего, в общем-то. Я понимаю, что хочу дальше продолжить свое существование: знать, мыслить, ощущать… Посмотрю на мир глазами примитивного смертного. Интересно же.

Шутник молча кивает и направляется к моей тележке. Я иду за ним. Поразительно, но теперь туман для меня не помеха – я все отлично вижу, каждую царапинку на изрядно потрепанных колесах. Подхожу, берусь за дышло. Шутник с непонятным выражением лица открывает портал перед самыми колесами и делает приглашающий знак рукой. Киваю, чуть напрягаюсь (странно, но тележка, кажется, стала легче – тяготение здесь другое, что ли) и въезжаю в него. Сзади громкий хлопок, уже знакомый, разве что более трескучий. Ну, понятно все, портал закрылся, и теперь я один. Ну, бог-посланник, ну, сволочь, мог бы и пояснения какие-нибудь дать или хотя бы на прощание пожелать удачи. Впрочем, хрен с ним, переживем как-нибудь без его пожеланий.
Здесь ночь. Тучи низкие над головой, если и есть в этом мире луна, то ее не видно, зато дождь льет со страшной силой, я моментально промок до нитки. Прямо передо мной, метрах в двухстах, лес, довольно густой, хвойный, деревья на кедры похожи, под колесами тележки – изрядно размокшая и превратившаяся в сплошную полосу грязи дорога. Эх, будь у меня вездеход… Слева на горизонте горы, довольно высокие, с шапками ледников. Интересно, сколько здесь до горизонта?
О-па! Ночь, ливень, а я на горизонте горы вижу. И у деревьев, что на опушке стоят, каждую иголку. Оригинально. Это что же получается, водопад? Похоже, что он, иного объяснения не вижу. Интересно, что я еще с него поимел? Надо проверить, но это потом, позже – сейчас не время и не место для подобных экспериментов. Желательно с открытого пространства убраться куда подальше, а то торчу здесь, как гриб посреди тундры, за километр видать. А если учесть, что здесь, по слухам, Средневековье, то моя тележка на неизвестных в этом мире надувных резиновых шинах для местных – та еще диковинка. Да и дождь этот не радует – льет и льет, сплошной стеной.
Достаю амулет, гляжу – замерцал. Есть, значит, контакт, неподалеку мой клиент. Километров двадцать, не больше, иначе амулет не сработал бы. Ну, Шутник так и сказал, что откроет портал не менее чем в десяти и не далее чем в восемнадцати километрах от цели. Ближе, сказал, не получится – слишком сильная интерференция магических полей будет. Поэтому в амулет и встроена функция поиска – это чтобы мне не мучиться да не кружить по окрестностям неизвестно сколько.
Красивый амулет, кстати – стрелка с глазом. Стрелка серебряная, глаз – не знаю из чего, но каменный. Большой такой камень, моего любимого цвета – синий, полупрозрачный, дымчатый внутри, и зрачок как будто живой. Вертикальный, как у кошки или змеи. Есть вкус у моего работодателя, есть, с этим не поспоришь, и мастерства хватает. Поднял я амулет на цепочке – он покачался-покачался, да и повернулся в сторону, где маг находился. Точно на дорогу показывает. Ну, хоть это хорошо, не придется сквозь лес напрямик ломиться. Хотя, конечно, по такой дороге еще надо ухитриться даже не проехать – пройти. А то уподоблюсь какой-нибудь «Феррари», которая здесь давным-давно уже села бы на брюхо. Или вовсе утонула. Впрочем, они и в городе тонут, бывает. В моем родном городе в недоброй памяти времена демократии одна такая, не помню уж, «Феррари» или «Альфа Ромео», на моих глазах посреди улицы в лужу нырнула по самую крышу. Была там яма – как раз такой машине уместиться. Сидела потом на крыше длинноногая блондинка да по телефону звонила, не знаю уж, мужу или хахалю. Впрочем, это я отвлекся.
Напрягся – и тележка вдруг покатилась неожиданно бодро, как будто не намоталось у нее моментально на каждое колесо по пуду грязи. Оригинально, но времени размышлять над этим физически нет, равно как и желания. С неба льет так, что за голенищами резиновых сапог-бродней уже хлюпает вовсю. И пусть даже и не холодно вокруг, но зато редкостно противно, а значит, надо срочно добраться до какого-нибудь жилья, именно жилья, с теплой печью и горячей едой. С едой, правда, чуть попроще, сухпай у меня с собой есть, хвала великому Дошираку, но вот укрыться от дождя и обсохнуть необходимо срочно, иначе можно и воспаление легких заработать. А главное, в лесу сейчас даже костра не разжечь – так вокруг сыро. Правда, говорят, легендарные сибирские охотники и прочие индейцы способны разжечь костер в любую погоду, но я-то не индеец, и мне такие подвиги явно не по плечу.
Шлепаю я себе по грязи, тащу с собой кучу барахла, и настроение у меня – гаже некуда. К счастью, длилось это недолго – вошел в лес, и за первым же поворотом обнаружил что-то похожее на постоялый двор. Собаки залаяли, как бешеные, даже сквозь дождь почуяли, но не сунулись, и правильно сделали – я такой злой был, что переступил бы через принципы, забыл, что твари они бессловесные, и разогнал, благо меч на поясе еще никто не отменял. Кстати, о мече! Еще недавно он здорово мешал идти, а сейчас висел, как влитой. Это что же, у меня еще и скорость адаптации вкупе с обучаемостью до небес взлетели? Ладно, потом разберемся. Пересек широкий двор, цыкнул на собак, которые с испуганным визгом нырнули в свои конуры, поднялся на высокое крыльцо самого простецкого вида. Дверь была тяжелая, массивная и темная от времени. Постучал кулаком, но ответа не дождался. Они что же, думают, я ночевать на улице буду? Звезданул со всей дури – и сам не понял, как так получилось, но кулак мой проломил толстые доски и оказался внутри помещения.
Осторожно вытащил из дыры руку, внимательно посмотрел, благо мое новое зрение это мне позволяло – ни царапинки! И боли никакой. Оч-чень ор-ригинально! Это что же со мной такое творится-то? Впрочем, думать и комплексовать по этому поводу времени особо нет – дождь пока никто не отменял, а когда я перестал двигаться, то сразу же начал мерзнуть. Очень мерзкое, признаться, это ощущение, когда холод начинает пробираться под рубашку и царапать кожу своими коготками. На ощущения тепла и холода мои новые способности, похоже, не распространяются.
Подумав пару секунд, решаю провести эксперимент – прикинул, где у двери должен быть засов, и изо всех сил ударил. Получилось! Одна из досок раскололась пополам, концы ее буквально вылетели вместе с крепящими их толстыми, чуть ли не в палец, гвоздями. Жалобно зазвенев, улетела куда-то внутрь непонятная железка – очень надеюсь, что засов.
И вправду, засов – во всяком случае, дверь открылась без малейшего усилия, плавно повернувшись на хорошо смазанных петлях. Внутри была темнота, но я видел в ней очень даже неплохо – хуже, правда, чем на улице, как сквозь дымку, но все равно неплохо. А еще здесь было тепло! О, это благословенное чувство…
Шагнул внутрь, осмотрелся – неплохо, право слово. Зал квадратов на двести, заставленный столами, в дальнем углу, у стены, барная стойка практически современного вида, даже с высокими стульями. Все деревянное, темное от времени и въевшейся копоти, но видно сразу, что добротное, крепкое. И массивное, ну да это понятно – в таких заведениях драки не редкость, и нормальный хозяин просто обязан позаботиться, чтобы в дуплину упившийся детинушка не схватил скамейку и не начал лупить всех подряд по чему попало. Наверняка хозяину плевать на покалеченных, но это ведь урон заведению – обстановка попорченная, репутации ущерб… Хотя пес его знает, какие здесь понятия.
Но вообще, хорошо построено, с размахом. Дома я, признаться, мечтал о чем-то подобном, только, естественно, с современными удобствами вроде теплого сортира и джакузи. Интересно, здесь что-нибудь подобное есть? Хотя, по большому счету, какая разница – главное, крыша над головой, а не ночевка под дождем в грязи.
Продолжаю осматриваться. Слева, между широкими, но сейчас закрытыми ставнями окнами огромный камин, судя по установленному в нем вертелу, имеющий не столько декоративное, сколько вполне практическое назначение. На таком вертеле кабан целиком поместится, не говоря уж о том, что поменьше. За барной стойкой полки с неровным строем бутылок, кувшинов и еще каких-то совсем уж экзотических сосудов, названия которых я не знаю. Там же дверь – наверное, ведущая на кухню, хотя, возможно, я и ошибаюсь. Справа лестница, ведущая на второй этаж. Что-то подозрительно она заскрипела…
Так, я не понял – у меня что, еще и слух обострился? Интересные бонусы… Чем вот только расплачиваться придется? Хотя, конечно, это вопрос второй, а сейчас такая вот повышенная чувствительность как нельзя более кстати. Только тут соображаю, что моя фигура на фоне дверного проема, даже сейчас, ночью и в дождь выделяющегося и вполне различимого, представляет из себя прекрасную мишень. И тут же, в доказательство моих догадок, на лестнице появляется темная, осторожно ступающая фигура (ха, он, похоже, свято уверен, что идет бесшумно), а в следующий момент щелкает тетива.
Вот елы-палы! Я вижу его! Я вижу арбалетный болт, летящий ко мне медленно, как в замедленной киносъемке. Прежде, чем мозг успевает понять, что это все, конец, тело само реагирует на угрозу и рука моя извлекает из воздуха летящую смерть буквально в сантиметре от носа. Фигассе!
– Слыш ты, дятел! – Мои болтательные рефлексы начинают работать независимо от впавшего в ступор серого вещества, что сейчас киселем плещется в черепной коробке и со страху отказывается выдать хоть какую-то мысль. – Ты какого хрена в гостей стреляешь? Я ж тебе сейчас рыло за такие шутки начищу!
Стрелок-неудачник, похоже, впал в такой же ступор, как и я, и стоит, выпучив глаза (поразительно – я и это вижу!), не в силах не то что слово сказать, а даже промычать. Пользуясь моментом, быстро анализирую свои ощущения.
Я, конечно, не медик и не биолог, но кое-что понять могу. Учили когда-то хорошо – в школе у нас были учителя старой, еще советской закалки, не чета нынешним инкубаторским недоучкам. Если я хоть что-то соображаю, то у меня сейчас должны болеть растянутые, а то и порванные (хотя говорил мне как-то знакомый врач, что растяжение – это тот же разрыв, только частичный) связки, однако никаких неприятных ощущений не чувствую. Все страньше и страньше… Я без усилия волоку тяжелый груз, ломаю толстые доски голой рукой, да вдобавок двигаюсь, как легендарный голливудский супермен… Скажи кому – не поверят.
Смотрю на свои пальцы, все еще стискивающие болт. Разжимаю их… Да уж, такой дурой в лоб прилетит – мало не покажется. Болт тяжелый, цельнометаллический, но сейчас он представляет из себя жалкое зрелище – древко из толстого, паршивого качества железа согнуто, на металле, там, где были мои пальцы, явно видны вмятины. Это что же, я теперь еще и голыми руками металл скомкать могу?
Между тем мужик на лестнице (надо же, насколько у него крепкие нервы) явно пришел в себя и очень осторожно, стараясь сделать это незаметно, начинает смещаться назад. Мысленно ругаюсь и в несколько быстрых шагов оказываюсь возле лестницы. Хозяин (а кто же еще, спрашивается, это может быть? Для охранника слишком толст и неуклюж) с визгом шарахается назад. Поздно, дядя, померла так померла – одним движением перемахиваю через перила и оказываюсь сразу на середине лестницы. В той, прошлой жизни у меня никогда бы так не получилось, а сейчас я уже воспринимаю это как нечто само собой разумеющееся. Вторым прыжком настигаю мужика, хватаю за шиворот и волоку вниз…
– Ну что, придурок, доигрался?
Мужик трепыхнулся, но моментально сообразил, что висит в воздухе, не доставая ногами до земли. Тут он резко поскучнел, обвис и позволил мне спустить себя вниз, в зал. Там я толчком отправил его на ближайший стул, обошел стол с другой стороны, сел так, чтобы за спиной оказалась стена. Место я выбрал не случайно – и в спину не ударят, и поясницу сквозняком не продует. Сквозняк-то, кстати, приличный, тянет холодком через выбитую дверь, а на мне одежда мокрая… В общем, уселся я и мрачно посмотрел пленному в глаза.
Сидел я так почти минуту, а потом сообразил, что придурок в данном конкретном луче я – он же меня не видит! Такая вот интересная ситуация. Я настолько успел за это, не такое уж и долгое, время свыкнуться со своим ночным зрением, что даже не подумал о таком простом обстоятельстве, что обычному человеку это просто не дано. Пришлось на несколько секунд расслабиться и перестать себя ругать.
Поразительно, но гнева я не чувствовал, хотя совсем недавно подобное происшествие вызвало бы у меня желание кого-нибудь убить. У меня вообще характер вспыльчивый, а тут меня любимого убить пытались… Однако же, сейчас я был спокоен, как мамонт, что само по себе было несколько странным. Впрочем, на самокопание пока что времени не было.
– Слышь, дядя, у тебя здесь лампа есть?
Пленный (а как его еще назвать) поднял голову, посмотрел на меня, сориентировавшись, очевидно, по голосу, но ничего не сказал. Это он, кстати, зря – в такой ситуации надо ценить, когда с тобой разговаривают по-хорошему. А то ведь всякое бывает, по-плохому некоторые начинают разговаривать, например. Ну а по-плохому – это, сами понимаете, всякие эксцессы вроде иголок под ногти, пассатижей или паяльника в известное место. И что потом, спрашивается, с трупом делать? Я ведь местных законов не знаю – вдруг потом с боем прорываться придется? Оно, спрашивается, мне надо? Ладно, похоже, придется попробовать еще раз, ну а уж если не получится, то перейдем к зубодробительной стадии.
– Слышь ты, конь педальный, гад ползучий, волк тряпочный, хрен бумажный, гоблин злобный! Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю, или тебе кочергу в задницу воткнуть и там два раза повернуть? – спрашиваю я, радуясь, что вот знание местного языка Шутник мне в голову все-таки вложил. А то хорош бы я был…
Молчит, зараза. Ну ладно, попробуем еще раз. Протягиваю руку и осторожно, чтобы не покалечить случайно, хлопаю его пару раз по щекам. Как оказалось, не так уж это и сложно – силу могу дозировать очень точно, причем на интуитивном уровне. И пользу это принесло – глаза мужика начали приобретать осмысленное выражение.
– Я слушаю вас, господин, – слова эти он не то чтобы сказал – выдавил дрожащим голосом. Мне это, с одной стороны, понравилось, а с другой – вовсе даже наоборот. Понравилось потому, что запуганный человек не слишком помышляет о сопротивлении. Тут, главное, не переборщить, не загонять его в угол, а то и крыса может стать опасной. А не понравилось потому, что у боящегося до дрожи в коленках голова, как правило, работает паршиво и добиться от него вменяемых ответов может оказаться сложно. Осторожно, дабы не вспугнуть, спрашиваю:
– Слышь, дядя, у тебя свет-то можно зажечь? А то мне в потемках сидеть надоело. Да и дверь бы прикрыть чем – дует сильно.
Надо же, подействовало – сильна хозяйственная жилка у мужика, сильна, ничего не скажешь. Мигом нашел лампу, хотя чего ее искать было – на соседнем столе оказалась. Я посмотрел – лампа масляная, я такие, ну, или почти такие, в учебнике по истории когда-то видел. Пока я ее рассматривал, трактирщик сдвинул стекло и трясущимися руками начал щелкать огнивом. Во всяком случае я думаю, что это именно огниво, потому что ничем другим это быть не могло. Огниво, кстати, оказалось у него с собой, в глубоком кармане мешковатых штанов.
Посмотрел я на его усилия и понял, что, похоже, останемся мы без света. Искры-то из-под его пальцев сыпались огромными снопами, но руки дрожали так, что поджечь трут мужик никак не мог. Плюнул я мысленно, достал из кармана зажигалку и зажег лампу сам. Получилось, кстати, с первого раза.
Когда фитиль наконец разгорелся, мужик смог меня рассмотреть, однако незаметно было, чтобы мой вид его успокоил. Напротив – он, кажется, испугался чего-то еще больше. Пришлось мне встать и самому прикрыть дверь, воспользовавшись для этого одним из столов. Его столешница подошла под размер двери практически идеально. Ну а после этого вернулся я за стол и приказал:
– Неси пива… нет, лучше вина подогретого, пожрать чего-нибудь и одежду сухую. Хотя нет, стоп. Скажи для начала, куда мне можно свои вещи прибрать.
Как ни странно, но моя реплика моментально привела трактирщика в чувство. Пять минут спустя я затащил тележку в сарай, который хозяин тут же закрыл на огромный висячий замок. Хорошо придумал, кстати – в сарае несколько секций, у каждой – своя дверь с таким же висячим замком, как и снаружи. Ключ от секции хозяин отдал мне, от сарая оставил у себя. Вот такая вот предтеча камеры хранения.
Промокли, конечно, оба, но сухая одежда нашлась. Будить жену и дочь мужик не стал, сам притащил с кухни здоровенный кусок жареного мяса, тарелку капусты с грибами, вино, а я тем временем разжег камин. Все-таки зажигалка – великая вещь!
В общем, не прошло и получаса, как мы уже сидели за столом и пили подогретое красное вино со специями. Вкус у вина, правда, был несколько необычным, да и специи оказались незнакомыми, но глинтвейн получился вполне приличным. Выпив его, я почувствовал, как изнутри поднимается волна тепла, да и из разгоревшегося камина пошел, наконец, ровный и мощный поток сухого жара. Вытянув к огню ноги в сухих носках, с остервенением набросился на еду, которая то ли показалась, то ли и впрямь была нереально вкусной.
Ну и хозяин заведения, окончательно пришедший в себя, со мной сидел и тоже вино сосал потихоньку. А что – тоже промок мужик, да и стресс как-то снять надо. Он, оказывается, за вампира меня принял – у них здесь представления о вампирах в точности такие же, как у нас – быстрые, сильные, боятся солнечного света, кровь пьют… А по слухам, у них в окрестностях бродит парочка. Ну а когда я заявился и дверь кулаком вынес, он от шума проснулся. Решил, что воры, взял арбалет, вышел, ну а дальше мое поведение ему показалось в точности таким, каким должно быть поведение кровососа. Ну, во всяком случае, до того момента, как он кольчугу и меч увидел. Тут он еще больше испугался, хотя, скорее, это была реакция типа «одно другого не чище». Решил, что перед ним какой-то богатый дворянин. Ну, почему богатый, в принципе, ясно – кольчуга такая стоит немногим дешевле иных лат. А почему испугался – так ведь дворяне, особенно на чести своей помешанные, обидчику такое устроить могут, что вампиры отдыхают и нервно курят в уголке. У них просто фантазии на подобное не хватит.
Ну, а успокоился он, когда разговор о вещах зашел. Человеку, озабоченному тем, как бы на постой встать, нет нужды убивать хозяина. Что же, в логике не откажешь. Правда, в качестве компенсации потребовал лучшую комнату, на что тот без звука согласился, тем более что его постоялый двор был сейчас пустой – никто по тракту (Ха! Они бы эту заполненную грязью колею еще автобаном обозвали) в последнее время не ездит. И вот тут я начал слушать, навострив уши.
Оказывается, такому затишью были две причины. Во-первых, осень – здесь в это время много дождей, дорога разбухает, и проехать становится затруднительно. Мне еще повезло – осень только началась. Месяцем позже температура стала бы ниже, дожди стали бы холодными, и простуда была бы обеспечена. Однако сезонное затишье никогда не было полным – все равно постоянно кто-то ездил. Чаще всего, крестьяне, которые ехали в расположенный неподалеку большой (ага, целых пять тысяч человек населения) город или возвращались из него, однако и благородные частенько захаживали. К тому же постоялый двор стоял на развилке дороги, неподалеку от замка, в котором жил старый граф. К нему постоянно кто-нибудь приезжал, а те, кто не успевал добраться до вечера, останавливались здесь – дальше дорога шла через лес, и, хотя ехать было и недалеко, отваживались не все.
А граф, кстати, был неплохой человек – хозяин постоялого двора частенько его видел раньше, да и как не увидеть, на его землях заведение-то стоит. Так вот, не забижал граф никого особо, налоги что с крестьян, что с того же постоялого двора брал божеские, не то что другие. Разбойников, опять же, вывел начисто и соседей озоровать отучил. А то ведь как бывало – заскочит какой-нибудь дворянчик в деревеньку и начнет мужикам морды бить да девок портить, а тем и деваться некуда. Дворянину разве откажешь? Они и убить могут, и отвечать не будут. А старый граф, как лет десять назад из дальних странствий вернулся да после батюшки своего покойного, что до девяноста лет дожил, наследство получил, живо порядок навел. Кому лицо набил, кого на поединке зарубил – мечом он владел дивно, неизвестно, где таким приемам научился. Злые языки поговаривали, что он душу Нечистому продал за них. И дружину держал сильную, так что связываться с ним рисковали немногие.
Но сейчас, по слухам, что-то с графом было не так – то ли заболел, то ли вовсе помер. Всю прошлую неделю в замок ехал народ. Некоторые, понурившись, возвращались обратно, большинство пока что нет. И все, как на подбор, дворяне, причем без дружин – только сами, только мужчины, и оружием все обвешены, как женщины украшениями, при доспехах, опять же, многие. А теперь вот никто не ездит…
Оч-чень интересно. Похоже, я оказался в самом центре немаленькой разборки из-за чужого наследства. Смешно, я предполагал, что так и будет, для того и оружием запасся, но что придется драться с такой толпой, никак не предполагал. Неприятный сюрприз. А с другой стороны, ехать все равно надо, только придется вначале оружие опробовать – все-таки другой мир, неизвестно, как оно будет здесь работать. Должно нормально, конечно, ведь горение пороха – обычная химическая реакция, не более того. Наша жизнь – тоже сплошной набор химических реакций, и, раз я все еще жив, значит, они идут нормально, в точности как положено. Хотя не факт, ох, не факт, слишком много странностей со мной в последнее время наблюдается. Однако же, если местные физика с химией те же, что и у нас, или же отличаются, но не слишком сильно, то оружие стрелять будет, но проверить все равно надо, а то можно и вляпаться.
Сижу, думаю, а хозяин между тем заливается соловьем. Соловьев я помню – раньше их у нас много было, только в последние годы делись куда-то. Экология, наверное, не нравится… Но это я опять отвлекся. В общем, хозяин сего заведения поговорить, видать, любит, а сейчас постояльцев нет – вот он и обрадовался возможности язык почесать. Да и потом, стресс все же – сам потенциального клиента чуть не убил и жив при этом остался. Последнее, кстати, весьма актуально – кто другой на моем месте действовал бы чисто рефлекторно. А какой у человека рефлекс, когда на него нападают? Правильно, их всего два – убежать, если ты слабее, или начать кулаками размахивать, если чувствуешь себя сильнее. Все остальное, вся эта философия каратистов, что самый лучший бой – несостоявшийся, это, конечно, правильно, только вот наносное все это. А рефлексов, которые у нас на уровне подкорки зашиты, всего два, и я про них говорил уже. Теперь представьте – я со страху отмахнулся… А этим же кулаком я только что дверь на щепки расколол. Что будет с челюстью обидчика? Правильно, будет она мелко-мелко расколота… И будет лежать оторванная голова с расколотой челюстью. Совсем не смешно.
А местный дворянин поступит и того проще – они тут привыкли железяками размахивать, так что он все на том же рефлексе мечом рубанет. На что угодно спорю – развалит того, кто наехать посмел, от плеча до задницы. Нет, вы как хотите, а хозяину постоялого двора очень повезло, и он это, что интересно, прекрасно понимал. Что ни говори, а в Средневековье люди к жизни относятся проще, привыкли рассчитывать только на себя и, в отличие от наших маменькиных и папенькиных сынков, понимают, что никто им ничего не должен. Полезное для выживания качество.
В общем, льется у моего собеседника словесный понос, а Васька слушает, да ест. Точнее, не Васька, а Пашка, я то есть, но это ничего принципиально не меняет – сижу, насыщаюсь и воспринимаю крохи полезной информации между делом, совмещаю, так сказать, приятное с полезным. Послушать, кстати, есть чего.
Оказывается, дорога к замку ведет через лес. Ну, это я и без чужих подсказок знаю уже. И дорога тяжелая будет – сезон дождей, как-никак, все размыло. Гм… А то я сам не заметил… Но недалеко. И это знаю, у амулета слишком малый радиус, чтобы я мог оказаться далеко от цели. А вот это уже интереснее – оказывается, отморозки и тут есть. Граф перестал порядок наводить совсем недавно, а уже появилась разбойничья шайка. На дворян, правда, не нападали еще, а вот крестьян пощипывают чувствительно. Чему удивляться – дворяне, насколько я знаю, местный аналог спецназа, элитные воины, умеющие воевать в любых условиях и любым оружием, а закованные в доспехи, они и вовсе могут быть приравнены к танкам. Правда, хе-хе, к очень легким танкам. Но, тем не менее, нападать на такого воина для разбойников как минимум небезопасно – он их на ломтики порежет и не вспотеет. А крестьянин… А что крестьянин? Разве что обматерит сдуру, если самому жизнь недорога, поэтому их и грабят все, кому не лень. Суровая проза жизни – или ты ешь, или тебя едят. Сожрать кого-нибудь, что ли… Размечтался, блин, тут как бы самого не сожрали. Нет, обязательно надо пистолет испытать.
Так, о чем это мне собеседник трендит? О вампирах? М-дя, интересно. Дома я бы только посмеялся над подобными байками, а здесь и сейчас придется как минимум принять эту информацию к сведению – мало ли на что в чужом мире нарвешься. Жаль только, о вампирах мой собутыльник знает поразительно мало – одни слухи, никакой конкретики. Слухи, правда, тоже не на пустом месте рождаются, но уж больно они ненадежный источник информации, так что, как ни крути, придется их пока провести по одному ведомству с байками о зеленых человечках и порядочных политиках. Хотя кто знает – может, здесь мне зеленые человечки как раз и попадутся, а вот политиков порядочных я точно даже здесь не встречу – слишком уж это фундаментально.
Так, о чем это он? Что-то я пропустил… Отвлекся на собственные мысли – зря, рано пока что думать – идет процесс сбора информации, и кусок ее я только что потерял. Ладно, переспросим – мы не гордые. О-па! Хорошо, что переспросил – этот момент и впрямь важен, разговор-то о магах пошел. А маги тут есть, в этом Шутник не соврал. И не то чтобы были они чем-то совсем уж необычным – в любом городе с десяток наберется, а то и больше. Правда, в этих местах маги, в основном, слабые – ну да это нормально как раз. Сливки, как всегда, собираются в столице, а здесь у нас не просто провинция, а провинция глухая. Кто посильнее да попредприимчивее, давно уже рванули в поисках лучшей доли под крылышко местного короля… Так, здесь и король есть, это важно, но это потом… В общем, сильных магов можно найти ближе к столице. Интересно, а почему тогда граф здесь? Он ведь маг, по идее, не из последних… Ладно, потом разберемся, но нетипично, нет. У нас вон многие тоже рвутся в Москву, как будто там медом намазано, здесь та же история… Ладно, все действительно потом, времени на размышление целая ночь.
А пока что продолжим разговор «за жизнь» и аккуратненько переведем разговор на короля. Не стоит проявлять свою неосведомленность в местных реалиях – просто обругаем какого-нибудь министра, их принято ругать везде. Так, удачно – пошел разговор о государственной политике. Во звездит! Прямо как у нас интеллигенты в недоброй памяти перестроечные годы. Я, правда, их почти что и не застал, да и не помню ничего, но мать рассказывала, как собирались идиоты на кухнях и начинали говорить о том, как они страну обустроят, если им власть дадут. Болваны, да кто же вам даст-то? Давать вам жена с любовницей будут, а совсем не власть. Хотя, конечно, и это не факт – жена может и поварешкой в лоб дать, а на любовницу деньги нужны. Чтобы деньги были, надо работать, а не по кухням сидеть… Блин! Да чего меня несет-то сегодня? Ладно, примем как последствия стресса. Однако же, кое-какую информацию я собрал, и теперь спать пора. А перед сном и подумать над всем будет время.
Увы, подумать мне в тот вечер не удалось. Я заснул, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки, и проснулся только утром, оттого что прямо за окном заорал петух. Кошмар, эти твари здесь такие же, как у меня дома! С детства ненавижу петухов, как раз с того времени, как один горластый засранец каждое утро меня будил. Я тогда отдыхал у бабушки в деревне, и ровно в пять утра он начинал орать. Все бы ничего, я бы мог и снова заснуть, но сразу после его крика просыпалась бабушка, начинала шуровать по хозяйству, и поспать не было никакой возможности. И здесь, похоже, та же история наблюдается. В суп его, гада!
Ладно, плевать на петухов – пора вставать, сегодня меня ожидает тяжелый день. Я сажусь на кровати – и вдруг понимаю, что я не в комнате старого постоялого двора. Я по-прежнему сижу на кровати, но кровать стоит не в комнате. Вижу яркий свет, но не слепящий, а ровный такой, приятный. Причем льется со всех сторон, да так, что тени не отбрасываю. Встаю, оглядываюсь – ничего вокруг нет. Просто нет. Под ногами что-то вроде ковролина белого, и уходит он далеко за горизонт. Хотя и линии горизонта тоже нет, сплошная бесконечность. И посреди этого – моя кровать! Весело, ничего не скажешь…
Интересно, никогда еще меня такие яркие сны не посещали. Говорят, цветные сны – признак паранойи. Оглядываюсь вокруг – да, кровать деревянная и отнюдь не черно-белая. Ладно, будем считать, что параноик, что дальше?
– Ну и долго ты комплексовать собираешься?
Я аж подпрыгнул от неожиданности. Оглядываюсь – нет никого, и спрятаться здесь негде. Разве что под кровать мою залезть. Заглядываю под кровать – пусто. Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд…
– И что ты хотел там увидеть?
– А ты кто? – спрашиваю.
– Я? Ну, ты можешь звать меня Хаосом, хотя, поверь, то понятие, которое вы, смертные, вкладываете в это слово, не отражает и сотой доли моей истинной сути. Вы все увидели, выражаясь доступными тебе понятиями, клочок одежды и на основании этого кусочка знания решили, что познали мою суть. Странные вы все же существа.
– Но Шутник говорил…
– Шутник, Шутник… Да много они знают, твои мелкие боги! Они, поди, стоят всего-то на пару ступенек выше вас, а корчат из себя невесть кого, – скривил губы мой собеседник. – А хочешь – я из тебя бога выше него рангом сделаю?
Я задумался на секунду. Разговор мне не нравился, была в нем какая-то нестыковка. Но и ругаться не хотелось, мало ли что, поэтому я ответил:
– Нет.
– Гм… Молодец. А теперь объясни почему.
– Ну, во-первых, я не знаю, что ты потребуешь взамен, такие подарки просто так не делаются, а во-вторых, я пока не представляю даже, что мне делать с такими возможностями.
– Логично.
– Знаешь, весьма странно слышать о логике от Хаоса.
Тут он рассмеялся – совсем по-человечески, весело. А потом говорит:
– Знаешь, ты первый человек за последнюю сотню лет, который сумел меня развеселить, пусть и благодаря собственной тупости и невежеству. Молодец! Я всегда знал, что у тебя большое будущее.
– Ну, в таком случае просьбу можно?
– Говори.
– Покажись как-нибудь, а то неуютно с пустотой разговаривать.
Миг – и передо мной появился тот самый водопад, который я видел совсем недавно, на перекрестке миров. Вот только вода в нем была почему-то прозрачная, как слеза, и не светилась.
– Ну что, так лучше? – прожурчала вода.
– Да, намного.
– Мог бы сразу сказать – вы, люди, странные существа, и я не всегда могу разобраться в вашем поведении.
– Исполнение желаний по первому требованию. С чего такая честь?
– И еще вы недоверчивые… Ладно, оставим китайские церемонии. Скажу честно: мне нужен этот мир. То задание, которое дал тебе помощник Артаса, – оно, конечно, правильное, но несколько… э-э-э… неточно сформулированное. Кстати, как оно звучало, помнишь?
– Дословно – нет. Суть – взять Зерно Хаоса и создать на его основе место преклонения.
– Зерно… Ну, можно назвать и так. Неточно, м-да, совсем неточно.
– И в чем же неточность?
– В сроках! В общем, у тебя есть год, не больше. Крутись, как хочешь, но выполнить его ты обязан. Возможности для этого я тебе дал, ты это уже почувствовал, награда тоже будет соответствующей.
– А конкретнее?
– Сам решишь.
– Так, я смотрю, здесь все серьезно.
– Серьезнее некуда, ты мне поверь. Причинами не интересуешься?
– Интересуюсь, но полагаю, что для выполнения задания это не очень важно, а значит, для меня интереса представлять не должно. Не мое это дело с богами в знаниях конкурировать.
– Правильно мыслишь, смертный. Единственно, я не бог – мой ранг неизмеримо выше, но для тебя это непринципиально. Вперед и с песней, эмиссар мой!
– Погоди, еще один вопрос. Что мне делать, если, скажем, Артас по какой-то причине будет мне мешать?
– Не вижу, по какой – он, по идее, хочет того же самого, разве что в сроках тебя не ограничивает. Хотя да, он может захотеть от тебя еще какой-нибудь услуги, которая затормозит дело… Да пошли его! Ты теперь подчиняешься мне напрямую, Артас тебе не указка. Возможности у тебя сейчас более чем солидные, поэтому он тебе вреда не причинит, даже если очень захочет, но если ты не справишься, то я просто заберу назад свое благословение, и, думаю, он тебе многое вспомнит.
– Замечательно! А теперь скажи мне, какова гарантия, что ты не сделаешь этого в любом случае?
– Сарказм неуместен. Гарантий никаких, но, во-первых, всякий труд должен быть оплачен, а во-вторых, у меня на тебя большие планы. Итак, твое слово?
– Согласен.
– Ну и молодец. Успеха тебе. Слушай инструкцию…
Снова кричит петух. Я сел, ощутил ногами теплые, хорошо оструганные доски пола. М-дя… Приснится же такое! Интересно, это считается кошмаром или нет? Впрочем, какая разница – просто организм своеобразно отреагировал на стресс. Сладко зевнув, я встал и потянулся, чувствуя во всем теле приятную истому. Кошмар! Вчера я путешествовал между мирами, дрался, под дождем мок, тяжести таскал – а сейчас нигде не болит, ничего не колет, весь в тонусе. Нет, мне нравится такое состояние!
Быстро размявшись, я натянул одежду – ту, которую мне ночью хозяин подогнал. Ночью… Интересно, и сколько это я спал, что чувствую себя отлично выспавшимся, свежим, бодрым и полным сил? Сутки? Поднес к глазам часы, опасаясь, что в этом мире они попросту встанут – нет, исправно тикают, отсчитывая часы и дни. Дата, кстати, не сменилась – значит, несколько часов спал. Ай да организм теперь у меня!
Одевшись, я направился было к двери, но остановился на полдороге – что-то выбивалось из скромной картины номера в провинциальной гостинице, тем более средневековой. Внимательно осмотрел комнату и обшаривал ее взглядом сектор за сектором, как учил меня когда-то в армии инструктор по физической подготовке, списанный за какую-то провинность из особого отдела, до тех пор, пока не увидел, что именно привлекло мой взгляд. Шкатулка на столе! Малахитовая шкатулка – уж в камнях я разбирался, спасибо детскому увлечению и кружку юных геологов при нашем доме молодежи. Да и затруднительно спутать малахит с чем-нибудь, это вам любой геолог скажет. Малахитовая шкатулка на столе этого задрипанного заведения… Да она больше него стоит!
Я подошел к столу, взял шкатулку, осторожно ее открыл… Да, чего угодно ожидал, но только не этого – в ее выстланном мягким бархатом нутре покоилась переливающаяся всеми цветами радуги, теплая на вид жемчужина. Зерно Хаоса – уж его я узнаю, вернее, почувствую где угодно!
Я вздохнул и сел на стул. Влип, очкарик! Похоже, это никакой не сон был – со мной и впрямь разговаривал Хаос, и теперь мало того, что я подписался на тяжелое задание, так еще и с Артасом наверняка поссорюсь. Хаос Хаосом, но ни одному нормальному человеку или, в данном случае, богу не понравится, что его нагло кидают, так вот запросто меняя босса. По всему выходит, что надо мне исхитриться и задание Хаоса выполнить, и Артасу не дать понять, что я ему больше не подчиняюсь – иначе, боюсь, небо с овчинку покажется. Две высшие сущности между собой так или иначе договорятся, а меня разотрет, как песчинку, попавшую в жернова. К тому же, возможно, это покажется кому-то смешным, но Артасу и его заму я благодарен. Да, его мотивы насквозь эгоистичны, но, как бы то ни было, важен результат, а результат прост – я здесь, здоровый, бодрый, сильный. А не будь их, я так и сидел бы сейчас в кресле-каталке и думал, как мне наглую муху достать. Как бы я ни хорохорился, но это – должок, а долги я привык отдавать. И что мне прикажете делать? Как выворачиваться? Ладно, попала собака в колесо – пищи, а беги. Будем решать проблемы по мере их появления.
Сунув шкатулку в карман (странно, а в средневековой одежде нашего мира, если верить тому, что я читал, карманов не было – не изобрели), благо она была совсем небольшой, я решительно вышел из комнаты и спустился по лестнице в зал. По той самой лестнице, кстати, на которой я ночью хозяина сего убогого заведения отлавливал.
Зал был, как я и предполагал, пустым – ну да, все правильно. Еще вчера хозяин постоялого двора (как там бишь его звали? Не помню, а может, и не спрашивал) жалился мне, что постояльцев нет. Если ночью нет, то откуда им ранним утром-то взяться? Логика у меня железная, поздравляю себя, любимого, я умный человек… Блин, так и до мании величия недалеко.
Позади меня скрипнула дверь. Оглянулся – ага, вот и… Платон! Точно, вспомнил, как его зовут! Платон. Заспанный, но профессионально улыбающийся. Сейчас, при нормальном освещении и в спокойной обстановке, я смог рассмотреть его получше. Полноватый, физически крепкий мужик чуть ниже меня ростом, весит явно за сто килограммов, но шустрый, как понос – это тоже, наверное, профессиональное. В смысле, умение шустрить, а не расстройство желудка.
После легкого (каша с жареной грудинкой и кружка какого-то отвара, цветом и вкусом поразительно напоминавшего чагу – уж в этом я разбираюсь, пристрастился к ней в своей бурной, хе-хе, молодости) завтрака, который мне подала миловидная девушка, то ли служанка, то ли дочка Платона, я вернулся в комнату, куда пару минут спустя все та же девушка занесла мою одежду – сухую, хотя и нестираную. Ничего удивительного – просто не успели, хорошо хоть, высушили. Интересно, кстати, как? В воздухе влажно, так просто плотная камуфляжная ткань не сохнет. Разве что на какой-нибудь печи развешивали. Неважно, все равно сейчас выходить из дома под дождь (а он, собака, никак не закончится) и идти чуть ли не по колено в грязи…
Девушка, отдав мне одежду, улыбнулась игриво и выскользнула из комнаты. Да уж, пожалуй, если бы не спешка, можно было бы здесь и задержаться, хотя, конечно, можно будет и вернуться… если жив останусь. Что-то мне подсказывало, что для этого придется очень постараться, но дело, конечно, того стоило.
Да уж, одежда сухая, а поддоспешник-то мокрый. Само собой – он толстый, плотный, его хрен высушишь. И что прикажете делать теперь? На голое тело кольчугу надевать? Бред! Пришлось, кряхтя, надевать сырое шмотье. Впрочем, один черт, через пять минут все опять сырым будет, так что невелика потеря.
Вышел из комнаты я уже в кольчуге, с мечом на поясе и пистолетом в кармане. Но с ним я, правда, и не расставался, даже когда переоделся, просто в другой карман переложил. Платон был в зале, я подошел к барной стойке, стоя за которой он меланхолично протирал стаканы, положил на него золотую монету – небольшим (вот жмот) количеством таких денег меня снабдил Шутник – и спросил:
– Этого достаточно?
Платон молча кивнул, но по его заблестевшим глазам я сообразил, что сумма эта более чем приличная. Ну, не радуйся, сейчас я тебя еще озадачу.
– Я хочу оставить тебе на хранение свои вещи. Ненадолго, не бойся, но если что-нибудь пропадет – поверь, я бы на твоем месте повесился, это не так болезненно. Что я могу, ты уже знаешь. И еще. Лошадь здесь достать можно?
Через полчаса я уже покачивался в седле дряхлой клячи, взятой у Платона под залог двух золотых за грабительскую сумму еще в один. Меня это, правда, не слишком волновало – если я выиграю, то деньги вряд ли будут играть для меня хоть какую-то роль, ну а если проиграю – тем более. Мертвым деньги ни к чему.
Мерная езда (ну, галопом такую лошадь пускать было страшно, а рысью – жалко, поэтому пускай идет шагом), несмотря на дождь, медленно, но неуклонно вгоняла меня в состояние полудремы. Лошадь шла со скоростью пешехода, может, чуть быстрее, поэтому я не боялся упасть, хотя наездником был посредственным – так, в детстве в деревне с пацанами катался, да иногда в городе, на конной станции, брал лошадей покататься. У нас там ребята бизнес делают, катают детей по площадям да туристам иногда лошадей напрокат дают – у нас красивые места, и покататься за городом есть где. В общем, миллионов не сделаешь, но копеечка малая капает стабильно, так что молодцы ребята, да и мне самому нравится галопом да по полям! Но, увы, наездник я не блестящий, хотя уже сам факт, что в седле держаться умею, для меня сейчас, в этом примитивном мире, огромный бонус.
Хорошо, что я все же не задремал. Прямо перед лошадью, чавкая босыми ногами по жидкой грязи, вышел здоровенный, заросший черной бородой мужик. Вскинул руку, и лошадь, как ни странно, поняла его – видать, правда, что примитивные создания легко находят общий язык. В общем, встала моя кобыла, как вкопанная, и я, качнувшись от смены скорости, окончательно проснулся.
– Ну что, мил человек, слезай – приехали. Да ты слезай, слезай, не бойся – походи ножками по землице нашей грешной. Напоследок…
А, это, похоже, те самые разбойники, про которых мне Платон рассказывал. Смотрю на мужика, потом оглядываюсь вокруг – ну да, все верно, не один он, поэтому и держится так уверенно. Позади него на дорогу выползли еще четверо, вооруженных чем попало, от дубины до неплохого на вид меча. Если чернобородый не дурак (то, что он не трус, и без того ясно, иначе не выбрал бы себе работу с риском, да и навстречу воину первым не вышел), то в кустах сидит кто-нибудь с луком или арбалетом, хотя, может, и нет – все-таки очень сыро, тетива должна моментально размокать. Я, конечно, могу и ошибаться, но что-то такое я слышал, жаль, не интересовался специально.
Ну ладно, думаю, давайте поиграем. Неловко слезаю с лошади, слыша ехидные смешки разбойников, и это меня вдруг разозлило. В общем, когда я к ним повернулся, в руке у меня уже был пистолет, и он, как оказалось, вполне действовал. Во всяком случае, чернобородый умер мгновенно, и лег в грязь совсем как живой, только с аккуратной круглой дырочкой между глаз. А пистолет выстрелил, кстати, очень негромко, и никто даже не понял, что случилось – я стрелял от пояса, и никто не ассоциировал здесь пистолет с оружием.
Стрелы в меня полетели только после того, как четверо разбойников на дороге упали. В пятого я выстрелить просто не успел – из кустов в меня полетели сразу три стрелы, точнее, две стрелы и арбалетный болт. Пришлось отвлечься – помирать так бездарно, от грязной железки паршивой ковки, летящей на крыльях судьбы, я не собирался. Тем более от трех таких железок – хотя, если честно, какая разница…
Я откинулся в сторону, уклоняясь от летящей в меня смерти, и выпустил по кустам несколько пуль, благо понять, где сидят стрелки, успел – время, как и прошлой ночью, не остановилось, но замедлилось, позволяя спокойно оценивать ситуацию. Пистолет дернулся еще трижды, после чего патроны в обойме кончились, но времени перезаряжать не было – последний из остававшихся на дороге разбойников, здоровенный детина, вооруженный длинным мечом, несся на меня, как носорог, ухитрившись с места развить абсолютно нереальную для такой грязной дистанции скорость.
Меч, кстати, этому придурку совершенно не подходил. Почему придурку? Да потому, что попер на меня, вместо того чтобы убежать, пока было время. Так вот, о чем я? Ах да, о мече. Неплохой был клинок, и он хорошо бы смотрелся в руках какого-нибудь рыцаря, но у разбойника был явно чужеродным предметом. Что же, раз пошла такая пьянка, стоит проверить в деле, чему там меня реально наши реконструкторы научить успели. Первый удар, широкий и не слишком умелый, прошел над моей головой – я успел присесть, иначе этот горе-разбойник смахнул бы мне с плеч голову. При моей скорости это было несложно, но, отскочив назад, я усилием воли замедлил свою реакцию до прежней, человеческой. От второго удара, вполне предсказуемого и такого же широкого, только наискось, я легко ушел, одновременно выхватывая свой меч, и тут же рубанул сверху вниз. Не очень грамотно, но ведь я и не фехтовальщик – так, самых вершков в ускоренном темпе нахватался.
Мой противник тоже поступил не слишком умно, попытавшись парировать мой удар вскинутым над головой мечом. Абсолютно зря он это сделал – мой клинок рассек его железяку, как масло. Разбойник еще удивленно таращился на обломок в своей руке, а я уже вновь поднимаю свой меч и коротким, экономным движением насаживаю своего противника на клинок, как куропатку на вертел. Никаких доспехов на нем нет, поэтому меч входит в тело легко. Короткое движение – и разбойник валится в грязь, пытаясь зажать руками рану в животе и удержать рассыпающиеся по дороге кишки.
Перешагиваю через корчащееся на дороге тело, иду к кустам, держа оружие наготове, но нахожу там еще три тела. А я и не знал, что так здорово стреляю! Три пули – три попадания, и все смертельные. Ну что же, ребята сами нарвались, и мне их совсем не жаль, и никаких интеллигентских комплексов по поводу ценности любой жизни я тоже не испытываю. Они, может, хорошие, белые и пушистые, но они пытались убить меня, но я оказался сильнее и убил их – все логично и честно. Впредь собираюсь поступать точно так же, и незачем переживать, а пока что следует заняться более насущным делом. Вкладываю меч в ножны, возвращаюсь на дорогу, подхожу к умирающему разбойнику и, не слишком обращая внимание на его стоны, поднимаю обломки меча…
Да уж, теперь мне становится ясно, что исход нашего боя был предрешен. Более дрянного металла я, пожалуй, и не видел еще, а я, поверьте, видел на своем веку много всякого. Отделка, конечно, ничего, даже можно сказать, ничего себе, но меч должен не только украшать или служить показателем статуса своего хозяина. Меч – это, в первую очередь, оружие, а тот, обломки которого я держал в руках, оружием не был. Это была жалкая пародия, которую стыдно было даже просто в руках держать. Выходить же с ней в бой – это показывать неуважение к своему противнику, даже такой неумеха, как я, мог сказать это абсолютно точно. Смешно, но я, сам того не подозревая, похоже, таскаю в ножнах неплохую вундервафлю.
Подхожу к трупу чернобородого, толкаю его ногой… Да, зрелище неаппетитное – пуля во лбу-то дырочку маленькую сделала, а вот затылок в клочья разнесла, мозги на большой площади расплескав. Шикарно оружие испытал, ничего не скажешь… Хотя, конечно, это мне Шутник хорошую идею насчет подпилить кончики пуль подкинул, чтобы они лепестками раскрывались и внутри все в фарш разносили – интересно, откуда он в этом разбирается? Ладно, не суть важно, главное – результат.
Результат, надо признать, неплох – куча трупов и море крови, выходные отверстия от пуль огромные, мясо клочьями торчит… После такого не выживают, и это не может не радовать. Перезаряжаю пистолет, сетуя про себя, что обойма всего на восемь патронов, проверяю на всякий случай «маузер» и внимательно оглядываю валяющихся на дороге разбойников. К моему удивлению, один оказывается живым – пуля ударила его в плечо, раздробив кость, и он, похоже, был сейчас без сознания от болевого шока.
Постоял я, посмотрел на него – и что мне с ним делать, думаю? Ну, пленный… Пленных допрашивать положено. И что же этот инвалид умственного труда мне скажет? Ну, конечно, скрывать он ничего не будет – наверняка, если сообразил хоть что-то, будет считать меня крутым магом, побивающим врагов молниями из глаз и громом из задницы. Таким не врут… А если не сообразил, то могу его, к примеру, по плечу похлопать, уж я-то хорошо представляю, какие его ожидают ощущения. И что дальше? В смысле, ну, расколется он, как сырое полено, но что я узнаю? Как группа крестьян, замордованная мелким (именно мелким – закомплексованные ничтожества обожают самоутверждаться) феодалом, с тоски и безнадежности вышла на большую дорогу и в течение пары лет превратилась в шайку отъявленных душегубов? Да неинтересно мне это абсолютно. Даже если все совсем не так было – все равно неинтересно. У меня свои дела, а эти дурики просто попались на моем пути и не догадались прикинуться ветошью и не отсвечивать, а лучше и вовсе тихонечко отползти в сторону и самим закопаться на пару метров ниже уровня земли, дабы не напрягать мое чувство прекрасного.
Отпустить его… Опять же, зачем? Свидетель, однако, а свидетель – потенциальная угроза. Даже тем хотя бы, что может кому-нибудь проболтаться о том, как и из чего я стреляю, а это может лишить меня кое-каких преимуществ. Да и потом, он же, как тот зверь, попробовавший крови, если оклемается – опять на большую дорогу выйдет.
Ну что же, неприятно, но кому-то надо делать грязную работу – жизнь не любит чистоплюев. Не хочу пачкать свой нож, поэтому вынимаю из-за пояса главаря посредственной работы кинжал-мизерикордию и наклоняюсь над раненым. Воняет он так, что наши бомжи рядом показались бы благоухающими шанелью хрен знает какого номера. Ну и пес с ним, потерплю, три секунды можно и не дышать. Наношу ему короткий удар в сердце. Не зря я все же изучал перед тем, как отправиться сюда, анатомию – попал с первого раза. Вот и ладушки, доставать стилет не будем, чтобы кровью не забрызгаться, да и не нужен он мне совершенно. Теперь остается только шлепать, оскальзываясь в грязи и мечтая не упасть, к своей кобыле. Вообще, интересно, когда была схватка, я здесь бегом бежал, и ничего, не падал, а сейчас иду осторожно – и все равно еле на ногах держусь. Наверное, адреналин помогал, иного объяснения не вижу.
Заколотый моим мечом тип все еще хрипит, отчаянно цепляясь за жизнь. Зачем, спрашивается? С внутренностями наружу не живут, я хоть и не доктор, но уж это-то знаю точно. Впрочем, как бы ни цеплялся, он не способен продлить ее даже на секунду – жизнь уходит из него, утекает с каждой каплей крови, которой натекла уже целая лужа. Осторожно, чтобы не испачкаться, обхожу его по обочине.
Кое-как забравшись на лошадь, я продолжил путь. Лошадь моя, кстати, не обратила на происходящее ни малейшего внимания, исключительно флегматичная скотина мне попалась, а может, просто от старости ей уже все-все пофиг. Мне, как ни удивительно, тоже – не тошнит, сам себе противен не стал. Врут, похоже, книги, в которых утверждается, что в первый раз убивать сложно. А может, я просто не воспринимаю этих разбойников, как живых людей. В детстве, помню, играл в бродилки-стрелялки, и сейчас, такое впечатление, этот мир кажется мне смоделированным, а убитые мной люди на подсознательном уровне воспринимаются, как компьютерные боты. Впрочем, это я, похоже, в интеллигентские самокопания полез, надо это прекращать, потому как много думать для здоровья вредно. Если бы вместо того, чтобы за пистолет схватиться, я думать стал, то не они – я бы там лежал.
Моя Росинантша тем временем неспешно трусила по дороге, и мне это уже порядком поднадоело. На понукания в виде толчков каблуками в бока лошадь реагировать отказывалась наотрез, а бить ее прутом… Я, наверное, слюнтяй, но животных мне всегда было жалко. Оставалось плюнуть и продолжать мокнуть под дождем да рассматривать мокрый лес, который рос по обе стороны дороги и выглядел сейчас донельзя уныло.
Лес, кстати, и впрямь был хвойным, а вот деревья при ближайшем рассмотрении оказались отнюдь не кедрами, как мне показалось ночью. Точнее, может, и кедрами, но абсолютно не такими, к которым я привык у нас на севере. Подобные деревья я видел на Кипре – там хвойные деревья весьма своеобразны. Помню, мы там с одной… Впрочем, я опять отвлекся.
Итак, лошадь чавкает копытами, я скучаю, периодически прикладываясь к фляжке, захваченной еще из дому. Во фляжке отличная морошковая настойка – грешен, не люблю истинно мужские напитки вроде водки и коньяка, а люблю белое вино, сладкое шампанское, ликеры и такие вот приятные на вкус, не слишком крепкие настойки. Не знаю, почему, честное слово, хотя, может, потому, что я вообще сладкоежка. В детстве сладкого лет до двенадцати не ел – в семь лет медом обожрался, долго обнимал унитаз и несколько лет на сладкое смотреть не мог, даже кофе без сахара пил, зато сейчас конфеты, например, обожаю. Восполняю недоеденное в детстве, наверное.
Ну, сейчас настойка не столько удовольствие, сколько возможность не мерзнуть в мокрой одежде и не подхватить какой-нибудь бронхит или еще чего похуже. Конечно, такое лекарство трудно назвать панацеей, оно само иногда может проблемы доставить, но тут ведь дело в дозе. Как говорил мой знакомый врач, разливая по рюмкам медицинский спирт, «все есть яд и все есть лекарство». А еще, помню, он мне байки травил, что, если пить спирт, ГАИ не страшна – мол, в крови его минут через сорок обнаружить невозможно будет. Заливал, наверное, хотя кто знает…
А как болеть в полевых условиях, я знаю – уболтали меня ребята в свое время на рыбалку съездить. Поехали, забрались в глушь, а меня там скрутило, дня три температура под сорок держалась. Нет уж, лучше я сейчас таким вот сомнительным методом согреюсь, чем свалюсь. Дождь-то переставать, похоже, не собирается, на металле кольчуги маслянисто поблескивают крупные пятна воды, а поддоспешник давно превратился в филиал бассейна. Кстати, не знаю уж, как там Артес мне спину залечивал, но, чтобы она от влажности и сквозняков заболела, мне совершенно не хотелось.
Хорошо хоть, никого больше по дороге не попалось – я был настолько зол на этот дождь, что любое неосторожно сказанное слово или косой взгляд легко могли спровоцировать меня на драку или еще на какое-нибудь безрассудство. Ну, вспыльчивый я человек, что поделаешь, ну так я ведь никогда и не говорил, что я хороший. Нет уж, как говаривал один мой знакомый, ну их на фиг, такие приключения, лучше водка пить, земля валяться, только вот обратно уже не отыграешь. Подписался – придется отрабатывать, и никуда теперь не денешься.
Занятый своими мыслями, я едва не пропустил мост. Точнее, и пропустил бы, но лошадь встала, настороженно прядая ушами. Мой первый инструктор как-то сказал мне, что это верный признак желания лошади кого-нибудь укусить. Не знаю, не доводилось как-то проверять, но я и сам, честно говоря, укусил бы сейчас кого-нибудь.
А что – и укусил бы со злости, потому что моста не было. Сваи, на которых он раньше стоял, были на месте, а вот сам мост кто-то тщательно разобрал, сложив доски по ту сторону реки. Очевидно, сделавший это просто не хотел, чтобы кто-нибудь добрался до замка – иначе мост просто сожгли бы. А так – пара часов, и снова можно ехать, грамотно сработано, ничего не скажешь. И ведь, главное, это не река даже, а ручей глубокий, с заиленным дном. Летом верховой переберется безо всякого моста, ног не замочив, хотя груженые телеги, скорее всего, застрянут – это мне Платон рассказал, когда дорогу описывал. Но сейчас, в разгар сезона дождей, ручей вздулся и нес свои мутные воды с такой гордостью, будто был, по меньшей мере, Енисеем. И что прикажете теперь делать?
И еще интересный вопрос: с чего все-таки лошадь занервничала? Она, конечно, зверь чуткий, но что она могла почувствовать? По идее, разливы ручьев, речек и прочей лесной красоты волновать ее не должны. Разве что она предчувствует, что придется идти вброд, но в это мне решительно не верится – лошадь, слава Богу (интересно, которому), к мыслящим существам не относится и достижениями в области логического мышления и глубокого анализа обстановки пока что не хвасталась. Нет, можно предположить, конечно, что мне попалась лошадь-телепат, прочитавшая мысли в моей гениальной голове, но как-то в это не слишком верится. Следовательно, если верить старику Оккаму, надо искать более простое объяснение, и заключается оно в том, что кобыла просто чего-то испугалась. Опять же, можно предположить, что вскоре под нами разверзнется земля и начнет работать вулкан, но все-таки куда как более вероятным кажется мысль о том, что рядом присутствует еще кто-то.
А вот и кто-то – из кустов вышел мужчина, чем-то очень похожий на главаря тех разбойников, что остывают сейчас на дороге. Не внешне, нет – этот гладко выбрит (а у меня, кстати, уже щетина на щеках появилась неслабая, что меня отнюдь не радует – бритву я, как оказалось, забыл), голова тоже то ли бритая, то ли лысая, как бильярдный шар, одет куда добротнее, на плечах кольчуга, туго обтягивающая упитанное брюхо. Нет, похож он другим – от него, как и от разбойника, исходило ощущение угрозы, причем даже более явственное, чем в прошлый раз. Ну и хрен с ним, надо будет – обломаю.
Мужчина, между тем, улыбается, причем вполне доброжелательно. Окинул меня взглядом, особенно кольчугу и простой, но удобный эфес меча, похоже, увиденное ему понравилось – во всяком случае, смотрел он одобрительно. А вот поглядев на лошадь, он не смог сдержать смешок. Ну и ладно – я и сам прекрасно знаю, что моя кобыла выглядит не слишком презентабельно. Однако же, он явно постарался меня не обидеть, что ему, в случае драки, несомненно, зачтется.
– Сэр, вам лучше ехать назад. – Надо же, еще и вежливый. Ладно, в эту игру можно играть и вдвоем.
– Сэр, может быть, вы объясните почему?
– Сами видите, сэр, мост рухнул.
– Не беда, сэр, через эту струйку можно и без него перейти, у меня лошадь, случись что, может налить больше.
– И все же, сэр, я настаиваю – нам очень не хотелось бы, чтобы кто-нибудь случайно пострадал.
– А я считаю, что где, когда и как страдать – исключительно мое личное дело, сэр.
– А мой господин считает, что жизнь человеческая очень ценна и что ее надо сохранять даже ценой… э-э-э… небольших повреждений.
Ну вот, ситуация прояснилась – кто-то, обладающий в здешних местах властью, посадил этого амбала сторожить дорогу. Мне даже не намекают, открытым текстом говорят, чтобы валил куда подальше, а то ноги повыдергивают. Или переломают, что вернее. Убивать, вернее всего, не будут – ну и я, конечно, постараюсь удержаться от крайностей, однако проехать мне надо вне зависимости от желаний кого бы то ни было.
Последнюю мысль я озвучил вслух. Лысый покладисто улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Моментально позади него как будто из воздуха материализовались еще двое, ребята помоложе, по мордам судя, наглые и на вид крепкие. Угу, дело ясное – трое хорошо подготовленных воинов одиночку должны на лоскутки порвать и не поморщиться. А еще кусты позади них шевельнулись – похоже, там стрелок, и, возможно, не один. Не особо опытный, правда, у опытного ветви не колыхались бы, но мне сейчас от этого не легче. А ведь стрелок и впрямь может быть и не один, это хреново… Однако, как ни крути, мне назад поворачивать никак нельзя, придется драться, наверное, если иначе никак. Эх, как же я не люблю драться!
Нарочито кряхтя и потерев предварительно спину, чтобы оправдать неловкость движений усталостью от дальней дороги, слезаю с лошади. Кажется, получилось лучше, чем в прошлый раз – во всяком случае, смешков не последовало. Поворачиваюсь – и привычным усилием вгоняю себя в ускоренный темп, как раз вовремя, потому что в лицо мне уже летит кулак лысого. Только вот лица моего на пути кулака уже нет.
Эх, мне бы такую реакцию, когда боксом занимался! А заодно уж и такой удар. Цены бы мне не было в большом спорте, имел бы кучу медалей, а заодно уж и толстую стопку денег и не болтался бы сейчас по неведомым мирам, рискуя жизнью и здоровьем, а лежал бы с телками на пляже. С тремя. Нет, лучше с пятью… Ну да ладно, зачем мечтать о несбыточном – тут у нас драка намечается, и проиграть ее мне совсем неохота. Больно будет, а боли я не люблю, поэтому бить себя всяким козлам не позволю. Да и не козлам тоже не позволю, если честно.
Кулак, затянутый (и когда только надеть успел) в доспешную перчатку, пролетает совсем рядом с моим ухом. Пролетает, правда, на взгляд лысого, по моему же скромному мнению, он ползет не быстрее улитки. Однако я с трудом успел – ускорься я на секунду позже и лежал бы со сломанной челюстью. Ну а сейчас со сломанной челюстью лег лысый – я ведь не Христос, терпеть хамство не собираюсь. Ударил в точности, как учили, и отправил мужика в глубокий нокаут, обеспечив себе возможность не думать хотя бы об этой проблеме. Две же другие проблемы пока что ничего не сообразили.
Быстро шагаю вперед, выбрасываю кулак и сильно бью тому из парней, что стоял чуть подальше, кулаком в грудь. Почему дальнему? Да потому просто, что рожа мне его не понравилась. Парня приподнимает над землей, и он, пролетев пару метров, с шумом врезается в колючие кусты. Шум, кстати, странный – ну да, мое восприятие изменилось, а значит, слышу я теперь тоже иначе. Разворачиваюсь – и как раз вовремя, чтобы заблокировать удар второго, у него хорошая реакция, и соображает он быстро. Насколько я понимаю, то должен был для него выглядеть смазанным пятном, однако же он постарался ударить, и, что интересно, это ему почти удалось. Вот только эффект оказался несколько неожиданным, причем как для него, так и для меня.
Удар был сильным и хорошо поставленным, я дурак был, что не вырубил этого парня первым, тем более что и стоял он удобнее – все-таки почувствовал себя крутым и обнаглел, а зря. Наглость – она до добра не доведет, так что на будущее думать надо, а пока что я опытным путем определил степень своей уязвимости.
Смешно, но удар я разве что почувствовал, не более того. Никакой боли не было, хотя блокировал я жестко. Хотя чего я удивляюсь? Вчера дверь кулаком пробивал, сейчас вон двоих без вреда для собственного здоровья покалечил и не почувствовал ничего, никаких неприятных ощущений не было, так что можно было предусмотреть, однако даже в голову не пришло, что и чужие удары не почувствую. А вот противник мой, похоже, пострадал – все-таки, ставя блок, я руку выбросил резко даже по моим собственным ощущениям. Лицо парня исказилось… О-па, а ведь я вернулся к нормальному темпу. Это что же получается, ускоряюсь я всего на несколько секунд? Похоже на то, и в будущем придется это учитывать.
Мой противник не закричал, хотя рука его, судя по всему, была сломана. Не было оглашающих окрестности воплей, которые, несомненно, раздались бы в случае, если бы все случилось у нас. И сопровождающего действие примитивного мата (увы, искусство составления сложных и многоэтажных конструкций в наше время, увы, практически утеряно – даже ругань становится с каждым годом все примитивнее и примитивнее, а мы еще удивляемся тому, что падает уровень образования) тоже не было – парень стоически вытерпел боль и попытался левой рукой достать из-за пояса нож. Опытный, сразу видно, живо сообразил, что меч достать не сумеет, и принял единственно верное решение. Вот только я ему отнюдь не собирался позволять размахивать дурно откованной железкой. А ну как он меня порежет? Он же мне в рану грязь занесет, бактерий всяких веселую компанию. Оно мне надо? Сомневаюсь, так что лучше уж пускай он в следующий раз думает, прежде чем в драку лезть и мирно проезжающих путников обижать.
Пинаю парня ногой в пах – подло, но очень эффективно. Добавляю носком сапога по лицу и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в лицо шар огня. В кувырке ухожу в сторону, как учили когда-то в армии, оглядываюсь вокруг… Опять шевелятся кусты. Это что же я, дурак, творю? Пока с этой троицей возился, про стрелка-то и забыл! А ведь он меня чуть не поджарил, огнемет ходячий. Интересно, из чего это он стрелял? Или, может, это и есть маг, о таких индивидуумах Платон, помнится, рассказывал? Ну, его стоит взять живьем.
Вот только еще вопрос, кто кого возьмет. Он, скотина, своими огненными шариками лупит, как из пулемета. Ну да ладно, я тоже не лыком шит… Вот только лежу сейчас в канаве и жду, когда стрелок угомонится. Попасть, пока я так вот лежу, не попадет, конечно, но что дальше? Он меня огнем к земле прижимает, а сам, возможно, уже помощь вызвал. Откуда я знаю, какие у магов средства связи? Может, не хуже наших раций? Если так – это хреново, против толпы могу не продержаться. Как не вовремя выяснилась краткосрочность моих способностей. Сейчас бы ускориться, добраться до мага одним броском и свернуть ему шею… А ну как на полдороге отпустит, что тогда? Буду идеальной мишенью? Эх, надо будет, как до Хаоса доберусь, серьезно с ним поговорить на тему бракованных бонусов.
Жаль, что в моей далекой и бурной молодости (ха! Записал себя в старики!), когда я служил в армии, то попал не в спецназ какой-нибудь и даже не в десант, а в самый прозаический автобат, причем служить мне довелось в ремонтной мастерской. Стрелять меня, конечно, научили, пускай патронов для этого выделялся минимум… Да что там минимум! Совершенно смешное количество патронов было, ну да ладно, о недостатках нашей армии сейчас разве что ленивый не говорит, это уже превращается в правило хорошего тона для всяких демократствующих придурков. Драться, кстати, тоже подучили малость, хотя я и до того кое-что умел. Главное, думать научили, спасибо инструктору-особисту, который хотя и спивался со страшной скоростью, навыки не потерял, а вот грамотно воевать – нет. Тот же десантник наверняка бы способ нашел, как добраться до мага и не подставиться при этом, а для меня это, к сожалению, недостижимо – просто меня этому не учили.
А, черт! Эта жертва аборта ухитрилась-таки меня достать. Вернее, как достать – срубил, гад, несколько веток у меня над головой, убойная сила его огненных шаров не хуже, чем у пули. Конечно, ничего не поджег – это летом, наверное, горела бы уже половина леса, но сейчас все здесь настолько пропиталось водой, что не помогла бы и цистерна напалма. А может, и помогла бы, гадать не хочу.
Как бы то ни было, одна из этих веток, в руку толщиной, упала прямо на меня и с чувством приложила по спине. Это, кстати, оказалось довольно больно, и мне сразу же захотелось кого-нибудь убить. А если кого-нибудь – то почему не его?
Хотя все интереснее становится – еще несколько часов назад я голыми руками доски дробил и не чувствовал при этом ни малейшего дискомфорта, а сейчас? И как с физической силой? Не проверить даже, пока в этой грязи лежу. Если еще и она ушла, мои шансы выглядят совсем тускло. Черт! Черт! Черт! И что же теперь мне делать, на что рассчитывать? Ладно, это потом, а сейчас надо элементарно остаться в живых и, как ни крути, и без сверхспособностей у меня есть пара козырей в рукаве.
Достаю «маузер», глажу рукой потертый металл. Ты уж не подведи меня, а то у этого гада заряды не кончаются, и помирать мне почему-то совершенно не хочется. Тут уж или он меня, или я его, и знаешь, я предпочту, чтобы лежать под кустиками и тихонько разлагаться остался именно он. Ну что, друг, покажем, на что способны наши технологии?
Немцы всегда знали толк в оружии, и, по моему скромному мнению, «маузер» и по сию пору остался непревзойденным шедевром. Я молчу о брутальном дизайне, не зря же даже великий Лукас, снимая свой шедевр, вооружил пиратского капитана этим оружием, но и по своим характеристикам пистолет бесподобен. Пожалуй, единственный недостаток – не самая удобная перезарядка, хотя некоторые жалуются еще и на большой вес. И что, вы не мужики, что ли? Если ты слабак – не лезь в мужские приключения, а если полез, взял в руки оружие – не жалуйся, а учись им владеть. Я вон, прежде чем сюда отправляться, не один магазин расстрелял, зато сейчас и в себе, и в своем оружии уверен.
Аккуратно закрепил деревянную кобуру. Есть у нее очень хорошее свойство – она в два счета превращается в приклад, что позволяет резко повысить точность стрельбы, особенно на дальних дистанциях. Осторожно отполз чуть в сторону, жалея, что канава не очень глубокая и слишком короткая, не канава даже, а, скорее, грязная яма, и с фланга мага не обойдешь. Тихонько, чтоб не выдать себя, раздвинул стволом пистолета ветки низенького кустарника, внимательно осмотрелся.
Между мной и стрелком было метров пятьдесят – он сейчас особо не скрывался, очевидно, считая, что раз у меня нет лука или арбалета, то я до него не достану. Думает, раз между нами приличное расстояние, то он в безопасности. Наивный он человек, вернее, маг. Другое дело, что не особо ему спрятаться получится – и сами его огненные шары демаскируют изрядно, и, несмотря на дождь, кусты вокруг него обуглились, а мокрая земля исходила вонючим паром – расстояние приличное, но я чувствовал запах совершенно отчетливо. Однако ничего себе я прыгаю – когда он в меня пальнул в первый раз, я был от него метрах в двадцати, не больше. Или это я опять ускорился и отбежал? Пожалуй, в это поверить проще, чем в то, что я внезапно оказался способен прыгать на тридцать метров без разбега. Ладно, потом разберемся, вначале надо решить первоочередную проблему, и пистолет мне в этом поможет. А оппонент мой, кстати, стрелять стал намного медленнее – похоже, уставать начал. Это не может не радовать, но все равно ждать в надежде, что он окончательно выдохнется и сам упадет в изнеможении, не стоит – время, очень может быть, работает сейчас против меня.
Тяжелый доспех и еще более тяжелый от впитавшейся воды поддоспешник здорово мешают. Повезло еще, что кольчуга – штука гибкая, и потому движения сковывает не очень сильно. Хорош бы я был, будь на мне рыцарские латы, а ведь гуляла в голове идея сделать для себя как раз их. Отпугнул большой вес – и хорошо, что я оказался таким пугливым. От огня железо не защитит, а скорость сейчас важнее брони. Не успей я нырнуть в эту канаву, лежал бы сейчас грудой жареного мяса. Однако даже то, что на мне, тяжелее, чем хотелось бы. Странно – говорят, когда у человека адреналин разве что из ушей не плещется, ему на все наплевать, он сильнее и быстрее, и боли не чувствует. Вот оно! То, что я испытывал, было сродни такой вот адреналиновой эйфории, а сейчас у меня, похоже, начинается ломка. Точнее, депрессия, адреналин (кстати, может, и не адреналин – как раз его у меня сейчас должно быть в избытке) все-таки не ЛСД и не героин, но принципиальной разницы в данном случае нет – надо поскорее заканчивать это шоу, а не то можно и помереть ненароком.
Тщательно целюсь в пускай и частично, но все же отчетливо видимую мишень, и трижды давлю на курок. Отдача крайне слабая – все-таки внушительный вес моего оружия вкупе с довольно легкой пулей в ряде случаев оборачивается немалым достоинством. Кобура-приклад лишь слегка толкает меня в плечо, а секунду спустя с той стороны, в которую я стрелял, доносится отчаянный вопль. Ну что же, будем считать, что мне повезло – «маузер» оружие дальнобойное и точное, ни из какого другого пистолета я бы, наверное, не попал. Из «макарова», во всяком случае, точно не попал бы. Ну и еще, пули, которыми я зарядил его, были безо всяких подпилов. Убойная сила, конечно, малость поменьше, но зато траекторию такая пуля держит куда как лучше, что конкретно сейчас и подтвердилось.
Броском покидаю канаву и в перекате ухожу в сторону. Измазался в грязи еще сильнее, хотя и думал, что сильнее уже некуда. Поразительно, какой ерундой может быть занят мозг, пока тело действует на автопилоте. В моем направлении летит всего один огненный шар, да и тот как-то неуверенно и абсолютно неточно. Ухожу вправо, слышу, как зашипела вода в том месте, куда попал мой противник, и бегу вперед, низко пригибаясь и держа оружие наготове. Меня никто не учил этому, так, показывали пару раз для общего образования, но в голове крутится вычитанная в детстве фраза: не надо бежать зигзагом, вероятность того, что в тебя попадет пуля, от этого только повышается. Не знаю, правда это или нет, но бегу прямо, стараясь пригибаться как можно ниже, максимально сокращая площадь поражения, и представлять как можно более сложную для стрелка мишень. Конечно, у моего противника не пули, но вряд ли для меня это имеет какое-то значение. Лично мне все равно, расплескают мне мозги пулей или мгновенно поджарят – результат все равно один, и мне он не нравится.
Больше в меня не стреляли. Оскальзываясь на размокшей дороге, я в бешеном темпе преодолеваю расстояние до кустов – пожалуй, с такой скоростью я еще никогда не бегал. Врываюсь в них с самым что ни на есть грозным видом (кстати, приклад теперь здорово мне мешает) и вижу интереснейшую картину. Вот и думай теперь, то ли мне очень повезло, то ли, наоборот, не повезло со страшной силой.
Я попал. Всего одной пулей, правда, но попал, и эта пуля ухитрилась, похоже, задеть артерию. Во всяком случае, потенциальный пленный лежал в луже крови, ярко-алой даже при еле просачивающемся из-за низких туч поганом свете, и не шевелился. Нагибаюсь и, морщась от брезгливости, кладу пальцы на его горло – пустое занятие, маг мертв.
Ладно, времени горевать нет. Позади меня осталось как минимум три человека в разной степени покалеченности, и мне вовсе не улыбается получить нож в спину, поэтому я отсоединил приклад, повесил кобуру через плечо и, держа «маузер» наготове, вернулся на дорогу.
М-да, когда я сражался, мне казалось, что прошло как минимум минут пятнадцать-двадцать, а сейчас я вижу, что на самом деле времени прошло как бы не вдесятеро меньше. Правду говорят, что в бою восприятие часто ускоряется многократно, я раньше не верил, а сейчас вижу – факт. На дороге все осталось, как было, обиженная мной троица даже позы поменять не успела. Ну и хорошо, ну и ладушки, меньше придется возиться.
Немного переведя дух, я связал всю троицу. Не факт, что грамотно связал, меня этому тоже никто не учил, однако постарался на совесть. Ощущения у них при этом, особенно у того, которому я руку сломал, те еще должны быть, ну да, как говорил один мой знакомый, отмороженный на всю голову вертолетчик с немалым боевым опытом (я как-то с ним прокатился – потом неделю на небо смотреть страшно было), «проблемы негров шерифа не волнуют». Правда, выражался он несколько грубее, но смысл оставался тем же самым, и я с ним полностью согласен. Не стоило вставать на моем пути, крутой здесь один, и это – я!
Хотя, конечно, знакомый мой вообще оригинал большой. Помню, были у его племяша проблемы с криминалом, «стрелку» пацану забили – тот с испугу и прибежал к дяде за помощью. Тот и помог – не знаю уж, как он потом от начальства отмазывался, но сделал тогда небольшой крюк и, пролетая над местом событий, выронил из «случайно» открывшегося люка несколько ящиков консервов, да причем так ювелирно, что накрыл всю банду. Восемь трупов и столько же покалеченных… И, главное, с полицией, вернее, тогда еще милицией как-то действо согласовать ухитрился, так что, по слухам, кроме громкого мата командира авиаотряда никаких проблем не имел. Ох, что-то я снова увлекся.
Закончив с упаковкой пленных и изрядно запыхавшись при этом (нет, сила никуда не делась, но ворочать вялые туши – удовольствие ниже среднего), я внимательно осмотрел всех троих, выбирая кандидата на допрос. Выглядели все трое не то чтобы очень – у лысого челюсть сломана как минимум в двух местах и огромные синяки под глазами. Сотрясение мозга, к бабке не ходи, его хрен разговоришь теперь – даже если очень захочет говорить, челюсть все равно не даст ему сделать это членораздельно. И все еще в сознание не пришел… Ну и пес с ним, есть еще двое, которые, будем надеяться, не откажутся пообщаться с дядей Пашей.
Тот, который получил кулаком в грудь, похоже, не жилец. Не рассчитал силы, признаться, раздробил щенку ребра, не знаю уж, насколько велики внутренние повреждения, но кровь у него изо рта течет непрерывно и в себя он тоже приходить не торопится. Ладно, пускай полежит пока, а там видно будет, в конце концов, скорбеть о его смерти не собираюсь – он мне не сват, не брат, а сам я не рыцарь добра и света.
Остается тот, которому я руку сломал. Он тоже без сознания, тяжелым сапогом, пусть даже и резиновым, по морде схлопотать – это вам не фунт изюму. Похоже, он еще и на сломанную руку упал, сознание потерял от боли. Когда я его связывал, пришел в себя и ругался, как сапожник. Пришлось пообещать ему, что если не угомонится, то я его угомоню методами, далекими от цивилизованных. Поверил сразу, умею я убеждать, а ведь всего-то пару раз по больной руке пнул.
Посмотрев на снова потерявшего сознание пленного, я пожал плечами и отправился обыскивать мага. Мало ли что – вдруг я ошибся и он все-таки выжил. Во всех фэнтезийных романах маги обладают редкостной живучестью, и оставлять за спиной такого противника – верх глупости.
Нет, не ошибся – убитый мною маг лежал в той же позе, и какая-то животина, похожая на лису, уже принюхивалась к пропитанной кровью земле. Впрочем, увидев меня, зверушка моментально поскучнела и, поджав хвост, скрылась в лесу. Вот интересно, как ей это удалось? Там, где нет кустов, этот лес просматривается практически насквозь. Ну, на несколько десятков метров уж точно, однако зверь в него ныряет – и как будто растворяется! Вот оно, настоящее чудо, созданное природой, а то все магия, магия…
Осмотрев внимательно тело, вздыхаю и, пачкаясь в чужой крови, приступаю к обыску. Впрочем, я, весь заляпанный грязью, и так выгляжу непрезентабельно, с теми пятнами, которые сейчас добавились, ничего принципиально не изменилось, зато я стал обладателем кучи мелких трофеев. С тех троих, которые остались на дороге, взять было особо нечего – так, несколько серебряных и медных монет да куча паршивого местного оружия, которое, по моему мнению, лучше всего просто выбросить. Хотя нет, есть ему еще более достойное применение – взять тех мастеров, что его ковали, заголить им тылы и загнать им железяки эти в афедрон по самые рукояти, чтобы не позорились больше. Мечты, мечты…
Так вот, у этого с имуществом оказалось немногим богаче, да и одежда была так себе. Как-то иначе я раньше магов представлял, хотя, возможно, просто мода у них здесь такая. К тому же, раньше магов я видел только в кино, да еще на ролевой игре однажды побывал, так что всерьез об их одежде судить мне было сложно. И все равно, голову даю на отсечение, что здесь что-то нечисто, да и набор предметов соответствовал все-таки больше путешественнику или воину, чем магу. Разве что кошелек убитого был примерно с тем же количеством денег, как у всех троих пленных, вместе взятых, а так – ничего особенного. Ах да, на шее, на цепочке, нашелся амулет – камешек, оправленный в серебро. Насколько я разбираюсь в камнях, сердолик, причем неплохого качества, хотя могу и ошибаться. Насчет качества ошибаться – сердоликов я в Приуралье когда-то находил много и, хотя в минералогии остаюсь дилетантом, зато имею какой-никакой практический опыт. Жаль только, не знаю, это просто украшение или какой-то амулет. Ладно, потом разберусь.
Ну а уже собираясь возвращаться, я обнаружил еще одну вещь. Обнаружил так поздно потому, что валялась она на земле и была придавлена телом – очевидно, убитый вначале уронил ее, а потом и сам упал сверху. Предмет, поразительно напоминавший старинный пистолет, оказался вдавлен в землю и, происходи все это на дороге, утонул бы в грязи, да так, что хрен бы я его увидел, но здесь был мягкий зеленый мох, который легко проминался, но не более того. Словом, «пистолет» я увидел сразу, как перевернул тело.
Да уж, интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд… У них здесь что, огнестрел в ходу? Очень интересно! Нагнувшись, я поднял оружие – а ничем, кроме оружия, этот предмет быть не мог. И впрямь почти точная копия пистолета века этак девятнадцатого, разве что курка не видно и вместо спускового крючка какая-планка сбоку. На нее я и нажал.
Собственно, это и оказалось первым уроком на тему обращения с незнакомыми предметами. Простейший урок: видишь вещь, назначения которой не понимаешь – держись от нее подальше или уж, если почему-то оказался рядом, не бери в руки. Ну а взял – ничего не нажимай! В общем, спасла меня хорошая реакция – когда «пистолет» засветился малиновым светом, я от неожиданности отшвырнул его и сам кувырнулся назад, спрятавшись за стволом упавшего дерева. В следующий момент громыхнуло так, что у меня заложило уши, и, подняв голову, я обнаружил, что там, где я только что стоял, теперь лишь круг обгорелой земли. Что интересно, труп тоже исчез – кремировался, что ли?
Да уж, очень интересно, подумал я. Это что же получается – амулет? Если так, то местные амулеты могли неплохо за себя постоять и не даться в руки чужаку. Очень, очень важное и полезное свойство. Зато возникал вполне резонный вопрос: а маг ли передо мной был? Судя по всему, стрелять он мог и не сам, а с помощью этой вот штуки – оружие, наверняка оружие я только что держал в руках. Если так, то и впрямь передо мною мог быть всего лишь обычный солдат или, скорее, офицер, которому выдали нестандартное оружие. Почему бы и нет? Пожалуй, пленных стоило расспросить еще и об этом, и сделать это прямо сейчас.
Наверное, когда я вернулся на дорогу, видок у меня был тот еще – во всяком случае, лысый, пришедший к тому моменту в себя, подался назад. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Интересная реакция, хотя как раз лысый, по причине вынужденной немоты, интересовал меня сейчас мало. А вот его товарищи были мне куда как интереснее – у них-то челюсти были в полном порядке.
Первый, которому я сломал ребра, упорно дышал и умирать, похоже, не собирался. Ну что же, выживет – его счастье, нет – его проблемы. А вот второй опять пришел в себя и упорно сверлил меня злым взглядом – ну что же, молчит, и то хорошо. Цивилизуется, значит, помаленьку, начинает понимать, что хамить незнакомым путникам опасно. К нему я и подошел, присел рядом на корточки, достал кинжал и аккуратно принялся очищать кончиком грязь из-под ногтей.
– Ну что, умник, разговаривать будем, али как?
Ответ был непечатным, но особого энтузиазма в голосе как-то не наблюдалось. Похоже, клиент начинал дозревать. Почесав затылок, я деликатно разрезал пленному рукав на сломанной руке.
– Эй, ты чего?
– Ну, чего… Зачем тебе сломанная рука? Давай отрежем – болеть меньше будет. Нет руки – нет проблемы.
– Ты… ты…
– Не нервничайте, больной, нервные клетки не восстанавливаются. А будешь ругаться – дам по башке, позвоночник в трусы осыплется. Слушай! А давай и вторую отрежем – она тоже не будет болеть! Никогда!
В общем, застращал я его моментально. Скорее всего, парень не очень боялся смерти – он был воином, а для воина мысль о смерти привычна. Если бы я угрожал его убить – он, скорее всего, не испугался бы, и, чтобы разговорить парня, пришлось бы его всерьез пытать. А вот оказаться на паперти жалким инвалидом – это да, это для него было страшно. Калеки в Средние века жили, мягко говоря, неважно, и парень наверняка много раз видел, как недавно еще сильный человек, такой же воин, как и он сам, получив увечье, отправлялся на помойку. Это тебе не наше время, когда инвалидам обеспечен хоть какой-то социальный минимум. В Средневековье такие никому не нужны, поэтому участь их незавидна. Как только пленный сообразил, что его ждет, он моментально утратил остатки гонора и колоться начал не хуже соснового полена. И рассказал он мне при этом немало интересного.
Оказывается, посадил их здесь за дорогой наблюдать их сюзерен, некий барон с труднопроизносимой фамилией. Он приходился старому графу племянником, или чем-то там в этом роде – то ли в Средневековье вообще, то ли в этом мире в частности, была очень сложная система родства, и старший внук троюродной тетушки считался не менее близким родственником, чем, к примеру, двоюродный брат. В общем, бред какой-то, и разбираться в этих реалиях я сейчас не хотел совершенно. Для меня важнее было совсем другое, и время я потратил не зря.
Фокус в том, что возможность передачи магических знаний и сил (о-па, насчет силы Шутник ни слова мне не говорил) от умирающего мага его преемнику ни для кого здесь не была секретом. Вот и съехались потенциальные наследники со всей округи – старик был и впрямь неплохим магом, раз уж столько народу решило в наследство вступить. По слухам, претендентов на наследство в замке скопилось сейчас человек двадцать, и прибыли многие не одни. В смысле, не с чадами и домочадцами, а с личными телохранителями, так что народу набралось до фига и больше. Как не передрались до сих пор, вообще непонятно, но то, что в любой момент может начаться резня, можно считать доказанным фактом.
Вот и пришла барону в голову идея ограничить приток конкурентов. Для этой цели он, во-первых, приказал разобрать мост и посадил при нем отряд сторожей, одному из которых был выдан магический жезл, стреляющий огненными шарами (ага, я же говорил, что моя логика – самая логичная в мире!), а во-вторых, договорился каким-то образом с атаманом разбойников (эх, дурак я, что не допросил того придурка, ну да сделанного не воротишь). Теперь на дальних подступах сидели разбойники, банально убивавшие путников, а у моста тех, кто сумел миновать первое препятствие, поджидала эта вот четверка. Против вооруженного магическим огнеметом десятника (и впрямь если не офицер, то сержант уж точно), сидящего в засаде, шансов не было ни у кого. Хотя за три дня, что они здесь сидели, до моста добрался только один человек – то ли не было больше желающих, то ли разбойники оказались профессионалами своего дела. На меня они впечатления профессионалов не произвели, умерли, как самые обычные люди, я так и сказал пленному, после чего принялся решать насущную проблему: что мне делать дальше.
Нет, что переправиться через речку, ехать по дороге до замка, устроить там резню и остаться единственным наследником – это понятно. Другое дело, как все это сделать. Ну, два ствола и неплохой запас патронов, ну четыре гранаты… А что дальше-то? В замке, по самым скромным подсчетам, не меньше двухсот человек, включая всевозможных конюхов, поваров и прочих горничных. Всех их положить я не смогу – в смысле, сил не хватит, а не потому, что совесть замучает. С совестью я уж как-нибудь договорюсь, а вот патронов может на всех не хватить. И это не говоря уж о том, что замок, несмотря на некоторую старость, все еще остается крепким орешком для любого, кто захочет в нем безобразия понарушать. Стены высокие, сложены из тяжеленных каменных блоков, вокруг – ров, ворота подняты. Словом, до разрешения ситуации замок на осадном положении. А ведь барон может оказаться не единственным умником, который решил подстраховаться и объявить охоту на приезжих.
Да уж, ситуация невеселая, но, сидя на месте, ее не улучшишь. А значит, надо двигаться, тем более что идти, вернее, ехать совсем недалеко. Вздохнув, я снова достал кинжал.
– Я знаю точно наперед – сегодня кто-нибудь умрет, я знаю где, я знаю как, я не гадалка, я – маньяк, – улыбнулся я побелевшему от страха парню. Похоже, неформальная детская считалочка подействовала на него не самым лучшим образом. – Эй, не бойся ты так и не дергайся.
Разрезав веревки, которыми был связан пленный, я оставил его развязывать инвалидную команду, а сам решительно направился к лошади. Та всхрапнула недовольно, но без особых протестов позволила мне влезть в седло. Однако, когда мы подъехали к остаткам моста, она заупрямилась – лезть в воду ей, похоже, не хотелось совершенно, и сколько бы я ее ни понукал, толку было мало. Ну что же, я не самый лучший наездник, но повиноваться себе заставлю, не мытьем, так катаньем.
Если не получилось перебраться через ручей на спине лошади – значит, я перейду его сам, ведя лошадь за собой. Не такая уж и гениальная мысль, но я справился. Воды было в самом глубоком месте едва мне по грудь, я даже оружие ухитрился сохранить сухим, к тому же она была довольно теплой. Ну а так как я и без того был сырой до трусов, то ручей мне грозил разве что возможностью лишний раз помыться, а заодно уж без лишних усилий постираться – достаточно сильный поток воды, на удивление, кстати, чистой, хотя и темной, вышибал из одежды грязь не хуже какой-нибудь стиральной машинки с разрекламированным стиральным порошком на пару. В общем, во всем есть свои плюсы, надо только уметь их находить.
Увы, я не учел, что наберу полные сапоги воды, и потом, ругаясь, долго выливал из них воду, но это уже так, издержки. Важнее было то, что даже сквозь легкий, ставший уже привычным шум дождя я услышал хруст веток под сапогами. Не под моими сапогами, надо отметить – они-то как раз стояли себе спокойно и никого не трогали.
Кто бы это ни был, по лесу он ходить не умел. Я, правда, тоже не самый великий профи, но кое-чему дед меня в свое время научил. Во всяком случае, перемещаюсь я все же несколько тише. Этот же умник пер, как танк. Если бы он просто шел, я бы понял, но пытаться зайти ко мне со спины, при этом издавая такой шум, – это уже признак неуважения. Именно это я и озвучил, разворачиваясь и держа в руке меч. Ответом на мои слова, подкрепленные грозным (я надеюсь) внешним видом, был полувздох-полувсхлип, и на дорогу выбрался возмутитель спокойствия.
М-дя… И это хромающее чудо ухитрилось меня… нет, не напугать, но уж насторожить – точно. Мне стало смешно: передо мной стоял пацан, дай бог, лет четырнадцати, очень худой, оборванный и босой. Это, выходит, не сапогами он ветки ломал, а просто ногами. Ню-ню. И в руке он держал нож – не кинжал даже, которыми, как я уже заметил, местные просто обожали вооружаться, а обычный охотничий нож. Единственным достоинством этого оружия была удобная рукоять с развитой крестовиной, позволяющей уверенно работать им в рукопашной, не опасаясь покалечить собственную руку. Как я слыхал, знаменитая бандитская «распальцовка» в нашем мире пошла от поврежденных сухожилий самих владельцев финок – при ударе рука соскальзывала с гладкой рукояти, и ладонь, равно как и пальцы, можно было в два счета распахать до кости. С этим ножом подобного можно было не опасаться, но преимущество сводилось на нет тем простым фактом, что рукоять была великовата для узкой мальчишеской кисти. К тому же, судя по хвату, о ножевом бое пацан имел самое что ни на есть поверхностное представление. В смысле, мог взять в руку нож, а уж вопрос о том, что с ним следует делать в дальнейшем, оставался открытым. Видал я таких грозных малолеток – схватятся за железку и воображают себя круче обрыва, не понимая даже, что представляют опасность в первую очередь для самих себя.
– Брось железяку. – Я улыбнулся как можно дружелюбнее. Получилось, видимо, не очень, во всяком случае, пацан сжал губы и выставил нож перед собой. Дурак он, что ли? Если так боится, проще было забиться в какую-нибудь ямку и просто дождаться, когда я уберусь. Именно это я ему и озвучил.
– Мне нужна лошадь, – неожиданно приятным, хотя и срывающимся голосом выдал мальчишка. Эх, ему с таким вокалом у нас в детском хоре цены бы не было!
– Мне тоже. Вот что, спрячь нож и вали отсюда, в темпе. Догонять не буду, в спину стрелять – тоже, не из чего.
Насчет не из чего я лукавил, конечно – пистолеты у меня еще никто не отнимал, однако как раз они для парнишки оставались абсолютно неизвестным фактором. Знакомых же ему агрегатов вроде лука или арбалета у меня и впрямь не имелось. Однако парень, вместо того чтобы последовать дельному совету, шагнул к моей кобыле. Идиот!
Я резко встал и неторопливо двинулся к нему наперерез. Сейчас самым разумным для парня было бы удрать, сверкая пятками, однако, похоже, рядом с ним никогда не оказывалось человека, который бы объяснил, как это опасно – угрожать человеку, превосходящему тебя по всем статьям и вдобавок вооруженному. Иначе чем можно объяснить, что он попер на меня, размахивая ножом на манер ветряной мельницы?
Убивать я его не стал, хотя это в такой ситуации было бы проще всего. Нет, я не член общества охраны детей, зверей и прочих тварей бессловесных. Скажу по секрету, я их вообще не люблю, особенно когда они всякой дряни накурятся, ширнутся, водочкой все это дело придавят, пивком отрихтуют и идут в ближайший подъезд нужду справлять да взрослым хамить. Честно скажу, за такие вещи я им не раз и не два зубы пересчитывал. Но хладнокровно свернуть малолетке шею рука у меня все же не поднялась, наверное, рефлекс охраны потомства слишком уж фундаментален. Вместо этого я легко блокировал левой рукой руку своего… ну, назовем его все же противником, хотя это и надругательство над термином. Так вот, левой заблокировал, а правой слегка по челюсти приласкал. Осторожно так, чтобы не убить и не покалечить, но и весомо, чтоб лежал и не дрыгался.
Когда парнишка (а интересно, кстати, в таком возрасте в местном средневековье он еще отрок или уже, типа, взрослый?) открыл глаза, я как раз сидел перед ним на пеньке и с интересом рассматривал трофейный нож. Как и думал, качество металла оставляло желать лучшего, а в остальном – отличная игрушка. Да и, с другой стороны, мягкий металл имеет и свои плюсы. Заточить, к примеру, можно на первом попавшемся камне, да и в мороз меньше шансов, что треснет. А что не такой прочный – так зато лезвие толстое, что отчасти это компенсирует. В общем, тяжелый, удобный и отлично сбалансированный инструмент. Правда, не очень хорошо заточенный или, скорее, просто давно не затачивавшийся. И рукоять действительно хоть и простая, но очень удобная, сделанная, что сразу бросалось в глаза, не из простого дерева, а из какого-то очень плотного, с интересной текстурой. Я не знаток, но мне понравилось – красиво получилось.
– Отдай, – парень дернулся было к ножу и тут же затих – видимо, до него дошло наконец, что он не в том положении, чтобы требовать хоть что-то. Что бы ни говорили наши умники-педагоги, а легкая экзекуция имеет крайне высокий КПД применительно к воспитательному процессу. Всего-то небольшой синяк на скуле – а уже поумнел.
– Да пожалуйста, – этот умник, даже сиди он в танке, никакой опасности не представлял бы, поэтому я совершенно его не опасался. Только пожал плечами и коротким движением отправил нож в полет до ближайшего дерева. Как раз, кстати, того, привалившись к стволу которого и сидел мой нечаянный пленник.
Это было интересно видеть – его лицо, и без того бледное, сразу стало цветом напоминать бумагу высшего качества. Правда, подобное я уже видел в детстве, когда летом в деревне учился метать все тот же многострадальный нож. Стою, значит, кидаю его в стенку бани, когда попадаю, когда нет, а тут подходят соседские пацаны, та еще шпана, и начинают наезжать. Я их послал, ну и рукой махнул, мол, в том направлении идите, а нож из руки возьми и вылети. В общем, старший из шпанят только глаза скосить и успел, а он уже торчит в стене, в паре сантиметров от его башки примерно. Он как стоял – так прочь и пошел, что характерно, на негнущихся ногах и с отвисшими на заднице штанами. Случайность, конечно, но с тех пор меня считали отмороженным на всю голову и задевать не рисковали.
Вот точно такой эффект был и сейчас, хотя нож воткнулся несколько выше и дальше – я все же не настолько хорошо его кидаю, чтобы рисковать. Тем не менее этого хватило, но, надо отдать мальчишке должное, в себя он пришел почти мгновенно и, вскочив на ноги, принялся выдирать нож из неподатливой древесины. Интересно, кто его учил так вот тупо дергать оружие? Не выдернет ведь, ни за что не выдернет.
Как я и предполагал, толку от его усилий не было, и, когда он бросил свое бесперспективное занятие и повернулся ко мне, на глазах его стояли слезы. Кошмар, что же это за мужик-то будет? Хотя, может, как раз нормальный и будет, кто знает.
Я встал, подошел к нему, отстранил парня в сторону и одним движением вытащил нож. Подбросил, поймал за лезвие и рукоятью вперед протянул его парню. Тот взял – осторожно, аккуратно. Молодец, умеет учиться на ошибках, хотя бы и на своих.
– Ну что, – спросил я, усаживаясь на поваленный древесный ствол, – больше ерундой заниматься не будешь?
Парень мотнул головой – очевидно, это означало, что не будет. Ню-ню, будем надеяться.
– Тогда говори, как на духу, кто ты, что ты и зачем тебе моя кляча потребовалась.
Пацан посмотрел на меня и упрямо сжал губы. Гордый… Я вздохнул, равнодушно пожал плечами:
– Ну, как хочешь. Я тебя больше не задерживаю.
– Что?
– Что слышал. Все, иди, иди отсюда. Хотя можешь и остаться – мне без разницы, скоро сам уеду.
Он несколько секунд подумал и заговорил. Ну что же, ожидаемо. Крестьянский паренек, из крепостных. Из соседней деревни, кстати. Хозяин продал, а он не хочет ехать непонятно куда. Вот и надумал бежать в Империю – там, по слухам, рабовладельцев то ли на кол сажают, то ли на кострах жгут. В ночь перед отъездом сумел выбраться из сарая, где его содержали вместе с прочим живым товаром, спер нож у охранника и дернул в лес. Спрятаться сумел, но быстро понял, что так просто выбраться не удастся, поэтому и решил разжиться транспортом, благо в лошадях разбирался. Моя кобыла была как раз из тех, на которую лишний раз не позарятся – вот и выбрал ее. Все. Я слушал, кивал, а когда он закончил рассказ, предложил:
– А теперь, пожалуйста, правду.
– Я правду сказал…
– Нет. Вот смотри. Ты говоришь, что из крестьян. Замечательно. Только вот незадача – тебя выдают твои ноги.
– А что с ними не так?
– Все так. Ты их сбил в кровь. Деревенские с детства ходят босиком, для них пробежка по лесу – мелочь. А твои ноги, прости, привыкли к обуви. Дальше. Речь. Где «тады», «вчерась» и прочее? Она у тебя правильная, можно сказать, почти литературная, чувствуется определенное воспитание. Руки. На них нет мозолей, а крестьянские дети с детства привыкли к труду. Тяжелому труду, физическому, кожа от него быстро грубеет. Кстати, на ладони у тебя мозолей нет вообще, кисти слабые, так что и с оружием ты не работал, зато есть мозоль на пальце – значит, много писал. По лесу ходить не умеешь совершенно, тогда как деревенские в лесу бывают частенько… А ведь есть еще куча нюансов. Продолжать?
– Нет, не надо.
– Замечательно. Так что хорош мне тут врать, как сивый мерин, о своем происхождении, равно как и о том, что ты у нас мужчина. Женщина ты, женщина.
Вот тут он подпрыгнул, вытаращил на меня глаза:
– Как вы узнали?
– Просто сказал наугад и посмотрел на твою реакцию. А ты купил…лась.
Вот тут она и разревелась. Закрыла лицо руками и разревелась, а я, каюсь, не выношу женских слез. Правда, и успокаивать не хотелось, так что я занялся прозаичным делом – натягиванием мокрых сапог и не менее мокрой куртки, рассчитывая, что истерика пройдет сама собой. Нет, не прошла. Пришлось влить моей новой знакомой в рот пару глотков из фляги. Это возымело действие и, прокашлявшись, девушка сипло сказала:
– Спасибо… Только что мне теперь делать дальше?
– Да что хочешь, в общем-то.
– Я надеялась, что смогу уйти, а первый же встречный меня раскусил…
– Сама виновата, в другой раз умнее будешь. Ладно, рассказывай давай, только быстро и правду. Мы в ответе за тех, кого приручаем. Но если опять начнется словесный понос, то отправишься ты отсюда пешим маршрутом в далекое эротическое путешествие. У меня не так много времени и сил, чтобы их еще на ерунду тратить.
Новая версия рассказа была короче и особыми внутренними противоречиями вроде бы не страдала. Конечно, в чем-то девчонка соврала, о чем-то умолчала, но пес с ней, за рабочую гипотезу принять все равно можно. Итак, что мы имеем?
Дочка деревенского писаря. Ну, это нормально, в общую картину вписывается. Какое-никакое образование, пусть и домашнее, отец ей дать смог. Жили спокойно – хозяин этих мест умел наводить порядок, поэтому деревня не то чтоб процветала, но и не бедствовала, а вместе с ней не бедствовала и местная сельская интеллигенция – писарь, лекарь и агроном. Двое последних, слабенькие маги, прибившиеся сюда ради уверенного куска хлеба на старости лет, так и вовсе были в шоколаде, но и писарю жаловаться было смешно. В общем, живите, плодитесь и размножайтесь, как завещал великий Дарвин. И жизнь девушки тоже была, в общем-то, распланирована – замуж да детей побольше, чтобы со временем, раз боги сыновей не дали, внуки смогли занять место деда. Увы, женщине дорога в писари была заказана – такой вот шовинизм. Был и жених уже, особой любви, правда, не было, да и неособой, кстати, тоже, но, как говорится, стерпится-слюбится. Здесь решение родителей обсуждению не подлежало, а нужное мнение вбивалось через задницу вожжами. Блин, какие правильные в этом мире представления о воспитании! Сразу после окончания сезона дождей намечалась свадьба, в общем, живи да радуйся.
Однако недавно все пошло прахом. Занедужил старый граф, и сразу же окрестности оказались наводнены солдатами его многочисленных родственников, которые занимались тем, чем всегда занимаются захватчики на чужих землях – пили, грабили и ходили по бабам. Ну а так как люди – тоже товар, их, соответственно, не брезговали продавать перекупщикам. Нормальные, в общем, расклады. Средневековые. Подозреваю, в истории моего мира все обстояло точно так же.
Моя собеседница не слишком заинтересовала солдат – в местные стандарты красоты не вписывалась совершенно, хотя, на мой взгляд, если ее немного подкормить, приодеть и выдать достаточно косметики, то вид у нее будет вполне приемлемый. Хотя, может, я просто в местных реалиях не смыслю ничего и здесь все бабы такие раскрасавицы, что мне и не снилось? Сомнительно как-то. Однако это непринципиально, главное в данном конкретном случае, что солдатам как женщина моя собеседница не приглянулась, а вот как товар, за который платят звонкой монетой, она была вполне востребована. Отца походя ткнули ножом под ребро за то, что он попытался возмутиться, а дочь, соответственно, загребли. Дальше все совпадало с первой версией рассказа и, как я подозревал, если и расходилось с реальностью, то в деталях.
Когда она закончила, я пару минут сидел, мрачно хмурясь. С одной стороны, для меня ничего не изменилось, как не значила она для меня ничего раньше, так и сейчас не значила. С другой стороны, дать ей волшебный пендаль и посмотреть, как далеко она полетит… Ну, как-то не по-человечески это. Я хоть и не отличаюсь особым состраданием к кому бы то ни было, кроме, конечно, своих родных да себя, любимого, но ведь жалко, черт побери! А если бы я в ее ситуации был, интересно, хватило бы у меня мужества вот так вот рвануть в никуда? Короче, что-то надо решать, и быстро – время еще не поджимает, но его у меня не вагон.
Девушка (или девочка – сколько ей лет-то, блин…) тем временем сидела и смотрела перед собой. Просто так, безучастно и безнадежно. Ну да, одна она не дойдет. Какая-нибудь обычная деревенская девка, может, и дошла бы, а эта доходяга не дойдет. Даже если сумеет никому не попасться на глаза, просто загнется по дороге. Я вздохнул:
– Тебя как зовут-то?
– Лиара.
– Красиво… Вот что мы сейчас сделаем, Лиара. Здесь недалеко есть постоялый двор. Знаешь его?
– Да…
– Очень хорошо. Что ты думаешь о его хозяине?
– Человек как человек. В меру честный и не подлый, во всяком случае, так говорил мой отец.
– Ну, вот и замечательно, – я достал пару золотых. – Вот, возьми. Если сможешь с ним договориться, пусть он тебя спрячет, и жди… Давай так, жди неделю. Или я приду за тобой, или кого-нибудь пришлю, а если нет – уходи в свою Империю. Вернее всего, я не приду уже никогда.
Лиара взяла деньги не чинясь – все-таки жизнь успела научить ее, как минимум, не отказываться от помощи. А то у нас, с нашей культурой, предлагаешь кому-нибудь помочь – так отказываются, страшно хотят, чтобы еще и поуговаривали эту помощь принять. С определенного момента плюешь на это и просто перестаешь предлагать, а потом все вокруг жалуются на то, что мы грубеем и черствеем. А вы, когда предлагают, нос не воротите, а благодарите – тогда, глядишь, и отношение изменится.
Итак, с финансами вопрос решили, даже пара золотых – деньги здесь немалые. Девушка золото, оказывается, в жизни в руках не держала. Оставался вопрос с транспортом, дойти-то Лиара дойдет, но во что ее ноги превратятся – представить страшно. Конечно, это только ее проблемы, но… Я подумал, плюнул, подхватил девушку на руки и, посадив на плечо, двинулся обратно через ручей. Черт, опять сапоги забыл снять, вода хлынула за голенища потоком!
На том берегу ничего практически не изменилось, разве что обиженная мной охрана переместилась в шалаш и приходила в себя. На нас они смотрели испуганно и злобно, но меня это не слишком волновало. Я просто показал им меч, и они спрятались в шалаш, понимали, что захоти я – и все они хладные трупы. Кстати, мысль интересная. Захотеть, что ли…
Итак, головы спрятались, зато после недолгих поисков обнаружились лошади. С самого начала тут и были, просто до того я их не искал. Серьезное упущение, кстати – нельзя оставлять врагу транспортные средства. На одну из лошадей я и забросил Лиару, благо кобыла эта уже была под седлом, остальных животных девушке предстояло вести в поводу. Правда, этих лошадей ведь и опознать могут… Ничего, Платон позаботится – он мужик ушлый, разберется, как и обезопаситься, и своего не упустить. Другой вариант – перебить хозяев этих непарнокопытных… Или парнокопытных… Блин, из головы вылетело. Ладно, не суть. Итак, перебить их… Можно, конечно, но как-то не хотелось. Противно было – такой вот я чистоплюй.
Не знаю, прав ли я был, поступая так… Скорее всего, нет. У меня – миссия, от которой слишком многое зависит. То, что от ее успеха или неудачи зависит дальнейшая судьба этого мира, не особенно меня волновало. Но ведь от этого зависела и моя судьба! Надо было идти вперед, старательно зачищая все, что попадалось на пути, это логично и правильно, но… Но не настолько я еще, наверное, зачерствел. А раз пошли такие расклады, то лучше я поступлю, как считаю нужным, иначе кончу, как многие успешные люди. Они, если достаточно чистоплотны, никогда не берут себя в руки, чтобы их не испачкать. А я так не хочу! Лучше уж я буду себя уважать, пусть и рискну чуть сильнее. Да и потом, не так уж много усилий я затратил, если вдуматься, и планов моих это не нарушает.
Размышляя таким образом, я повернулся, чтобы вернуться к своей лошади, но меня остановил голос Лиары:
– Господин…
– Что? – Я повернулся. – Мы вроде обговорили все уже.
Девушка вдруг, изогнувшись невероятным образом (я бы хрен так сумел – просто из седла бы выпал), поймала мою руку и поцеловала ее.
– Спасибо вам за все, господин.
– Не за что. Ладно, скачи. – Я улыбнулся и провожал ее взглядом, пока кавалькада не скрылась за поворотом. Вот так вот… С одной стороны, чувствуешь себя неловко, будто тебе сунули миллион за плевую, в общем-то, услугу, а с другой… Приятно, черт возьми!
С другого берега донеслось ехидное ржание – да уж, интересная кобыла мне попалась, с собственным мнением о происходящем. Плюнув, я зашагал обратно, еще раз вымокнув по дороге и услышав презрительное фырканье этой скотины. Надо было ее, конечно, поменять на одну из трофейных коняг, хотя… какая разница? В конце концов, не так мне далеко ехать осталось, дотяну.
Сев на то же самое бревно, я снова вылил воду из сапог, выжал кое-как одежду и полез в седло. Раз уж у меня есть лошадь, я поеду верхом. И нечего скалиться, морда!
Полчаса спустя, за следующим поворотом, я увидел замок. Как минимум это означало, что есть шанс добраться до него без лишних приключений, хотя, конечно, и в виду замка у кого-нибудь мог возникнуть соблазн устроить, например, стрельбу. Лук, в отличие от огнестрельного оружия, практически бесшумен, и даже в такой близости от замка можно, при должной сноровке, провернуть все достаточно лихо и незаметно. К тому же я устал, промок и замерз. В принципе, стоило где-нибудь остановиться и, как минимум, поесть и передохнуть, но злость и раздражение гнали меня вперед.
До замка оставалось не так и далеко, наверное, с километр (хотя я, признаться, мог и ошибаться, определение расстояния навскидку не самая сильная моя сторона), когда я почувствовал запах пищи. Не самой лучшей пищи, надо сказать, каких-то тушеных и изрядно подгоревших овощей и рыбы, тоже подгоревшей, но от запаха этого мой желудок подпрыгнул вверх и с кваканьем опустился на место – есть захотелось просто зверски.
Смешно – я не люблю тушеные овощи, рыбу люблю ловить, но не люблю есть, а особым обонянием не отличался никогда, а сейчас вдруг почувствовал не такой и сильный запах, хотя деревня стояла метрах в двухстах от дороги. И этот запах вызвал у меня желание сожрать и эти овощи, и эту рыбу, и еще чего-нибудь, при том, что позавтракал я очень плотно и относительно недавно. Это, кстати, наводило на неприятные мысли по поводу возрастания моих потребностей. Логично, в общем-то, я быстрее двигаюсь, я сильнее – стало быть, у меня подстегнут обмен веществ, я трачу больше энергии. А большие затраты энергии, соответственно, выливаются в увеличение количества пищи, которую мне придется переработать в навоз.
Ну а если так – придется повернуть, а то хорош я буду, если в разгар боя потеряю сознание от голода. Лошадь со мной, похоже, тоже согласна, потому что поворачивает к деревне без дополнительных понуканий и даже, кажется, до того, как я трогаю поводья. Интересно, она мысли читает или просто хочет под навес, спрятаться там от дождя да похрумкать овса?
Деревня с дороги выглядела убого, а когда я подъехал ближе, картина стала еще хуже. Дома невысокие, деревянные, покосившиеся и потемневшие от времени, больше всего напоминали наши, в умирающих деревеньках к северу от Москвы. Все залеплено густой и жирной грязью, ну да это как раз ожидаемо – дождь, а почвы здесь, похоже, исключительно глинистые, чернозема нормального нет. Хотя и в черноземе уляпаться можно так, что мама не горюй, поэтому разницы для меня сейчас никакой. А вот что важнее – так это наличие во всей деревне одного-единственного двухэтажного дома, и именно от него исходил привлекший меня запах.
Очевидно, назначением этого дома было служить гостиницей для тех, кто по каким-то причинам не остановился ночевать в замке. На эту мысль больше всего меня наталкивала архитектура – почти точная копия салуна на Диком Западе, ну знаете, такие в вестернах старых часто можно увидеть. Коновязь перед входом, правда, прикрытая сверху крышей – здесь явно учитывали проблему с дождями. Большие застекленные окна – опа! А я и не знал, что в Средние века стекло, причем вполне приличного качества, было доступным материалом. Оглянувшись, я убедился, что даже в крестьянских домах окна застеклены. Странно… Хотя, возможно, в этом мире развитие шло все же иначе, чем в моем – магия, например, повлияла… Ладно, разберемся. А пока я продолжил внешний осмотр гостиницы и убедился, что есть и другие отличия. К примеру, стены были сложены из толстых бревен, в отличие от дощатых стен истинно американских пивных. И двери не болтались из стороны в сторону, доставая входящему разве что до пояса, а открывались исключительно наружу и были набраны из толстых, плотно подогнанных друг к другу досок. Как раз такую дверь я совсем недавно вышибал. Наверняка были и еще какие-то отличия, но я не настолько хорошо знаком с американской народной архитектурой, чтобы их навскидку различить.
Дверь, кстати, открывалась наружу не просто так – наверняка времена здесь не самые спокойные, и двери часто выносились многими и у многих. Когда дверь открывается наружу, выбить ее заметно труднее, то же и с окнами – ставни тяжелые, прочные. Наверняка в этой гостинице можно при желании долго держать оборону хоть от целой роты, а возможно, уже и держали. Однако для меня это было не слишком принципиально – я хотел жрать!
Привязав лошадь и кинув медную монетку (трофей, однако – я у побитых мной забрал все, будут знать, как нападать на мирных путников) выскочившему мальчишке, который тут же принялся натягивать ей на морду торбу с овсом, я сделал то, что должен был сделать намного раньше – пересчитал лошадей, привязанных здесь же. Ну да считать было особо нечего, конечно, всего три лошади и было, однако все-таки такая раззявистость могла кончиться плохо. В очередной раз мысленно выругав себя, я решительно толкнул дверь, выругал себя за забывчивость, потянул ее на себя и вошел в помещение.
Да, это я неудачно зашел. В помещении пили, ели и разговаривали человек двадцать, все крепкие мужики и все при оружии. На небольшой сцене в углу пиликал на незнакомом мне музыкальном инструменте какой-то нудный мотив плешивый музыкант, но никто не обращал на служителя муз внимания. Похоже, градус алкоголя не достиг еще точки, при которой душе требуется сначала развернуться, а потом обратно свернуться… Ну и хрен с ними – может, хоть без драки обойдусь. Разносить заведение и шуметь раньше времени мне абсолютно не хотелось. Нет, потом, конечно, можно и разнести, но сначала надо поесть, желательно поплотнее и повкуснее, а потом уж затевать, случись нужда, кучу-малу.
Несколько столиков были свободны, и к одному из них, подальше от музыканта (ну не люблю я музыку, что поделать), я и направил свои стопы. Чавкая мокрыми сапогами и оставляя за собой грязные следы, впрочем, почти незаметные на давным-давно не мытом полу, я добрался до тяжелой (это чтобы не возникло желания в порыве молодецкой удали схватить ее и использовать как дубину, разнося все помещение) лавки и плюхнулся на нее, всей кожей ощущая противную сырость одежды.
– Эй, парень, ты чей будешь? – сидящий за соседним столиком крепкий мужчина в грубой, но прочной рубахе, таких же грубых и крепких полотняных штанах и кожаных сапогах повернул ко мне свою не тронутую еще алкогольным отравлением физиономию. Я, пристраивая рядом с лавкой меч, молча ткнул пальцем вверх. Как ни странно, мужика это удовлетворило, и он вернулся к прежнему занятию в виде обгрызания мяса с кости какого-то животного, какого – хрен знает, но будем надеяться, что не человека. Меня такой расклад вполне устраивал – совершенно не хотелось вести разговоры, выдавая себя плохим знанием местных реалий.
Тут мне на ум пришла еще одна мысль. А ведь я оставил позади себя трех живых свидетелей! Теоретически, пока я буду тут трапезничать, кто-нибудь из них сюда и добраться может – не так уж далеко я уехал. Конечно, не в том они состоянии, чтобы бегать, как лошади, но при этом как раз лошади у них могли найтись – не спросил, забыл… Хорошо хоть, средств связи у них нет, уж это я узнал точно, однако теоретическая возможность, что кто-либо из них доберется сюда и поднимет тревогу, оставалась. И не уйдешь ведь – пришел-ушел, это подозрительно. Может, не обратят внимания, а могут и обратить – что тогда? Придется честно поесть, надеясь на лучшее. Все, решено – в следующий раз (а в том, что следующий раз не за горами, я не сомневался) свидетелей буду добивать. С совестью я как-нибудь уж договорюсь, зато за шкуру свою беспокоиться буду куда как меньше. А это ведь немаловажно – нервные клетки, они того, не восстанавливаются. И как-то мои нервные клетки для меня важнее жизней совершенно незнакомых мне людей – своя рубашка ближе к телу, и нечего тут стыдиться. Наверняка большинство думает так же, только на них давят всякие ограничения вроде общественного мнения и морали. На меня тоже давят, но я хотя бы не боюсь быть честным с самим собой и четко формулировать то, что ощущаю на уровне инстинктов.
Подскочил половой. Может, и не половой, я даже не знал, как такие вот служители подноса называются в этом мире, но помнил, что в России их называли именно так, поэтому пускай будет половой. Интересно только, чего он на меня так уставился? Ах да…
Я сунул руку в кошель, пошарил там и выудил серебрушку. Подцепил ее ногтем большого пальца и подбросил в воздух. Маленький блестящий диск, стремительно вращаясь, завис на мгновение у лица полового и… исчез. Я глазам своим не поверил, но тут же сообразил: ловкость рук – и никакого мошенничества. Половой просто поймал монету на лету, и сделал это настолько ловко, что я даже не заметил. Наработанные годами рефлексы, наверняка. Мастерство не пропьешь – надо сказать, такие трюки впечатляют, и рейтинг парнишки в моих глазах заметно подрос.
– Чего изволите-с? – на сей раз половой угодливо прогнул спину, чем сбросил заработанные очки на прежний уровень. Ну, не нравятся мне холуи, что поделать. Я понимаю, что работа такая, но все равно не нравятся.
– Всего и побольше, – ну что поделать, надо получать за свои деньги максимум сервиса, а то какой в них смысл?
– Простите, есть капуста и карпы, только что пойманные. Мясо жарится, будет чуть позже…
– Хорошо, – я небрежно кивнул. – Тащи пока что есть, а то у меня уже кишка на кишке марш играет.
– Сию минуту-с… – и половой испарился так резво, что я опять не понял, как у него это получилось. Теперь оставалось только ждать.
Напустив на себя скучающий вид, я еще раз осмотрел зал. Внимательно осмотрел, хотя и старался свой интерес тщательно скрывать. Ну что же, ничего интересного, все предсказуемо донельзя.
Похоже, здесь сидела дружина одного из претендентов на наследство. Интересно, правда, почему они не в замке, но это не столь уж и важно. Больше того, вне зависимости от причины мне это было только в плюс – меньше народу придется валить там, за стенами. Для себя я уже решил, что убивать придется многих, и смирился с этим. В конце концов, кто захочет жить, всегда успеет сбежать, я же не зверь, чтобы за каждым гоняться с кровожадной улыбкой. Да и, по чести говоря, от таких гонок будут только проблемы – не проще ли дать тем, кто захочет спастись, возможность не путаться под ногами? Правильно, проще, поэтому стрелять буду только в тех, кого действительно потребуется пристрелить. Тем более, патронов не так и много.
Тут передо мной снова материализовался половой, притащивший огромную тарелку тушеной капусты и такую же с вареной рыбой. Почувствовав запах, я моментально ощутил зверский голод и, кинув половому еще монету, набросился на еду.
Поразительно, но я никогда не думал, что подгоревшие овощи и костлявая рыба могут быть такими вкусными. Зажрались мы там, у себя, а здесь придется есть, что дают, и еще нахваливать, хотя, конечно, рыба – штука питательная и диетическая. Я ел быстро, жадно и, лишь когда остановился, понял, что в зале наступила тишина, даже музыка больше не играла, и все с нездоровым любопытством смотрят на меня.
Ну вот, не зря же в шпионских романах разведчики проваливаются на мелочах. Меня, как оказалось, подвели хорошие манеры, вернее, та пародия на них, которую в меня вбили родители. Все здесь ели руками, ложками, кромсая мясо ножами, а я по привычке, не обнаружив вилки, извлек походный набор, который всегда таскал с собой. Смешная привычка, и она меня подвела. Уж не знаю почему, но на вилку в моих руках сейчас пялился весь зал, и взгляды людей были далеки от дружелюбия.
– А ну-кось, мил-человек, скажи мне – кто ты и откуда? – Из-за одного из дальних столов встал высокий, на голову выше меня мужчина, одетый, в отличие от большинства собравшихся, не только в обычную легкую одежду, но и в кольчугу. Похуже, конечно, чем у меня, да и на качество местной стали я уже насмотрелся, зато кольца были сплетены из проволоки чуть ли не в палец толщиной. Интересно, сколько такая дура может весить? И таскает этакую тяжесть просто так – явно здесь, среди своих, ему никто не угрожает, это заметно хотя бы по тому, что поддоспешника на мужике не наблюдается. Вот интересно, это у него что, понты такие?
– А тебе, дядя, не все равно? – Раз уж пошли такие игры, главное – не дать слабину. Сколько раз, нарвавшись на улице на мелкую шпану, я заставлял их шарахаться только за счет уверенности, граничащей с хамством… Не всегда помогало, правда – частенько приходилось и по лицу мальчикам стучать, ну да это я, слава Богу, умел делать неплохо. Вряд ли здесь дело обстоит иначе, бьюсь об заклад, психология гопников во всех мирах одинакова.
– А ты не груби, не груби… Тебя спрашивают – ты отвечай, а не то и по-плохому спросить можем.
Подтверждая его слова, со своих мест поднялись сразу четверо и, не слишком торопясь, вразвалочку двинулись ко мне. Похоже, в своих силах они ни капельки не сомневались, что и неудивительно, в общем-то. Их много, я один… Изогнуть пальцы явно оказалось не самой лучшей идеей. Ну что же, раз не получается словами – будем объяснять политику партии и правительства исключительно жестами. Мальчики, конечно, крутые, но и я не пальцем деланный, а лучший способ обороны – нападение.
Стол я на них перевернул одним рывком, как только они подошли поближе. Не рассчитывал никого зацепить, да так и получилось – все четверо успели отскочить, но меня это не слишком беспокоило. Мне надо было несколько секунд, и я их выиграл.
Меч я вынимать не стал – все равно я им не слишком хорошо владею. Да что не слишком хорошо, совсем не владею, с собой надо быть честным. А пока я его не извлек, есть шанс, что драка пойдет по трактирным правилам, без применения оружия. Ну, может, нож кто в запале достанет, но это уже не столь страшно – руки повыдергаю… Если успею.
Те мгновения, которые подарил мне упавший стол, я потратил на то, чтобы вырубить двоих, сидевших, на свою беду, стратегически слишком выгодно – прямо за моей спиной. В полном окружении я драться почти не умел, поэтому предпочел обезопасить тылы. А вырубил я их просто – взмахнул лавкой и врезал по мордам обоим и сразу. Это для них местная мебель была неподъемной, для меня же в нынешнем состоянии – вполне по руке. Ну и результат закономерный – глубокий нокаут сразу у двоих, возможно, с переломами костей черепа. Не жалко – не мои же черепа-то.
Обратным движением я запустил скамейкой прямо в надвигающуюся на меня толпу – мужики с завидной синхронностью повскакали с мест, явно желая постучать мне по лицу. А вот хрен вам – это же мое лицо, и незачем всяким разным немытыми руками к нему тянуться. Скамья сбила еще одного, причем так качественно, что вывела его из игры надолго, если не навсегда. Пока народ не опомнился, я прыгнул вперед, одновременно пытаясь ускориться – и у меня получилось!
Ох, как я им дал! В течение тех нескольких секунд, которые у меня были, я уложил не меньше десятка. Они двигались, как мухи в патоке, еле шевелились, а я парил между ними, раздавая удары направо и налево, и бил изо всех сил, так, чтобы уже не встали. Все, хватит миндальничать, я просто зашел поесть, а они решили испортить мне отдых и понесли за это заслуженное наказание.
Когда эйфория схлынула и скорость вернулась в норму, оказалось, что в зале стало заметно просторнее. На ногах осталось всего шестеро, и все они, во главе с кольчужным, испуганно жались у стеночки. Я нагло усмехнулся, подошел к металлисту, взял его двумя пальцами за ворот кольчуги и негромко спросил:
– Так что, дятел, ты хотел поговорить? – и начал пальцами разрывать металлические кольца у него на груди. Будь передо мной красивая девушка, это, наверное, смотрелось бы очень эротично. Увы, мужик не оценил всю прелесть момента, стремительно начав бледнеть и пытаясь отодвинуться от меня подальше. Наивный, так я ему и дал это сделать, тем более что позади него была стена. Кстати, а если вдуматься, это удачная диспозиция – разговор, во всяком случае, можно продолжить с максимальным комфортом.
Я резко толкнул мужика назад и сгреб его за грудки, скомкав в кулаке и кольчугу, и рубашку, а заодно хорошенько защемив кожу. Чуть напрягся – и неожиданно легко, даже не почувствовав веса, оторвал мужика от пола, прижав его к стене. Ноги моего противника оказались сантиметрах в десяти от пола и, судя по его округлившимся глазам, было ему очень некомфортно.
– Так я не понял, голубь, ты что – имеешь мне что-то сказать?
Мужик дернулся и, похоже, скорее от отчаяния, чем на что-то надеясь, изо всех сил ударил меня кулаком. Попал по лицу, но даже намека на боль я не почувствовал, зато изрядно обиделся и шмякнул его спиной о сложенную из толстых бревен стену так, что мужик разом обмяк и перестал трепыхаться.
Продолжая держать его на вытянутой руке, я повернулся, стараясь держать в поле зрения его товарищей. Как-то они сразу съежились, показались казаться меньше и незаметнее – ну точно шпана, психология та же самая. Пока толпой – мы крутые, а как по роже получили – так сделали в штанишки и стараемся спрятаться…
Додумать мысль я не успел – на затылок мне обрушилось что-то тяжелое, и больше я ничего не видел.
Когда я открыл глаза, то очень удивился – я лежал на спине, и перед глазами плыли клубы плотного тумана. Нормально, после удара по голове можно и не то увидеть, вот только сквозь этот самый туман я сейчас видел просто замечательно, и это ощущение было мне хорошо знакомо. Стало быть, туман настоящий, а не следствие сотрясения моих невеликих мозгов, только вот откуда он здесь взялся? Я ведь все отлично помнил, и по всему выходило, что в только что разгромленном мною храме желудка туману взяться было просто неоткуда. Разве что кто-нибудь кастрюлю с супом в огонь перевернул, но тогда и запах был бы соответствующий. Этот же туман ничем не пах и больше всего напоминал мне… Вот именно, он напоминал туман в том странном месте, междумирье, в которое меня сводил мой личный бог и где я в первый раз познакомился с Хаосом.
От этой мысли я как-то резко пришел в себя и решительно сел. Ох и зря же я это сделал! Голову как будто из пистолета прострелили. Вернее, я не знаю, какие ощущения у человека, которому прострелили голову, но подозреваю, что очень похожие. В общем, от того, чтобы не застонать, я удержался с трудом. А потом подумал и все же застонал – все равно не слышит никто.
То ли от стона, то ли еще по каким-то причинам, но мне и впрямь полегчало. Не то чтобы совсем, но в голове, во всяком случае, прояснилось. Еще пару минут спустя я понял, что чувствую себя уже вполне сносно, и рискнул дотронуться рукой до затылка. Пальцы нащупали здоровенную шишку, горячую настолько, что поставь на нее сковороду – и можно жарить яичницу. Правда, мне показалось, что, пока я ее ощупывал, она немного уменьшилась. Выяснять, бред это или самовнушение, мне было неинтересно, да и настроения не было.
Помассировав виски, я встал, прошелся – пять шагов туда, пять обратно. Пространство я здесь чувствовал отлично, поэтому заблудиться не боялся, да и то сказать – как можно заблудиться, не зная, где ты оказался? Интересный каламбур. Снова пощупал затылок… О-па! А шишки-то и нет! Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд… Это что же получается? У меня что, еще и заживление стремительно идет теперь?
Сев, я постарался успокоиться и обдумать происходящее. По всему выходило, что изменения, случившиеся со мной, не столь однозначны, как показалось на первый взгляд. Ну, со скоростью все ясно – несколько секунд, не более. В последней схватке я достаточно точно рассчитал, сколько этих самых секунд у меня есть. Единственно, не совсем понятно, как часто я могу этой самой скоростью пользоваться – через секунду или через час повторить получится? И вообще, получится ли после того, как меня по голове приласкали? Ладно, разберемся. По силе тоже вроде бы просто – она никуда не девается, хотя пределов ее я пока что не знаю. Ну да нестрашно, время пока что терпит. Теперь по неуязвимости. Вроде бы она есть, а вроде бы ее и нет. Только-только я, получив удар по лицу, не почувствовал его – и сразу же падаю от удара по затылку. А перед этим меня обломком ветки ушибло…
Очень похоже, что я неуязвим только против того, что спереди… А может, против того, что вижу? Хрен знает, думать надо. В любом случае, это плохо – значит, от внезапного удара ножом, к примеру, я не защищен ничем, кроме кольчуги. Так мне ее что, не снимая таскать? К тому же пределов даже испытанной «лобовой» неуязвимости я тоже не знаю – удара, конечно, я не чувствую, и когда сам бью, мне не больно, а вот если на меня с тем же ножом попрут? Проверять как-то неохота.
Со зрением, опять же, просто – по предварительным прикидкам, универсальная штука, что не может не радовать, а вот как быть с только что обнаруженной ускоренной регенерацией? Как-то неохота себе руку для проверки резать. Опять же, она работает только здесь или в том мире тоже? Столько вопросов, и ни одного ответа. Неясно, в том числе, и как я сюда попал, а как обратно вернуться – это вообще вопрос вопросов.
Я опять прошелся туда-сюда, массируя затылок. Так, надо провести инвентаризацию имущества. Сюда меня выбросило отнюдь не голым и босым, а во все той же сырой одежде, уж это я почувствовал, а вот что со мной? Как оказалось, все, кроме меча и, естественно, лошади. Последнее даже к лучшему – чем я ее кормить здесь буду – а вот меча жалко. Интересно, его не уперли еще? Нет, вернусь – точно всех убью! Хотел бы я посмотреть, что там происходит…
Как по команде прямо передо мной появилось окно… Нет, не окно, просто участок под ногами стал абсолютно прозрачным, и через эту прозрачную дыру я увидел зал, в котором только что бил морды. Диспозиция, похоже, не изменилась совершенно, а ведь я здесь, по самым скромным подсчетам, был с полчаса, не меньше. Там время остановилось, что ли?
Только я об этом подумал, как картинка пришла в движение. Жалко, что бесшумно… Тут появился и звук.
– …точно тебе говорю – маг!
– Какой маг? Ты видел, чтобы маг без сознания колдовать мог? А я тебе точно говорю, он без сознания упал, а потом исчез.
– Ну, значит не без сознания.
– Я тебе что, идиот? Да я таких, как он, не раз уже вырубал! И где ты видел таких магов, чтобы голыми руками половину отряда положили?
– Знаешь, видел…
– Таких мускулов, поверь моему опыту, за столом не накачаешь – это воин, а что исчез – так может, амулет у него специальный есть, слышал я про такие.
Не понял, это кто там? Кто у нас такой умный? Окно услужливо поворачивается, как спаренная с компьютером камера, и я вижу лицо говорившего. Ба! Да это же музыкант! Чес-слово, убил бы, сволочь. Может, еще и убью, если вернусь – никогда не любил, когда мне бьют в спину. Однако же, в творческом полете мысли этим орлам не откажешь – кто на музыкантов внимание обращает? Да никто, они такой же предмет мебели, как стол или лавка. В результате за спиной вероятного противника оказывается хорошо подготовленный боец, которого попросту не видят. Надо будет взять на заметку – может, самому когда-нибудь пригодится или уж как минимум буду гасить музыкантов первыми.
Между тем действо перед моими глазами перешло в следующую фазу. Очевидно, немного успокоившись, окольчуженный (снял бы железку, не позорился – я ее все равно почти что напополам порвал) подошел к тому месту, где я сидел, взял мой меч, по-прежнему сиротливо стоящий у стола. Меня аж затрясло от бешенства – честное слово, сам не ожидал от себя подобной реакции, но вот поди ж ты! Интересно, с чего у меня такой сдвиг по фазе? Никогда раньше не замечал за собой такой резкой смены настроения.
Что интересно, приступ самокопания довольно резко вернул меня в нормальное состояние. Между тем мужик закончил рассматривать ножны и рукоять меча (и чего он там смотрел? Они у меня простые) и потянул клинок из ножен. Вот тут у него глаза и округлились – это я увидел совершенно четко, картинку как будто приблизили.
– Хорош… – только и смог он выдохнуть.
– Чего там? – спросил музыкант, заглянул командиру через плечо и присвистнул. – Да, хорош! А ты говорил маг, маг… Где ты видел мага, который так в оружии разбирается?
– Это точно. Эй вы, все, чтобы никто никому про этот меч ни слова! А то наш работодатель живо на него лапу наложит. А мы за него минимум его вес в золоте возьмем!
Вот тут меня затрясло снова. Нет, я никогда раньше не испытывал лишнего пиетета по отношению к оружию, да и особо меркантильным человеком себя не считал. Тем же реконструкторам я мечи ковал за совершенно символическую плату – просто потому, что дарить оружие плохая примета. Конечно, редко ковал, когда время было и желание, да и похуже моего нынешнего, для других так, как для себя, никогда не напрягаешься, но все же… Они потом только эфесы сами делали – меня тонкая работа не интересовала никогда, поэтому и на этом моем мече рукоять простая. Так вот, никогда меня так не колбасило от бешенства, как при этих словах. И мне очень захотелось там оказаться.
Скрежетнув зубами, я решительно шагнул в сторону – при движении мне всегда лучше думалось, и вообще было как-то спокойнее. Прошел несколько шагов – и тут только сообразил, что происходит нечто странное. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять – прозрачное окно двигалось рядом со мной, не отставая ни на миллиметр.
Та-ак, интересно… А если попытаться его приблизить? Не получилось. Те сантиметров двадцать примерно, которые нас разделяли, оставались неизменными. Я почесал затылок. А если вот так?
– Подойди, пожалуйста.
О-па, получилось. Окно приблизилось, замерло передо мной. Я присел на корточки, протянул руку – и оно не шарахнулось. Опустил руку на него – и рука провалилась! Было четко видно, что кисть находится по другую сторону, я потянул ее обратно – и рука вернулась сюда без какого-либо сопротивления, будто и не перемещалась никуда.
Очень интересно. Это что же получается, через это окно можно и назад вернуться? Сразу надо было подумать о такой возможности. Интересно, это после удара в моей голове такое торможение наблюдается или просто у меня резкое падений ай-кью?
И тут я обратил внимание еще на один момент, который, наверное, мне стоило отметить гораздо раньше. Если вначале импровизированного телешоу с прапорщиком Задовым (а как еще назвать меркантильного идиота, ворующего чужие мечи) в главной роли передо мной была картинка из обеденного зала, то сейчас я видел совсем другой пейзаж. Если конкретно, я видел грязную улицу. Та-ак, это становится интереснее.
Я прошелся туда, обратно – и окно, перемещаясь рядом со мной, показывало разные виды. Похоже, насколько я перемещался здесь – настолько перемещался и вид. Это что же, я в любую точку отсюда могу попасть? Очень интересно! Однако сейчас мне хотелось вернуть меч и очень, очень серьезно поговорить за жизнь с теми, кто посмел меня обидеть.
Подумав несколько секунд, я переместился таким образом, чтобы окно выходило не в зал, а на улицу, перед самой дверью, под навесом, чтобы не попадать лишний раз под дождь. У меня на это ушло минут пять, и за это время я уже наловчился не только перемещать окно, но и изменять размеры и ракурс. Очень удобное свойство окна оказалось – когда я решился все-таки вернуться, то просто шагнул вперед, даже не пригибаясь, и доски пола оказались как раз на уровне моих стоп.
Здесь ничего не изменилось, да и что могло измениться, если подумать? Времени-то прошло всего ничего. Теперь стоило обставить свое появление как можно более эффектно и эффективно – что оставшихся в помещении я буду валить, для себя я уже решил. Может, это и неправильно, но они напали первыми, ударили меня в спину, а сейчас грабят. По моему личному счету, любой из пунктов тянул как минимум на проблему, а все вместе они, я думаю, по совокупности заслуг обеспечивали исключительную меру. В смысле, лоб зеленкой помазать, чтобы пуля инфекцию не занесла.
Секунд пять подумав, я достал «ТТ» – «маузер», конечно, мощнее, но он и массивнее, тяжелее, а значит, медленнее. Мне же, возможно, придется стрелять, и стрелять быстро, причем на дистанции не более нескольких метров. В этом смысле более легкое оружие предпочтительнее, чем большая дальнобойность. Еще лучше, конечно, пистолет в правой руке и пистолет в левой руке, но по-македонски я стрелять не умею. Я даже тем, что сейчас стреляю, почти не промахиваться, удивлен, наверное, улучшилась координация движений, хотя это – вопрос спорный.
Изобразив на лице людоедскую улыбочку, я подошел к двери, примерился и ударил с тем расчетом, чтобы не расколоть, как в прошлый раз, доски. Получилось – дверь слетела с петель и рухнула внутрь помещения. Можно было ее, конечно, просто открыть, но очень уж хотелось обставить дело пострашнее – страх, он потенциальных противников-жертв парализует, как я слышал. Вот и проверим…
Шагнув в дверной проем, я расправил плечи, оглядел как можно презрительнее замерших людей и выдал загодя найденную в памяти фразу, подчерпнутую мной из скудного знакомства с языком наших заклятых друзей с юга:
– Здоровеньки булы, хлопцы! Ну шо, не ждали? Цэ ж я, смертушка ваша. А ну, живенько, руки в гору!

Сорес, бог огня. Доверенное лицо Артаса Питерского  
Да уж, подкинул мне задачку благодетель. И ведь не отвертишься, хоть я тоже вроде как бог, но ранги у нас слишком уж разные. Обидно. А еще обиднее, что посылает меня наблюдать за каким-то смертным. Втемяшилось ему в голову, что надо за ним присмотреть и, случись что, помочь. Мол, перспективный малый. Вообще, это неуважение. Да будь он хоть сто раз избранным, но посылать за ним целого бога, пусть и местного, как я – это уже ни в какие рамки не лезет. Нас, богов, привязанных к одному миру, хватает, но все же мы боги, а не мальчики на побегушках! Честное слово, убил бы обоих – и Артаса с его загибами, и избранного этого с его хамством. 
Правда, Артас обещал мне помощника дать, если что, самого Шутника. Это, пожалуй, единственное, что примиряет меня с ситуацией. Приятно, когда у тебя в подчинении бог рангом выше тебя. Плохо только, что он не постоянно здесь будет, а по вызову придет, если что. Да и потом, очень с ним осторожным быть надо. Подчинен-то он мне на время, а потом, если что не так, все обиды припомнит. Ох уж эта политика, чтоб ее! 
Хреново еще и то, что у меня ведь и другие дела есть. Вот и отошел. Посмотрел, что он на постоялый двор зашел, прикинул, как он устать должен был – и решил, что он сутки только отсыпаться будет. Ну я и пошел по ба… простите, на совещание. Возвращаюсь – а его и след простыл. И где его искать прикажете? Хорошо еще, магическое возмущение вовремя почувствовал. 
Так, это интересно. Времени прошло всего ничего, а мой избранный уже снова в ось миров влез и, насколько я могу понять, так же успешно из нее вылез. Интересно, как это у него получилось вообще? Он же пока в магии круглый ноль. Однако же, получилось вот, и довольно-таки неплохо, даже возмущения минимальны. Если бы я «сторожки» не поставил – хрен бы отследил, но я, когда Шутник парня в наш мир отвел, на всякий случай подстраховаться решил. Не зря, получается – я, конечно, знал, что парнишка мне попался на редкость шустрый, но такого даже ожидать не мог. Интересно, как у него там складывается? Проследить интереса ради, что ли? 
Так, след его виден отчетливо, пройти по нему несложно. Постоялый двор, совсем недалеко от места, где я его выкинул. Дверь новая… Странно, ее что, сегодня только навесили? Получается, это он ее вынес? Стены осколками не посечены, на гранату не похоже. Интересно, как он это сделал? Сплошные вопросы, мне даже интересно стало. 
Так, идем дальше. Дорога, самая обычная грязная дорога. Набор трупов… Он что, кроме как стрелять, других разговоров не признает? А показался вначале адекватным, я думал, с ним проблемы будут. Получается, проблем нет – он убивает, даже не задумываясь. Правда, это тоже может стать проблемой, но потом, не сейчас. Однако это потом еще когда наступит, а сейчас же парень ведет себя выше всяких похвал. И все же странно, похоже, контакт с Хаосом так на него подействовал. Как бы крышу у парнишки не сорвало, все же смертные – они такие хрупкие… 
А дыры от пуль впечатляют! Все-таки не зря Шутник посоветовал ему надпилить у пуль кончики, хотя сам про такой прием только слышал и сказал больше в шутку. Ладно, возьмем на заметку и двинемся дальше, наверняка это не единственный след, оставленный моим подопечным. Уж что-что, а эманации боли и смерти я чувствую издали, и эманаций тут как грязи. Наверняка дальше найду еще что-нибудь интересное. 
А что у нас здесь? О, ляпота! Выдержал бой против магии, победил, опять трупы, но раненых не добивал. С одной стороны, плохо, с другой – очень даже хорошо. Получается, он себя полностью контролирует, а значит, сумасшедшим его не назовешь, иначе его ценность резко снизилась бы – сумасшедшему миссию не выполнить. 
Идем дальше. Через ручей перебрался. Ну-ка, просканируем водичку… А живет в этой водичке очень опасная тварь. Посмотрим, что у нее в куцых мозгах, это проще, чем мысли человека читать. 
О-па! А ведь парень ее напугал! Подселили эту гадость совсем недавно, наверное, чтобы переправу контролировать. Она и контролировала, а когда он в воду полез – забилась в чью-то нору… Не понял. Это как она туда влезла-то? Сидит там до сих пор. Чем он ее напугал, хотел бы я знать. 
Так, идем дальше. Деревня. Люди сидят по домам, эманации страха я чувствую издали. Этот страх прост и понятен – в трактире какая-то воинская часть остановилась, полубандитского вида. Так, покопаемся в мозгах, к примеру, вот этого индивида… Создатель всемилостивый, насколько же они примитивные! Пожалуй, у той полуразумной пакости, что я обнаружил в реке, мыслей больше, здесь же – одни рефлексы, причем примитивнейшие. Поесть, поспать, по…ться… Итак, что он мне расскажет? 
Ну что же, все просто. Перепились вчера вояки, набили мужикам морды, поимели баб… Ну, с баб не убудет, даже прибудет – одна, если ничего не случится, родит через девять месяцев нормального, здорового пацана, а вот зубы мужикам пересчитали качественно. Интересно, с чего это моего избранного сюда занесло? 
Та-ак, след ведет прямиком к местной гостинице, по совместительству столовой. Странно, а ведь оттуда смертью не пахнет. Болью – да, пахнет, боли там много, а вот запаха смерти не ощущается. Неужели избранный никого не убил? Это плохо, очень плохо. Человек, оставляющий за спиной живых врагов, долго не живет, а вмешаться напрямую я не могу… 
О! Вот и мой избранный. Стоит почему-то около дверей, с ноги на ногу переминается, пистолет свой в руках крутит. Нерешительный он у меня какой-то, это тоже не радует. Пожалуй, стоит с ним переговорить… Ого! По двери ногой лягнул так, что ее внутрь прямо унесло. И шагнул внутрь с пистолетом на изготовку – вот это уже лучше, это мне нравится. Растягиваю немножко время, смотрю… Мама, роди меня обратно! Что это с ним? Он прямо лучится силой, такого я за ним раньше не наблюдал. Только сила эта какая-то… нездоровая, иначе и не скажешь. Аура в дырках, будто ее кошки драли, и из них прет, лезет наружу что-то страшное! 

Резус, бог воды. Брат Сореса. Эмиссар Арагорна  
Не зря, ох, не зря я заинтересовался, чего это мой брат постоянно за этим районом приглядывает. А тут, оказывается, интересный типаж гуляет. И отдавать такую игрушку в его шаловливые ручки я не буду, он – примитив, а парни с таким потенциалом, как этот, в руках примитива могут наворотить такого, что подумать страшно. Давай-ка мы ручки-то эти укоротим. 
Ну что, братишка, а как ты будешь выкручиваться сейчас? Твой избранный – сволочь та еще, и очень скоро он будет опасен тебе самому. Надо только помочь ему на первых порах. Хе-хе, фиг бы он без моей помощи из оси миров выбрался и тем более смог что-то подсмотреть, ну а теперь гадай, как он это сумел. А я посмотрю… 
А что ты думал? Мой господин… Да хотя какой он мне господин – так, наниматель. Пришел, сказал, мол, будешь за этим миром наблюдать. Справишься – получишь левел ап, не справишься – получишь в морду. И ведь не откажешься – они, боги средней крутости, мстительны. Ладно, буду господином называть, для простоты. Итак, вот алхимичку себе присмотрел талантливую, а твой шеф, гад, ее увел, и ты думаешь теперь, что все сойдет вам с рук? Хрен тебе, а не тапочки. Я ведь у тебя подопечного отбивать не стану, я просто подожду, пока ты сам же его прокачаешь. Ну а потом я его просто подтолкну к тому, чтобы он в нужное время в нужном месте оказался. А там посмотрим, как ты справишься с собственным творением! 

Я, конечно, не самый талантливый актер, но кадр, додумайся кто его снять, наверняка стал бы хитом сезона. Гоголевский «Ревизор» отдыхает, все остальные, у кого немые сцены, нервно курят в уголке. А на сцене стою Великий Я в блестящей кольчуге и со стволом в руке, и на меня пялятся восемь пар глаз. Так, не понял, их же должно быть семеро… Ах да, понятно теперь, полового откуда-то принесла нелегкая.
Пока они в шоке, я начинаю ковать железо, пока горячо – нагибаюсь, поднимаю с пола чей-то меч, благо после устроенного мной побоища железок валяется в избытке, и, не слишком ловко из-за мешающего пистолета прижав его другой рукой, складываю вдвое. Полоса дрянной стали, из которой выкован клинок, повинуется мне легко. Однако это действие, вместо того, чтобы загнать моих оппонентов в еще более глубокий шок, напротив, заставляет их прийти в себя. Все дружно они бросаются в дальний угол, к двери, ведущей на кухню, но половой, мальчик шустрый, как понос, успевает первым и захлопывает дверь за собой, очевидно, успев накинуть засов. Дверь прочная и несколько секунд натиск всей честной компании выдерживает. А потом, убедившись в тщетности своих попыток, они оборачиваются и издают синхронный стон – я уже близко и неторопливо иду к ним.
Я остановился от этих недоделанных вояк метрах в трех и улыбнулся самой сладкой улыбкой, какую только мог изобразить. Улыбка, похоже, удалась – лица смотрящих на меня людей стремительно бледнели. Дождавшись, когда они станут похожи цветом на известку, я спросил:
– Вас что, козлы, не учили, что брать чужое нехорошо? – и с чувством врезал ребром ладони по барной стойке. Доска толщиной сантиметров в пять с треском раскололась. Вояки побледнели еще больше, хотя я был свято уверен, что сильнее бледнеть просто невозможно. Оказалось, ошибся. Ну что же, век живи – век учись.
– В-ваше…
– Мое, мое. Меч на базу. Ты чего, не понял, придурок?
В доказательство правомерности своих требований я навел на них пистолет. Машинка по решению всех проблем и тут не подвела – мужики вжались в стенку так, что мне показалось, будто толстые бревна прогнулись под их напором. Ну да это, конечно, обман зрения – не может такого быть. Вот если бы я нажал – тогда да, тогда конечно, и прогнулись бы, и проломилась даже, а эти могли только по стенке размазаться. Тонким слоем. Помочь им в этом благом деле, что ли?
Я, правда, чуточку удивился в первый момент – откуда они знают, что такое пистолет? Секундой спустя я уже сообразил, что магические жезлы вроде того, из которого в меня стреляли, внешне на пистолет весьма и весьма похожи, а значит, они принимают его за магическое оружие. Ну и пусть принимают – бояться сильнее будут. А боятся – значит, уважают, эта истина за столетия не устарела совершенно.
Окольчуженный, который на правах главного драпал в первых рядах и потому оказался вмят в стенку бегущими следом, осторожно от бревен отлепился, раздвинул плечами своих товарищей и шагнул ко мне. Меч в ножнах он держал перед собой, и что-то в его движениях мне ужасно не понравилось. Что именно, я понял почти сразу – из такой позиции очень удобно атаковать, одновременно выхватывая меч и нанося удар. Что-то подобное в пору моего сопливого детства любили показывать в фильмах про самураев, крутых китайцев и прочих ниндзя. Я тогда эти фильмы смотрел, разинув рот, хотя позже понял – лажа все это. Реальный бой намного проще и сложнее одновременно, и большинство классических стилей не слишком к нему приспособлены. Во всяком случае, это совсем не то, что нам показывают на экранах, есть вещи намного эффективнее. Впрочем, не суть, главное – принцип. В тех фильмах очень любили показывать, как самурай выхватывает меч и тут же возвращает его в ножны, а его противник вначале остается стоять, а потом падает, потому что вот этим единым движением его попутно убили. Бьюсь об заклад, этот умник собирался проделать нечто подобное.
Уже автоматически перехожу на сверхскоростной режим, почти лениво разглядываю, как вырывается из ножен меч… Этот придурок думал, что бьет быстро, а для меня его удар растянулся на такой срок, что можно было если и не пообедать, то кофе попить – точно успеть. Даже с булочкой.
Я очень спокойно уклонился от удара, занял прежнюю позицию и в первый раз принудительно вывел себя из сверхскорости – мне хотелось потренироваться. Ну а лучшая тренировка – она на реальном противнике, это вам любой тренер скажет. Для присутствующих мое движение, наверное, показалось мерцанием – мигнул, и снова оказался на том же месте, они и не поняли ничего.
Ударить вторично я не дал – у моего противника был шанс, но если он не сумел его использовать, то это только и исключительно его проблемы. Пока его рука была на отлете, я с чувством врезал ему с левой и попал в висок. Думал вначале, что просто вырублю, но то ли со злости, то ли еще почему не рассчитал сил. Получилось, впрочем, ничуть не хуже – череп просто лопнул от удара, забрызгав мозгами все вокруг. Что поделаешь, височная кость – самая слабая, закон природы, однако. Довольно противно, конечно, руку вон испачкал, зато остальных забрызгало, а любой следак скажет, что такие вещи психику подавляют очень и очень неплохо. Бойтесь меня, сволочи, бойтесь – сами виноваты…

Сорес  
Просто отлично! Мой избранный, похоже, перестал маяться пацифизмом и начал вести себя, как ему и положено. Я внутрь помещения заглянуть не могу, там как будто темная вуаль… Интересно, с чего бы? Ладно, потом разберемся… Так вот, заглянуть внутрь не могу, но эманации боли и страха чувствую отчетливо. Интересно, что он с ними такое делает? О-па! Вот и первая смерть. Молодец, парень! 

Резус  
Любуешься? Ну любуйся, братишка, любуйся… издали. Внутрь заглянуть я тебе все равно не дам. Не то чтобы там было что-то очень уж секретное, а просто так, из принципа. Нечего тебе смотреть, как парнишка тренируется. Меньше знаешь – крепче спишь. И тем меньше ты будешь готов к встрече, когда я из твоего талантливого мальчика создам Убийцу Бога! 

Продолжая улыбаться (надо же, улыбка с лица так и не сошла – верно говорят, что улыбаться энергетически выгоднее, чем хмуриться, меньше мышц напрягается), я перекинул пистолет в левую руку и, не спуская глаз с наделавших в штаны вояк, нагнулся и поднял выпавший из руки моего противника меч. Один из этих уродов и впрямь, похоже, в штаны наделал – запах, во всяком случае, пошел соответствующий. Ну, этот уже не боец, да и остальные, похоже, тоже. Можно бы и отпустить… А зачем? Опять оставить за спиной живых врагов? Они же тебя потом и прирежут при случае. Нет уж, лучше пусть умрут они, чем я. Патронов только жалко… Хотя, может, и к лучшему – надо же мне с мечом потренироваться. Вон, я слышал, поляки когда-то на наших пленных в рубке лозы своих кавалеристов тренировали. Чем я лучше? Потренируемся…
Музыканта я развалил почти напополам с одного удара. У него, правда, ни при каких раскладах шансов не было, даже реши я милосердие проявить. Не стоило ему бить меня в спину, совсем даже не стоило. Кто-нибудь может назвать меня мстительной сволочью, но меня они бы наверняка добили, не вылети я в междумирье. Интересно, кстати, как? Впрочем, это пока неважно. Добили бы или хозяевам своим сдали, и неизвестно еще, что хуже. Так что участь свою музыкант заслужил, что бы мне ни говорили потом всякие человеколюбы и прочие правозащитники. Хвала богам, в этом мире такого понятия нет и, надеюсь, не будет.
А вот того, что произошло потом, я не ожидал. Пятеро оставшихся вдруг синхронно бросились на меня – недооценил я их, недооценил, да… Они ведь, наверное, давно уже вместе служили, научились друг друга понимать не с полуслова даже, а с полувздоха, вот и сработали, как одна рука. И что тот, обделавшийся, не боец, я тоже ошибся – он первым кинулся. Эх, плохо я еще знаю психологию!
Первый из моих противников сам насадился на меч, и эта секундная заминка, пока я освобождал оружие, позволила остальным до меня добраться. На меня обрушился град ударов и, к счастью, только один из нападающих успел достать нож. Я рванулся, отшвырнул их от себя, одновременно отпрыгнув назад. Сил, чтобы освободиться, хватило вполне, но эти сволочи меня перехитрили и, вместо того, чтобы попробовать повторить атаку, к которой я был уже готов, бросились к своему оружию. Я «мяу» сказать не успел, а на меня уже шли четверо вооруженных людей.
Вот те раз! Я-то думал, что один здесь крутой, а тут, оказывается, кто попало себя крутым считает! И что прикажете дальше делать? Тем более что для оружия я, оказывается, вполне уязвим – удары кулаков даже не почувствовал, а вот нож, скользнув по кольчуге, изрядно распахал мне левое запястье. И, что самое паршивое, боль от раны я очень даже чувствовал и пистолет из-за нее выронил. Это что же, я с одной рукой оказался против четырех противников?
Я тут же попытался перейти в скоростной режим, но не сумел – боль в руке отвлекала, не давая сосредоточиться. Очень здорово! Получается, меня тут и на ломтики покрошить могут? Э, нет, ребята, мы так не договаривались!
Недолго думая, я поддел ногой лавку и пинком отправил ее в сторону противников. Хорошо еще, сила никуда не делась, хотя не факт, что это надолго – кровь текла не то чтобы очень интенсивно, но и не останавливаясь. Меня бы, возможно, замутило, мне иногда становилось нехорошо от вида собственной крови, но на такие сантименты сейчас не было времени, надо было выживать.
Лавка не причинила моим противникам никакого вреда – они просто от нее уклонились, продолжая медленно приближаться и беря меня в полукольцо. Все четверо были вооружены мечами – значит, умели ими владеть, были хорошими воинами. Плохим бы такое оружие просто не дали, насколько я помню историю моего мира, меч – оружие дорогое, кто попало его просто не имел, а значит, мне придется туго. Все же я хоть и сильнее их и лучше вооружен, но куда хуже подготовлен к рубке.
Доспехов, правда, на них не было, но еще не факт, что это плюс. Все равно мой меч способен рубить их, как бумагу, так что защиты их наличие бы не прибавило, зато скорости и гибкости их отсутствие не отнимало. А вот то, что один из воинов подхватил небольшой круглый щит, было, напротив, серьезным минусом. Щиты здесь делали, как и у нас когда-то – из дерева, обшивая их железными бляхами. В такой конструкции мой меч запросто мог завязнуть, и это разом снижало мои шансы.
Из моих преимуществ были сила, хорошее оружие и кольчуга, которую вряд ли смогли бы прорубить местные железяки. Маловато, конечно, но и отступать мне было некуда – расположился я крайне неудачно, и к двери пришлось бы прорубаться с боем. Так не все ли равно, где и как драться? Здесь, пожалуй, даже удобнее, хоть со спины не зайдут.
Я демонстративно крутанул меч в руке и сделал ложный выпад в сторону моих противников. Те никак не отреагировали, опытные, сволочи! Ну что же, я не виноват – вы сами выбрали свою судьбу, подумал я, выпуская из руки ненужный и бесполезный теперь меч. Вундервафля вундервафлей, но есть у меня для вас и кое-что поинтереснее.
Они даже не поняли, что произошло. Просто в их сторону полетело, вращаясь, рубчатое яйцо, которое растаяло в ослепительной вспышке. Граната Ф-1 – очень хорошая штука, если ты хочешь положить нескольких придурков, главное – вовремя нырнуть за что-нибудь крепкое, чтобы тебя самого не посекло осколками. В качестве укрытия мне послужил тяжелый стол, принявший на себя осколки и ударную волну, а вот мои оппоненты никак не отреагировали – видимо, не поняли, что за угрозу несет им мое действие. Странно, конечно, не могли, по идее, местные маги не создать какой-нибудь аналог гранат. Или могли? Пока неважно. Куда важнее то, что у меня осталось с собой всего три гранаты…
Осторожно выбравшись из-за стола, я осмотрел зал. Ну, нормально. Кто-то живой, стонет еще, но боеспособных не осталось. Подняв меч, который пришлось выронить, когда доставал и метал гранату, внимательно осмотрел. Нормально – осколки его пощадили, равно как и «ТТ», все так же лежащий на полу. Ну что же, можно считать, что тренировка прошла неудачно. Сам дурак – возомнил себя круче яйца, а ведь голова на плечах нужна не только чтобы в нее есть. В рукопашной местные вояки порвут меня на клочки или, точнее, порежут на ленточки, и никакая сила не спасет. А гранат с собой осталось только три штуки, ну и пистолеты, конечно. Решено – как только я становлюсь магом, начинаю срочно изучать еще и фехтование, иначе, боюсь, я в этом мире могу и не выжить.
Повторять прежние ошибки я не собирался. Не торопясь добил выживших, оставив одного для приватного разговора – это было просто, хотя и противно. Интересно, я всегда был такой безразличный? Странное что-то со мной творится, и мне это совершенно не нравилось. А с другой стороны, это – наилучшая стратегия выживания.
Согласно все той же стратегии, я аккуратно перевязал руку, воспользовавшись для этой цели на удивление чистым полотенцем, очень кстати оказавшимся в стоящем у стены комоде, в ящике со скатертями. Предварительно, не постеснявшись собственных матюгов, облил рану крепкой и прозрачной местной водкой, несколько уцелевших бутылок которой нашел в разгромленном баре. Не бог весть какое лекарство, но идти к лошади, на которой, в навьюченной сумке, оставалась аптечка, мне было лень. А судя по тому, как жгло рану, дезинфекция была вполне приличной.
Закончив возиться с раной, я подошел к пленному, подумал и с чувством приложил его носком сапога по голове – это чтобы полежал без сознания, пока я занимаюсь другими проблемами. После этого я вышиб дверь на кухню, но, увы, полового там не было, да и остальных, кому положено быть, вроде повара с посудомойкой, тоже. Жаль, жаль, успели сбежать, и к кому побегут, пока неясно. Ну, будем надеяться, что забьются в щель и будут молить мысленно (это чтобы я, значит, не услышал и не нашел их) всех богов, дабы сохранили им жизнь. Намного хуже, если побегут в замок, но тут уж я ничего поделать не могу. Не можешь исправить – не теряй зря времени и силы на самобичевание, а делай что-то другое.
Другое тоже было под рукой – пленный, который в себя приходить никак не хотел, однако после ведра холодной воды на голову заворочался и начал хлопать глазами. Запирался он, кстати, недолго – стоило мне только поднести к его глазу раскаленную добела кочергу, как поток информации из него полился рекой. К сожалению, абсолютно бесполезной информации – ничего о том, что творится в замке, он просто не знал. Их туда тупо не пустили, приказав расположиться в деревне. Единственно, назвал имя своего нанимателя, который в замке все же поселился, но мне имена будущих трупов были как-то неинтересны.
А вот как они меня раскусили, он пояснил. Вилки-то здесь, оказывается, в ходу только на востоке, в какой-то Империи. Я про нее, кстати, уже слышал от Лиары. Вот меня и приняли если не за шпиона, то за выходца из той же самой Империи. Не то чтобы Империя делала кому-то что-то плохое, во всяком случае, никакой конкретики пленный не сказал. Так, слухи – у нас такие про Россию часто ходят. Но вот не любили имперцев – за то, что они самые крутые и не скрывают этого, за то, что Империя пинает кого захочет и когда захочет, за то, в конце концов, что им наплевать на чужое мнение о себе… Ну, не любите – и не надо, ваше право. Лично мне позиция Империи очень понравилась.
Вот они меня побить и решили, придурки. Ну, их проблемы – я спокойно свернул шею пленному и вышел на улицу, где меня ждала по-прежнему безразличная ко всему лошадь. А впереди меня ждал замок, и у меня была идея, как в него попасть. Вот только портила настроение мысль о том, что опять придется тащиться куда-то под дождем…

Сорес  
Молодец, избранный, молодец. Все больше он мне нравится, и прогрессирует прямо-таки с невероятной скоростью. Единственно, эти непонятные дыры в ауре… Однако за то время, пока он потрошил трактир, они почти затянулись, хотя подобное, по идее, занимает годы. И еще то, как он снес дверь – сила у моего подопечного нечеловеческая, и откуда она взялась, не совсем понятно. Похоже, Хаос щедро одарил его своей милостью, но это не так уж и плохо. Единственно, надо будет периодически напоминать ему, кто в доме хозяин, и все будет хорошо. 

Резус  
Ну что же, парень стремительно прогрессирует. Что трупы он кладет пачками – так это просто замечательно. Научится убивать себе подобных – не спасует и когда придет время выпотрошить моего братца. Единственно, что плохо, так это то, что мечом он не владеет почти. Дать ему еще и эту опцию, что ли? А стоит ли? Обратно-то ведь не отберешь, вот что плохо. Братишка мой не дал вот, и Артас, не к ночи будь помянут, тоже – то ли пожалели, то ли еще какие-то планы лелеют. Ладно, буду думать, посмотрим, как он прореагирует на встречу с эмиссаром моего господина. 
Кстати, прогрессирует-то парень неплохо, но при этом надеется больше не на себя, а на оружие из своего мира. С одной стороны, это помогает ему выжить в начальный, самый тяжелый период, с другой – через какое-то время привычка стрелять может сыграть с ним злую шутку, даже не замедлив, а просто остановив его прогресс. И что прикажете делать? Пожалуй, стоит малость подрезать мальчишке крылышки и посмотреть, что из этого выйдет. 
А вообще, хорошая у меня мысль появилась, все-таки я гений! Ты, братец, меня изрядно достал, а твой хозяин – моего. Одного избранного перехватил, еще парочку сам набрал… В силу решили войти? Да сколько можно? Ну ладно Артас, ему и по должности, и по рангу положено, но ты же такими темпами мне всю малину поломаешь! Нет, мы хоть и некоторым образом родственники, этот мир и меня, и тебя породил, если вдуматься, но зажился ты что-то на этом свете. Я так считаю, пора тебя чуть-чуть убить. Хе-хе, а хороший каламбур: мир тебя породил – а я тебя убью… 

Лошадь снова шла мерным шагом, абсолютно безучастная к тому, что я только что выиграл эпическую битву. Я так же мерно покачивался в седле и жевал кусок мяса, прихваченный мною с чудом уцелевшего стола – голод после схватки вновь разыгрался не на шутку, и оставалось гадать, это нервное или я теперь постоянно так жрать буду. Если постоянно – это плохо, чтобы прокормиться, никаких денег не хватит. Ладно, не будем о грустном…
Я был недоволен собой, в который уже раз за сегодняшний день. Только что по собственной дурости я не только истратил одну из бесценных в этом мире гранат, но и просто едва не погиб. Постоянным напоминанием об этом служила рука, которая никаких признаков ускоренной регенерации проявлять не хотела и довольно сильно болела. Ну что поделать, как там было в фильме сказано? Разрез будет глубоким и длинным? Вот он у меня сейчас и есть, и глубокий, и длинный. Хреново. Интересно, почему у меня периодически мозги отказываются работать?
Усилием воли отогнав в сторону душевные метания и постоянное самобичевание, свойственные, к сожалению, мне, как и всем русским, я сосредоточился на ситуации. Выходило, что легко я еще отделался, хотя, конечно, вместо того, чтобы с мечом понтоваться, надо было порубить всю эту компанию на шашлык, не выходя из сверхскорости. На будущее надо прекращать такие эксперименты и тренироваться максимум против одного противника – оно как-то для здоровья полезнее. Хотя, конечно, надо признать, что урок «не оставляй живых за спиной» я усвоил.
Уходя, я вообще хотел поджечь гостиницу, однако подумал, что не стоит этого делать. Во-первых, не факт, что при такой влажности воздуха она сгорит, а это значит, что в глазах местных я буду выглядеть глупо. Не то чтобы меня так уж волновало их мнение, но в будущем это могло создать некоторые сложности. А во-вторых, если гостиница все же разгорится, то огонь и дым, несомненно, привлекут внимание тех, кто собрался сейчас в замке. Оно мне надо? По-хорошему, стоило пробежаться по этажам гостиницы, а заодно и по деревне – вдруг кто из вояк оказался в стороне от событий, однако бегать по округе с окровавленным ножом в руках мне совершенно не хотелось. Пусть их, может, будут достаточно умны и забьются в щелки. Да и потом, если дело выгорит, это будут уже мои земли, а начинать правление с создания себе репутации чудовища – не самый умный шаг.
Дело, кстати, и не выгореть может, ну да тут уж деваться некуда – я сам решил сыграть в мужскую игру, а ставка в таких играх, как ни крути, всегда одна. Впрочем, если уж не выгорит, то как раз по этой самой причине мне будет наплевать на то, что будет дальше. Мертвые, как известно, неприхотливы. Да и не все ли равно – лучше погибнуть стоя, чем провести остаток жизни в инвалидной коляске, так что, чем бы все это ни кончилось, я все равно благодарен Шутнику.
Продолжая жевать и запивать прожеванное неплохим местным пивом, целый кувшин которого был экспроприирован там же, где и мясо, я, не особо торопясь, проехал через всю деревню. Даже на дождь уже внимания не обращал – привык. Человек – скотина такая, что ко всему привыкнет, я это всегда знал, а сейчас на собственном примере лишний раз убедился. Конечно, был соблазн зайти в любую избу, а то и вовсе в той же гостинице остановиться – отдохнуть, обсохнуть… Только вот куда большим соблазном для меня сейчас было добраться до замка и устроить там всем Армагеддон местного масштаба. А потом объявить замок своим и обсыхать сколько хочешь.
Деревня, кстати, при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж и маленькой, домов с полсотни, не меньше. Во всяком случае, ехать мимо них мне успело надоесть, и когда я снова въехал в лес, то даже вздохнул с облегчением. Однако облегчение облегчением, а замок замком, и оставалось до него от силы с пару километров. Если бы дорога не петляла, как бешеный заяц, я бы давно уже добрался до места, однако, по самым скромным прикидкам, я проехал минимум втрое больше, чем если бы ломился по прямой. Причина, заставившая проложить дорогу столь причудливым зигзагом, так и осталась для меня загадкой, да и не особенно-то я жаждал это знать – главное, что она наконец кончалась и пора было решать, что делать дальше.
Чем ближе я подъезжал к замку, тем лучше понимал, что лобовая атака изначально обречена на провал. Нет, у меня и раньше эта мысль где-то на заднем плане витала, но еще с утра я был в эйфории от своих новых возможностей, и в тот момент подобные мысли не имели шансов на успех. Но сейчас я протрезвел, как если бы мне на голову вылили ушат ледяной воды, и боль в руке очень этому способствовала.
Ну в самом-то деле, замок, если верить пленным, готов к обороне, то есть ров наполнен водой, подъемный мост тоже явно не опущен, на стенах вооруженная и бдительная стража. В моем представлении готовность выглядит именно так, и вряд ли реальность очень отличается от подобных домыслов. Может, и отличается, конечно, я не знаток местных реалий и уж, тем более, не ясновидящий, но отличия принципиальными быть не должны, очень уж логично выглядит со стороны хозяев замка именно такое поведение. Что это значит для меня?
А для меня это значит, что я должен пробираться в замок долго и мучительно, преодолевая те препятствия, о которых буду знать, те, о которых подозреваю, и те, о которых даже не догадываюсь. Все это – под ливнем стрел и арбалетных болтов, от которых даже на сверхскорости не факт, что увернусь. И что тогда? Сильно подозреваю, что ничего хорошего, потому как не факт, что даже моя кольчуга удержит арбалетный болт.
Как-то вдруг мне сразу жить захотелось. А замок штурмовать – наоборот расхотелось. Убьют ведь и фамилию не спросят. Но и останавливаться было нельзя, год – это очень и очень мало, если вдуматься, а второго такого шанса, как с этим магом, может и не представиться. И что тогда прикажете делать? Оказаться между жерновами двух богов? Нет уж, тоже как-то не хочется. Куда ни кинь – всюду хреново.
Однако, если вдуматься, переть в лоб – не единственный вариант. Что-то меня на умные мысли потянуло – со страху, что ли? Да, я боюсь, и не признаться в этом самому себе глупо. Примерно так же глупо, как ничего не бояться, полное бесстрашие – верный путь на тот свет, а инстинкта самосохранения еще никто не отменял.
Итак, если исходить из того, что я не могу штурмовать этот проклятый замок и при этом не могу отказаться от его захвата, то что мне надо сделать? Правильно! Проникнуть внутрь, а дальше – по обстоятельствам. В смысле, кого пулей издали, а кого и ножом из-за угла. Перспективный путь… теоретически. А практически – в замок еще проникнуть надо. Я ведь не ниндзя какой и не офицер спецназа, слишком многого не могу и не умею. И уж, во всяком случае, днем проникнуть в замок точно не смогу.
Соответственно, надо ждать ночи, тогда, возможно, и есть шанс какой-никакой. Заодно уж и рекогносцировку проведу. Плюс к тому, ночью все спят, а сонных убивать, наверное, проще. В том же, что придется убивать очень многих, сомневаться, к сожалению, не приходилось.
Я ведь не моральный урод и класть трупы штабелями просто от нечего делать как-то не привык. Больше того, до того, как я попал в этот мир, мне вообще не приходилось убивать, а сегодня я убил больше двадцати человек, походя убил и ничего не почувствовал при этом. Они, конечно, тоже пытались убить меня, но они-то привычные, а я?
И тут меня впервые по-настоящему затрясло. Нет, никаких угрызений совести я по-прежнему не испытывал, просто наступило время для нервной системы сбросить напряжение. Колбасило так, что я едва с лошади не упал, хорошо – она спокойно шла. А минут через пять отпустило так же внезапно, как и началось, и в голове наступила внезапная пустота.
Между тем, пока я размышлял, замок очень приблизился. Хорошо хоть, за таким дождем я был как за каменной стеной – не разглядишь, зато сам видел очень прилично. Однако стоило все же подобраться поближе, и, подумав, я свернул с дороги.
По лесу ехать оказалось не так и просто – хотя почва была достаточно плотная, чтобы копыта не проваливались, а между деревьями было довольно приличное расстояние, и лошадь проходила свободно, были в такой езде свои нюансы. Во-первых, ее очень плавный и ровный шаг, позволяющий сидеть в седле, как в кресле, сменился беспорядочным раскачиванием, а во-вторых, лошадь – скотина подслеповатая, точнее, близорукая. Того и гляди, упадет да ногу сломает, и что дальше? К тому же лошадь рассчитывает только на себя и в два счета размажет всадника по дереву, просто проходя мимо. Не со зла, а просто потому, что ей до всадника дела особого нет.
Более опытному всаднику эти мелочи, скорее всего, не доставили бы никаких проблем, но меня опытным назвать не повернулся бы язык даже у самого профессионального подхалима. Так, катался, в том числе и по лесу, потому и знал, потому и не хотелось мне повторять этот опыт в незнакомом месте, но – надо, деваться мне было, увы, некуда.
Я прикинул, как ехать, чтобы не приближаться к замку, но и не удаляться от него сильно, и угадал – к замку мы выбрались примерно под углом девяносто градусов к первоначальному курсу, то есть как раз с той стороны, откуда, по моим прикидкам, никто меня не ждал и ждать не мог. Только к самому замку подойти не удалось, хотя как раз это было вполне предсказуемо, именно этой подляны от хозяина замка я и ожидал – слишком уж она была логичной, чтобы умный человек прошел мимо.
Лес вокруг замка был попросту вырублен на два полета стрелы, что наверняка позволяло вести обстрел любого, кто выйдет на открытое пространство, с высоких замковых стен, не опасаясь, что найдется снайпер, который выстрелит в ответ. Да и подобраться к замку по открытой местности куда сложнее, чем прячась за деревьями. Однако даже сквозь пелену дождя я неплохо видел отсюда замок, и увиденное меня не обрадовало.
Строение это было как раз таким, каким я его представлял себе по читанным в детстве рыцарским романам и просмотренным фильмам. Высокие, мощные каменные стены с зубцами, башни, своей мрачностью посрамляющие лондонский Тауэр, словом, все как положено. Ров, правда, отсюда видно не было, но когда я залез на дерево, то рассмотрел его во всей красе – широкий, темный, с обрывистыми краями, скользкими даже на вид. Чем-то не понравилась мне его вода, я понаблюдал за рвом с полчаса, и мое упорство было вознаграждено – подошедший к воде заяц, очевидно, решивший напиться, даже не успел осознать, насколько неудачная эта идея. Вода почти мгновенно разверзлась, и длинная зубастая пасть схарчила косого в одно мгновение. Они что туда, крокодилов запустили? Очень похоже, кстати, во всяком случае, лезть в ров и переправляться через него вплавь мне сразу расхотелось.
Я слез с дерева и остаток дня потратил на то, чтобы обойти замок по периметру. Ничего хорошего, кстати, я при этом не высмотрел – со всех сторон одно и то же, ворота одни, мост действительно поднят, да еще и на идущей к нему дороге сильная, человек в десять, застава, а чуть в стороне большой и хорошо укрепленный военный лагерь. Сам мост, серый и мокрый, тоже оптимизма не вызывал, и, как штурмовать замок, я, человек невоенный, представления не имел.
В состоянии мрачной задумчивости я вернулся к привязанной в лесу лошади, которая, кажется, никак не отреагировала на мое отсутствие и продолжала меланхолично жевать жухлую серовато-зеленую траву. Предстояло подвести первые итоги, которые однозначно были не в мою пользу.
Итак, что мы имеем? А имеем мы неприступный замок, может, и старый, но от этого не менее хорошо защищенный, битком набитый солдатами. Ну, не битком, конечно, тут я загнул, но только солдат в нем должно было быть человек двести, как минимум. Хотя, возможно, не все так кисло – сведения-то я получил от пленного, который при всем желании очень много знать не мог. Если предположить, что часть солдат не в самом замке, а в том лагере у ворот, то народу мне при штурме противостоять будет меньше в разы. Но и сто, и даже пятьдесят противников для меня все же было многовато – порвут на британский флаг, если постараются и не запаникуют. Насколько я знал, правда, основываясь на все тех же смутных сведениях, почерпнутых из рыцарских романов, профессиональные воины в Средневековье к панике были не слишком-то склонны.
Итак, это пассив, а что у нас в активе? А в активе, если вдуматься, не так-то и много. Три гранаты, два пистолета… Патронов я, к счастью, взял с хорошим запасом, при моей нынешней силе это особых неудобств не представляло. Две сотни… Правда, часть из них я уже расстрелял, но очень небольшую часть, кое-что еще оставалось.
Помимо оружия были и мои собственные, не до конца еще изученные способности, но рассчитывать на них я пока не мог, и нельзя сказать, чтобы меня это радовало. Итак, со всеми этими спорными бонусами мне предстояло в темноте пройти широкое открытое пространство, что было, пожалуй, самым простым, форсировать ров с крокодилами, взобраться по вертикальной, хотя и щелястой каменной стене высотой метров в пятнадцать, если не больше, и все это сделать незаметно для стражи, которая, как я и предполагал, была здесь в немалом количестве. Во всяком случае, несмотря на дождь, тени солдат мелькали между зубцами стены с завидной регулярностью. А может, и не солдат, но мне от этого не легче – кто бы меня ни заметил, тревогу он поднимет в любом случае, а тревога для меня – почти наверняка смертный приговор. Или застрелят, или просто толпой сомнут, и никакая сила тут не спасет – шайка зайцев, как известно, лупит льва.
Ну а попав в замок, я должен перебить кучу народу и только потом добраться до мага… Очень здорово, особенно если учесть, что глушителей у меня нет и выстрелы будут слышны даже глухому. Кажется, в этот момент я в первый раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.
В мрачном настроении я сел на сырую траву и задумался. Не может, ну никак не может быть, чтобы задача имела только один вариант решения. Я, конечно, не самый лучший математик, но все же полагаю, что вариантов правильного решения любой задачи всегда несколько, и чем сложнее задача – тем больше этих вариантов. Решения бывают короче, бывают длиннее, бывают сложнее и бывают рациональнее, но, тем не менее, если все делать правильно, то результат будет один и тот же. Я это к чему? Да к тому, что, по аналогии с математикой, здесь тоже можно было найти несколько вариантов, и кто сказал, что самый простой – самый правильный?
Как это у меня частенько бывает, решение пришло неожиданно. Я что, забыл, что всего несколько часов назад ухитрялся перемещаться, оставаясь ни для кого не замеченным? И что я делал? Правильно, попал в междумирье и малость по нему прогулялся. Кто сказал, что я не смогу этого повторить?
Я не совсем понимал, как попал туда в первый раз, но сейчас, едва я пожелал, передо мной открылось знакомое уже окно, в которое я, ни секунды не колеблясь, и шагнул. И попал в привычную, даже приятную уже для меня атмосферу тумана, совершенно мне не мешающего. В течение следующего часа я ходил по этому странному миру, разглядывая замок, который мне предстояло штурмовать, так сказать, изнутри, и все больше убеждаясь, что не так страшен черт, как его малюют. В замке и впрямь было немало народу, но не так много, как я опасался. Если конкретно, человек шестьдесят, из них солдат от силы человек сорок, четверо важного вида дворян (надо же, я полагал, что их будет больше), сам хозяин, огромного роста старик, высушенный болезнью, как мумия, лежащий в своей спальне, да челядь, мужчины и шалавистого вида бабы. Тут у меня даже напряглось все, как-никак, я в последний раз с женщиной был еще до травмы, но усилием воли я загнал все это внутрь. Дело прежде всего, а для развлечений время еще будет.
Кстати, пока я так вот гулял, рука у меня полностью зажила – есть регенерация все же, есть, вот только работает она исключительно здесь. Что же, это лучше, чем ничего, во всяком случае, я уже стал сильнее, чем был до того, как залез сюда. Оставалось только дождаться темноты, а потом действовать по первоначальному плану.
Увы, моим расчетам не суждено было сбыться. Когда я, подкрепившись сухпаем, взятым еще из своего мира, вновь открыл окно и вошел в междумирье, то сразу почувствовал, что я здесь не один. И кто бы, кроме меня, здесь ни был, он вряд ли был настроен дружелюбно.
– Заходи уж, если пришел. Бить не буду, – раздалось сзади. Ну да, я и впрямь не один… Правда, услышав сию ехидную фразу, я немного расслабился – слишком уж знакомо она прозвучала. Похоже, занесло сюда моего соотечественника, и, хотя совершенно непонятно, к добру это или к худу, все-таки свой… Да и то сказать – бить сразу не стал, хотя мог бы, я вышел неудачно, он оказался за моей спиной. Хотел бы убить – мог бы это легко сделать, а раз поговорить решил – что же, его право. Все это проскочило у меня в голове со скоростью молнии – верно говорят, что в стрессовой ситуации мозги лучше работают. Однако, как ни крути, следовало расставить точки над «ё», поэтому я не стал зря косить под крутого, а повернулся и миролюбиво сказал:
– Да, мне бы тоже не хотелось тебя убивать.
Мой визави даже поперхнулся от такой наглости. Глядя на кашляющую фигуру, я усмехнулся:
– По спине лупить не буду, уж извини – от моего хлопка у тебя позвоночник в трусы осыплется, – и встал так, чтобы он видел громаду «маузера» у меня на боку. Кажется, от увиденного он опешил еще больше.
– А обещали – маг будет, – разочарованно и озадаченно протянул он. Речь была какой-то немного странной, и секундой позже я сообразил, что она заметно быстрее, чем обычная. Весело, похоже, парнишка может двигаться в моем темпе. Это плохо, если дело дойдет до схватки, хотя лично мне драка не нужна.
– Будет, будет, только чуток попозже и не факт.
– В смысле? – не понял он.
– Ну, если выучусь – будет из меня маг, а нет – так не будет, – пояснил я. – Ты кто такой, кстати? Как сюда попал? И что тебе от меня надо?
– Именно в такой последовательности? – улыбнулся парень. Улыбка была открытая, располагающая к себе, но мне в той, прошлой, жизни слишком часто попадались мерзавцы, которые улыбались не хуже, поэтому я решил не торопиться с выводами и засунул невольно возникшую симпатию поглубже. Хотя, конечно, это был первый в этом мире человек, который не пытался меня убить, а это что-то да значило.
Интересный, кстати, был типаж. Ростом, наверное, метра два, соответствующего сложения – такой наверняка опасен в схватке. Одет в какую-то темно-зеленую хламиду, которую я не то что описать – рассмотреть бы не смог, так лихо она скрывала фигуру. Нечто подобное я, кстати, видел, когда фильмы про снайперов смотрел. Лишь внимательно присмотревшись, я понял, что она, подобно хамелеону, еще и подстраивалась под цвет окружающей местности. На ногах – короткие сапоги и камуфляжные штаны, почти как у меня. Рядом – шикарный лук. Смешно, он был в чехле, но я его видел. Это как, интересно? Я, конечно, не знаток, но говорил мне один умный человек, что хорошее оружие всегда эстетично, подобно скромному обаянию танка или веселой симфонии винтов боевого вертолета. Так вот, этот лук был эстетичен, и именно потому я сразу зауважал это оружие. Еще средних размеров меч с витой гардой, но он меня не интересовал – я делал куда лучше. Так что, как ни крути, собеседник мне попался серьезный. Секунду подумав, я кивнул:
– Желательно именно в такой. Итак?
– И почему я тебе отчитываться должен? – вновь спросил он.
– Да потому, что именно тебе разговор нужен – ты заговорил, а я как-нибудь и сам проживу, без лишнего трепа. Ты меня знаешь, а я тебя – нет. Не люблю разговаривать непонятно с кем.
– Да, грубые все, невежливые. Один я тут, кстати, один, как перст, так что не бойся. Можешь звать меня Виктором, или Котом, как хочешь. А делаю я тут то, что тебя жду.
– Меня?! Зачем? Тебя кто прислал – может, скажешь все же? И, кстати, бояться я привычки не имею. Если бы с тобой был кто-нибудь, я бы его давно увидел.
– Уверен? Ну, блажен, кто верует. Кстати, вежливые люди сначала представляются. Веришь, нет, но как тебя зовут, я тоже не знаю.
– Павел. Так зачем я тебе?
– Ты и мне – совсем не нужен, от слова «вааще».
– Тогда какого?..
– А вот тебе я нужен, – перебил он меня.
Я хмыкнул с усмешкой:
– А ты мне на фига?
– Могу предложить тебе самое ценное в мире, причем – практически на халяву.
– На халяву только сыр в мышеловке.
– Я имею в виду – информацию, – озвучил он свою идею, не дожидаясь, пока я сам приду к каким-нибудь выводам.
– И что ты такого интересного можешь мне рассказать? И как узнал, где меня искать?
– Вот, например, и это тоже. О Тумане, об этом месте и его обитателях; о людях, аватарах и богах, а также – об их взаимоотношениях; о мирах и о Мостах между ними. О том, кто такие Стабилизаторы. Обо мне и о тебе…
– Ну-ну… А тебе-то какой в этом интерес?
– Во-первых, надеюсь на взаимность, хоть в какой-то мере. А во-вторых – попросили меня об этом. Можно сказать – общественное поручение выполняю по просвещению заблудшего коллеги.
– Кто попросил?
– Бог один. И о нем – тоже расскажу, тот еще фрукт овощной. Разговор будет долгий, ты приса… ээ…
– Во-во. Я постою, не волнуйся.
– Я бы пригласил к Костру, там у нас уже довольно-таки обжитая обстановка, в чем-то даже уютная. И самое главное – безопасно, если фатальных глупостей не делать. Но тебя ж туда не пустят, как я понимаю? Равно как и меня в ваше место силы, учитывая один пассаж в моей биографии.
– Водопад у нас, если я тебя правильно понял. Красивый…
– Ну вот. Можно пройтись, поискать местечко. Правда, что найдем – не знаю. Можем и приключений…
– Приключений у меня сейчас и так будет в пять слоев и с бантиком. Давай уж здесь.
Проговорили мы довольно долго, благо у парнишки еще и пиво с собой оказалось. Это он молодец. Рассказал про Арагорна и про Артаса, не забыв упомянуть гипотезу, что они как-то связаны, не то первый призвал второго, не то еще что, а тот взбрыкнул. Оповестил о том, что таких, как мы, тут немало – но без подробностей. Рассказал об иерархии богов, предостерег от конфликтов с «мужичком в телогрейке» и с «большими дядьками в плащах и медных масках». Предостерег от мертвых миров, рассказав какую-то похожую на сюжет для голливудского блокбастера историю. Ну и сказал в конце:
– Если что, если вдруг надоест заносить хвосты Артасу и терпеть его хамство или если он тебя очередной раз подставит слишком уж паскудным образом – приходи к Костру. При желании, достаточно сильном и искреннем, это вполне возможно. Сможем помочь…
– Надо же, какие правильные и благородные.
– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – максимально серьезно ответил он. – Я так вообще чуть было Аватарой порядка не стал.
– Ха, совсем синий был, что ли? Ладно, я подумаю о твоем предложении, только объясни, зачем мне это надо? У меня свой бог, у вас – свой, и меня вполне устраивает ситуация.
– Тогда, прости, может, скажешь, куда идешь? Впрочем, неважно. У меня приказ тебя не пропускать, и ослушаться его я не могу.
Драться мне совершенно не хотелось – не факт, что противник сильнее, но в любом случае проблем я поимею массу. А и хрен с ним, переживем.
– Хорошо, мы пойдем другим путем. И вот что еще, не подходи больше ко мне сзади – я ведь совсем не герой, если что, и выстрелить могу с испугу. Не знаю, причинит ли тебе вред пуля, но проверять не советую. Удачи.
С этими словами я мысленной командой открыл окно и без колебаний шагнул в него. Окно открылось как-то неохотно, однако теперь я уже чувствовал, как с ним надо обращаться, и в вежливые мысли вплел сталь приказа. Открылось, как миленькое, мне даже показалось, что испуганно. Отлично, все уважают силу, и магия – тоже.
Удара в спину я не боялся – мой нынешний собеседник выглядел как минимум адекватным, а значит, с голым задом на пистолет не попрет. Может, конечно, у него и есть какие-нибудь козыри в рукаве, но семь шестьдесят два – очень хороший аргумент в любом споре. Да и вообще… Ну, нормальный пацан. Другое дело, что предложение сделал ненормальное – предавать своих мне как-то не хотелось.
А вообще, такого рода предложения мне никогда не нравились. Уж больно они дурно пахли. Обещают златые горы, но цель всегда одна – поиметь чего-нибудь с тебя. Нет уж, нет уж, не верю я словам. Парнишка, может, и хорош, но вот хозяин его…
Примерно с такими мыслями я спрыгнул из окна в ставшую уже привычной серую и мокрую реальность. Оглянулся, увидел свою лошадь… И тут меня начало распирать от злости. Это что же получается? Меня кто-то куда-то пустить не захотел? А ху-ху не хо-хо, дятлы? Здесь, в своем мире, я для них недосягаем, а раз так – все зависит от меня!

Сорес  
Не совсем понятно, зачем мой избранный постоянно в туман ползает. Ну, ползает и ползает – его право. Плохо только, что я не могу почему-то проследить за ним – мешает что-то. Как будто экран там появился, и это мне не нравится. Однако же, вернувшись в последний раз, избранный повел себя вполне адекватно – подождал немного, а потом пошел на штурм замка. Собственно, именно этого я от него и ждал. 

Резус  
Так, договориться не удалось, хотя мой господин, узнав о том, что здесь происходит, прислал своего бойца. Я такой вариант предусмотрел, хотя, конечно, рассчитывал, что посланец Арагорна его уговорит. Однако – не получилось… Ладно, ничего страшного, просто потребуется время и, возможно, иной подход. А пока поглядим, что он будет делать дальше. 
Вот что мне не нравится – так это то, с какой легкостью он ушел от Кота. Я хотел его притормозить, понаблюдать за поведением, а возможно, и за схваткой, но он на удивление легко сломал мою блокировку и просто ушел, даже вроде бы и не заметив моих усилий. Не нравится мне это, ох как не нравится. 
Хотя, если вдуматься, чего удивляться? Он прорывался к себе, в мир, который признал его, который связан с ним и сам дает ему силу. Надо будет это учесть на будущее, а то мало ли что… 

Я ждал часов до трех ночи, благо безотказные часы тихо щелкали на запястье, исправно показывая, когда наконец в замке все уснут. Ну, во всяком случае, я надеялся, что уснут. Сидеть в лесу под дождем, слушая завывающих где-то неподалеку волков, – удовольствие ниже среднего, но приходилось терпеть, заодно доводя свое настроение до нужной степени злости. Как-никак, мне скоро придется вступать в бой, который по определению будет неравным, и нельзя в таком бою испытывать и тени сомнения. Ну а лучший способ убрать сомнения – начать ненавидеть своих врагов, но ненавидеть рассудочно, это придает мыслям нужную остроту и наливает силой мускулы. Так что в таком состоянии шансы выжить максимальны, и я намерен был по максимуму использовать этот расклад – жить я хотел и, желательно, хорошо жить. Как говорится, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным, хе-хе…
Наконец я решил, что пора. Встал, попрыгал на месте – раньше я никогда подобного не делал, зато не раз видел в кино, как разведчики проверяют свою готовность, чтоб, значит, ничего не звякало. Кстати, и впрямь помогло – ничего не звенело, кольчуга, скрытая под тонкой камуфляжной курткой, тоже лишних звуков и отблесков (ну, во всяком случае, мне так показалось – темнота была такая, что, если бы не мое ночное зрение, хрен бы я хоть что-то разглядел) не выдавала. Даже меч, который я забросил за спину, сидел в ножнах, как влитой. А вот «маузер» подкачал – его кобура колотила меня по боку, и звук, мерзкое чавканье деревянной колодки, изукрашенной неведомым предшественником хитрой резьбой в виде звезд и флагов, о мокрую одежду, был хорошо слышен, наверное, шагов за десять. Аккуратно закрепив кобуру так, чтобы не гремела и в то же время не мешала, я еще раз попрыгал и, удовлетворенный результатом, решительно направился к замку. Правда, почти сразу я затормозился и, подумав чуть-чуть, замотал носовым платком левое запястье – на нем были часы, и циферблат их достаточно интенсивно светился. Конечно, вряд ли кто-нибудь это увидит, однако береженого свой бог бережет и чужие не трогают. Лучше перебдеть, чем недобдеть, и потому я предпочел потратить еще несколько секунд, чтобы застраховать себя еще от одной опасности.
Несмотря на темноту, я пересек отделяющее замок от леса расстояние на сверхскорости. Мало ли что – вдруг там, на стене, найдется кто-нибудь, такой же глазастый, как и я. В прежнее состояние я вернулся очень не вовремя, перед самым рвом, но остановить меня это не могло. Жалкие десяток метров для моих новых мышц препятствием не оказались – я перемахнул водно-крокодильную преграду одним прыжком и едва не размазался об оказавшуюся неожиданно близко стену.
Ну что же, это даже неплохо. Щелей, как я и предполагал, в каменной кладке было в пять слоев, не считая поперечин. Цепляясь за них пальцами, я решительно пополз наверх. Раньше меня ни за что не хватило бы на такой подвиг – я никогда не отличался особой силой, даже подтягивался с трудом. Однако сейчас ползти было легко – тело как будто ничего не весило, и, хотя мокрые подошвы резиновых сапог непрерывно скользили по камням, не столько помогая, сколько мешая мне, я не останавливался.
По стене я не то чтобы взлетел, но поднялся шустро. Осторожно подтянувшись, высунул голову между зубцами, огляделся и, убедившись, что никто меня не поджидает с кувалдой в руке, чтобы поприветствовать с размаху по темечку, залез на стену. Несколько секунд постоял, восстанавливая сбитое таки дыхание, и высунулся из-за зубцов.
Ну что же, не то чтобы меня радовала ситуация, но не обескураживала – это уж точно. На стене было практически темно – естественно, факелы под таким дождем гаснут мгновенно, а слабенькая лампа, кажется, масляная, хотя я не слишком разбираюсь в этом антиквариате, давала лишь маленькое пятнышко света. Зато часовой был – кутаясь в какую-то хламиду, он стоял чуть в стороне от меня, прислонив копье к стене, и то ли дремал, то ли пытался согреться. Оставалось только ждать.
Ждать пришлось совсем недолго – смена часовому пришла минут через пятнадцать. Это принесло мне сразу два плюса: во-первых, раз уж часовой только что сменился, то с большой вероятностью какое-то время он будет здесь один, а во-вторых, он то ли в порыве служебного рвения, то ли просто чтобы не скучать, решил осмотреть стену. Когда он проходил мимо меня, я аккуратно, четко дозируя силу, ударил его кулаком по голове.
Эффект превзошел все ожидания. Голова осталась цела, зато шейные позвонки хрустнули. Это он зря – я собирался в темпе вальса задать ему пару вопросов на тему, не изменилась ли дислокация местных вояк и не появился ли в замке еще кто-нибудь. Ну что же, нет – значит, нет. Оставалось по максимуму использовать то, что получилось.
Осторожно прислонив начавшую вонять из-за опорожнившегося кишечника тушу стражника к стене, я скептически посмотрел на дело рук своих. Труп постоял так пару секунд и начал валиться на бок, я с трудом успел его поймать. Оставалось что-нибудь придумать – уж больно халтурно выглядел бы он сидящим на холодных сырых камнях, а исчезновение его кто-нибудь мог и заметить.
Ну что же, сантименты побоку. Копье оказалось неожиданно тяжелым, зато наверняка прочным и надежным в бою. Сначала я думал переломить его пополам, однако длина оказалась достаточно удобной, и я воспользовался острием как колом, насадив на него мертвеца. Кощунство, конечно, однако он мне, если вдуматься, не сват и не брат, так что хрен с ним. Укрепив получившуюся икебану, я полюбовался на результат, признал его удовлетворительным и направился к караулке.
В небольшой комнате, расположенной в верхней части башни, сидели трое, играющие в кости, рассыпая их из деревянного стаканчика, и неторопливо прихлебывающие подогретое вино из кружек. Что это именно вино и именно подогретое, я узнал, правда, чуть позже, а сейчас я просто открыл скрипнувшую дверь и шагнул внутрь.
Интересно было бы, наверное, понаблюдать за тем, как у них вытягиваются рожи, но мне было не до того. Я резко взмахнул рукой, и заранее извлеченный из ножен меч распластал ближайшего вояку наискось. Обратным движением я рубанул сидящего рядом с ним и выбросил руку вперед, вгоняя клинок прямо в открывшийся было рот третьего. Жалко, конечно, «язык» мне нужен, но он мог заорать, и тогда бесшумно бы уже не получилось, а на данном этапе шум мне был совершенно не нужен.
Правда, я тут же был вознагражден за осторожность – в углу, на топчане, кто-то заворочался под толстым слоем старых и остро воняющих псиной волчьих шкур. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние и чудом не опрокинув стол, я оглушил очумело глядящего на меня парня, аккуратно приложив его по голове. На сей раз, кажется, не перестарался – нокаут был глубоким, но «язык» остался жив. Ничего, сейчас осмотримся – и поспрошаем…
Я аккуратно связал его разорванной на полосы курткой одного из убитых. Раньше я вряд ли смог бы порвать толстую, грубую и прочную ткань, разве что ножом бы разрезал, однако теперь все получилось достаточно легко. Материя разлеталась с неприятным треском, однако меня совсем не беспокоили звуковые эффекты – куда больше меня волновало, что этими полосами можно было спеленать пленного, и они полностью оправдали мои ожидания. На манер мумии, конечно, спеленать парнишку (а ему, на вид, было лет двадцать, а то и меньше) не получилось, просто ткани не хватило, но руки-ноги я ему скрутил качественно, еще и кляп в рот запихал. Надеюсь, у него нет насморка.
Связал я его быстро, однако вот незадача – в себя он приходить явно не торопился. Идею снять носки либо позаимствовать у кого-нибудь из убитых портянки и сунуть ему под нос вместо нашатыря я отверг как негуманную. Пришлось воспользоваться дедовскими методами, вылив парню на голову пару кружек воды из стоящего в углу ведра.
Подействовало – парень моментально пришел в себя, замотал головой и попытался сесть. А вот хрен тебе, бабушка, а не Юрьев день – спеленал я его достаточно качественно, и так вот запросто встать и даже сесть у него не получилось. Я улыбнулся как можно более гадко и ладонью слегка толкнул его в лоб, возвращая подопытного в горизонтальное положение.
– Значит, так, мальчик, – задумчиво проговорил я, разглядывая трофейный нож. Свой мне поганить не хотелось, а для задуманного и этого куска скверно обработанного и паршиво заточенного железа хватало с лихвой, – я тут решил с тобой за жизнь побеседовать. И только от тебя сейчас зависит, будешь ты жить долго и счастливо или коротко и плохо. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Судя по отсутствию реакции, парень еще ничего толком не понимал. Ну что же, это поправимо. Несколько шлепков по щекам – и он начал смотреть на меня вполне адекватно, однако на повторное предложение сотрудничества ответил интенсивным мотанием головой и бешеным сверканием глазами. Ну, как хочешь, друг, я тоже не Христос, а время поджимает.
Трофейным ножом я разрезал ему штанину и пластанул по ноге, распарывая кожу, потом ткнул нож в открытый коленный сустав и начал медленно поворачивать. Тело пленного выгнулось дугой – да, конечно, это больно, а что ты хотел? В Зою Космодемьянскую поиграть? Достойно, но в твоем положении глупо. Та девушка – герой, но умерла она страшно, а главное, все равно ничего не знала. Попала девчонка в лапы к садистам и умерла бы, даже выдай им все тайны Генерального штаба. Я не садист, но ты знаешь то, что мне надо, и расскажешь, даже если придется тебя на лоскутки порезать, потому что конкретно моя жизнь для меня однозначно дороже твоей. Можете считать меня сволочью, но лучше пусть уж лучше ты умрешь сегодня, чем я завтра. К тому же, хотя он мне ни сват, ни брат, я ведь вначале просил по-хорошему…
В общем, как только я вытащил кляп, свежеиспеченный инвалид раскололся не хуже соснового полена. А всего-то и надо было мне, это узнать, где и кто ночью находится, – дислокацию днем, когда все мотаются туда-сюда, я толком определить не смог. Ну не спецура я какая-нибудь, которую учат этому долго и всерьез, а самый обычный дилетант.
Результат меня вполне удовлетворил – информации было вполне достаточно. На стенах две караулки в башнях, под ответственностью каждого наряда две стены. Те две башни, которые между ними, сейчас пусты. Одну стену я очистил, одну караулку тоже. Значит, еще четыре человека во второй караулке и трое на стенах. Одного, кстати, придется убрать, потому что остальные солдаты дрыхнут в казарме, и пройти к ней удобнее всего по стене. Остальных бы тоже – да некогда. Похоже, я все-таки не рассчитал со временем – небо медленно серело, светало здесь довольно рано. Может, просто другой часовой пояс, может, еще что, но по всему выходило, что у меня полчаса, не больше. Так что пусть живут, раз уж пошла такая пьянка. Пусть ПОКА живут, а когда начнется заваруха – все равно придется всех класть.
Коротким ударом я снова оглушил пленного, потом, подумав немного, перетянул ему рану, чтобы не истек кровью, и решительно вышел из башни. Позаимствованный в караулке плащ надежно скрывал и фигуру, и лицо, и свежесделанный обломок копья, который я прихватил с собой, поэтому караульный подпустил меня безбоязненно, а потом было уже поздно. Один удар кулаком в горло – и карьера очередного неудачливого солдата закончилась. Гортань вообще достаточно уязвима, надо лишь знать, как бить, и в этом спорт мне здорово помог. При моей нынешней силе даже не потребовалось напрягаться…
На сей раз я не пытался извращаться – просто пробил грудь трупа обломком копья так, чтобы наконечник вышел из спины, и намертво заклинил его в щели между камнями. В такой позиции труп мог стоять во вполне естественной, если смотреть издали, позе, не вызывая подозрений. В темноте сойдет, а дальше плевать.
Теперь можно было и делом заняться. Эх, жаль, что я не успевал перебить остаток караульных, но мне надо было успеть до рассвета, потому что, как только станет хоть сколь-нибудь светло, я лишусь одного из основных своих преимуществ – ночного зрения. В полумраке пусть хреново, но видеть будут все, и это создаст мне кучу проблем.
Я, если честно, очень не люблю торопиться, но сейчас приходилось спешить. В сапогах противно хлюпало, и это меня раздражало, да и демаскировать могло, но тут уж приходилось играть теми картами, которые были на руках, и постараться двигаться осторожнее, чтобы не шуметь и самому не упасть, поскользнувшись на мокрых камнях. Это снижало скорость движения, но я все же надеялся, что успею, к тому же дождь, скрывающий меня и глушащий звуки, был не только помехой, но и союзником.
Можно было, конечно, вернуться и спуститься по лестнице, которая была в башне, но там идти я, честно говоря, боялся. Ну вот глянул раз – и испугался, что с того? Узкая лестница закручивалась крутой спиралью, ступеньки были короткие и истертые, плюс непривычно маленькой высоты. С таких навернуться – раз плюнуть. Страшно представить, сколько местных кадров, перебрав вина, громыхая своим железом, скатились вниз. Нет уж, лучше я спущусь со стены по другой лестнице – она прямая и достаточно широкая. Хоть из-за поворота никто не выскочит.
Ну что же, блажен, кто верует. А еще: чему быть – того не миновать. В общем, я все-таки поскользнулся и навернулся вниз где-то с середины лестницы. Не знаю. Наверное, меня спасло то, что я не успел закрыть глаза – высота была приличная, мог бы и кости переломать, а так я видел, что меня ударит, и в результате, как и в прошлые разы, даже не почувствовал боли. Только земли полный рот набился – двор тут был редкостно грязным. Ничего, стану хозяином – наведу порядок.
Встав, я не стал терять время на отряхивание – во-первых, не было времени, во-вторых, все равно бесполезно. Инстинктивно пригнувшись, хотя при таком освещении, точнее, его отсутствии это было, наверное, глупо, я двинулся вдоль стены с таким расчетом, чтобы подобраться к казарме как можно ближе. Именно в этот момент меня едва не обнаружили.
Хорошо хоть, я услышал шум шагов первым. А может, и не первым – просто этот кадр даже не предполагал, что в замке может быть чужой, и то ли не прислушивался, то ли слышал шаги, но не обратил на них внимания. В общем, я замер, буквально распластавшись по стене и мечтая с ней слиться, стать незаметным – я бы, конечно, справился с этим мужиком (что идущий мужчина, мне было видно совершенно отчетливо), но поднялся бы шум, и это было бы для меня концом. Живо бы все проснулись, а средневековые воины, как я не раз читал, умели просыпаться и мгновенно вступать в бой. Никакое оружие не спасет – задавят толпой, и единственным шансом для меня было есть слона кусочек за кусочком или, говоря доступнее, резать их по одному.
Между тем нарушитель моих планов прошел мимо меня шагах в десяти и пошлепал по грязи в направлении неприметной деревянной будочки у стены, назначение которой сомнений не вызывало. В общем, там я его и поймал, аккуратно пришив засранца в момент его высшего напряжения. Теперь можно было заняться и казармой.
Дверь в казарму даже на скрипнула – видать, за собственным спокойствием во время сна народ здесь следил, озабоченный тем, чтобы лишний раз его не беспокоили. А вот отсутствие хоть какой-то пародии на дежурного – это уже непорядок. Хотя, может быть, именно дежурного я только что и прирезал. Не все ли равно – главное, что внутрь я зашел беспрепятственно.
В нос мне шибануло спертым воздухом, щедро приправленным ароматом потных мужских тел, вечностью нестираных портянок, едва уловимым ароматом анаши (ну, последнее и неплохо, кстати – от нее, говорят, спится лучше) и еще кучей всякой разности, которую я даже не рискнул бы классифицировать. Выражение «топор можно вешать» пришло в голову буквально после первого вдоха. Вдобавок все оглашал такой мощный храп, вырывающийся сразу из многих глоток, что даже удивительно было, зачем смазывались дверные петли – все равно никакой звук через эту шумовую завесу пробиться не смог бы.
Ну сволочи! Да за одну только необходимость работать в таких условиях вы все заслуживаете медленной и мучительной смерти! Вот только как это сделать? Почти три десятка человек! Катануть гранату – поднимется шум, да и не факт, что получится убить всех и сразу, а резать их голыми руками… Я ведь не маньяк, которого прет от массовых убийств! В схватке, сгоряча – еще куда ни шло, а вот так…
Пока сознание комплексовало, тело работало само, независимо от эмоций. Узкий тонкий нож, моей собственной ковки, идеально подходил для такой работы, главное было не промахнуться. А вот кровь из горла фонтанчиком – это уже хуже, прямо в лицо… В общем, когда я вышел из казармы, то напоминал работника скотобойни. Если дальше мое приключение пойдет по тому же сценарию, планета обезлюдеет в рекордно короткие сроки. Не то чтобы меня это сильно напрягало, но как-то не по себе становилось от перспективы остаться в гордом одиночестве.
Ну что же, вот и все – дело сделано, гарнизон замка перестал существовать. Осталась охрана на двух стенах и в караулке, человек шесть, наверное, дворяне числом четверо, они, видимо, были во внутреннем помещении замка, которое мрачной громадой высилось не так и далеко, челядь да хозяин. Все они мне были не нужны. Итак, с чего начнем?
А начать я, после секундного раздумья, решил все же с солдат. Во-первых, дворяне дрыхли и вряд ли привыкли вставать с первыми петухами, а солдаты, наоборот, бодрствовали, а во-вторых, солдат я опасался намного больше. Мало того, что они занимали господствующее положение на стенах, откуда могли стрелять и достаточно успешно, так и в бою они, скорее всего, могли оказаться опаснее дворян. От стрелы в спину я был защищен только кольчугой, которая отнюдь не обязательно выдержала бы удар арбалетного болта. А насчет схватки… Дворяне, насколько я помнил историю, были, как правило, хорошо обучены, но драться привыкли в доспехах и в основном по правилам, а вот солдат вынужден защищать свою жизнь, поэтому прием, который рыцарю покажется подлым, для солдата будет, скорее, нормой. К тому же рыцарь – это боевая единица сам по себе, а солдаты будут драться более-менее согласованно, и это я считал для себя более опасным. И потом, без доспехов рыцарь намного менее опасен, чем в доспехах, а надеть их они просто не успеют, так что выбор становился однозначен. Что же касается челяди, то меня она не интересовала вовсе.
Снаружи уже начинало светать, и эффект внезапности терялся с каждой минутой. Но все же до башни я добрался незамеченным. Открыл печально скрипнувшую дверь и зашагал наверх, нимало не скрываясь. Зачем? Уверенный, хозяйский шаг никого не насторожит, потому как все решат, что идти так может только имеющий на это право и ничего не опасающийся человек. Ну а потом будет поздно. Единственно, как я и предполагал, винтовая лестница, тем более абсолютно не освещенная, была чертовски неудобна и, кроме узких ступеней, порадовала меня и низким потолком, на котором я, кажется, стесал лбом все выступы. Однако всему приходит конец, и этой пытке – тоже.
Из четверых обернулся только один – остальные даже не пошевелились лишний раз, гады. Совсем обнаглели! Впрочем, то, что один из них все же соизволил обратить на меня внимание, ничего в раскладах не изменило – он даже рот не успел открыть, как я рубанул его мечом, снося с плеч глупую голову, и тут же ударил второго. Но вот двое других успели среагировать на свист клинка и брызги крови вполне адекватно, намного быстрее, чем я рассчитывал. Кувырком скатившись с лавок, они похватали оружие и тут же атаковали меня – один с мечом, а другой с топором на длинной рукоятке, нечто среднее между обычным топором и алебардой.
Происходи все в чистом поле, он, наверное, стал бы мне самым опасным противником, потому что мог бы доставать меня издали, пользуясь большей длиной своего оружия. Только вот здесь, в относительно небольшом помещении с низким потолком толку от его сверхтопора было немного – не размахнешься им особо.
В общем, пока он развлекался, вытаскивая свое оружие из потолочной балки, в которую вогнал его с первого же удара, я вплотную занялся его товарищем. Однако тот был тертым калачом и начал активно теснить меня, рубя мечом со все возрастающей скоростью. Только сейчас я почувствовал, насколько велика разница между нашими реконструкторами-любителями и настоящим средневековым воином, вынужденным этой железякой зарабатывать себе на жизнь. Удары сыпались на меня, казалось, отовсюду – справа, слева, сверху… Дважды он меня достал, оба раза рубящим, в левое плечо, но особого вреда мне не причинил – еще когда я делал кольчугу, то усилил наиболее уязвимые, с моей точки зрения, места стальными пластинами, и меч моего врага лишь скользил по наплечнику. Однако эти удары были достаточно болезненны, и после второго удара я понял, что еще раз – и левая рука может запросто отказать. Однако эти быстрые успехи и сгубили моего противника, потому что в третий раз я сумел блокировать направленный в то же место удар. Блокировал жестко, и в следующий миг мой противник смотрел уже на обломок меча в своей руке. Ну, а я своего шанса не упустил, и секундной задержки мне хватило. В общем, я перешагнул через труп и двинулся к его товарищу.
Схватка заняла от силы минуту, тот даже не успел освободить свое намертво застрявшее оружие. Похоже, особыми мозгами он не блистал, равно как и опытом – ему бы плюнуть на топор да схватить что-нибудь из оружия своих мертвых товарищей, а он все возился. Так бы они навалились на меня вдвоем – и все, без шансов. Правда, когда я направился к нему, он моментально сообразил, что сейчас его будут убивать. Оставив в покое свое бесполезное оружие, он отскочил назад, схватил прислоненное к стене копье и сделал быстрый и на удивление ловкий выпад.
Ну, это мы проходили – как бороться против колющих ударов, меня еще тренер по самбо учил. Шустрый дедок, он был еще из старой школы, из тех, которые начинали до войны и в которых вбивали, в том числе, и приемы борьбы с вооруженным колющим оружие противником. И, кстати, приемами использования подручных средств вроде палок он тоже владел. При этом учил он нас хорошо, стараясь передать все, что знал сам, считая, что лишних знаний не бывает. Когда он умер, за его гробом шло человек триста, не меньше…
Так вот, приемы борьбы против винтовки со штыком и против копейщика ничем принципиально не отличаются. Когда перерубить копейное древко не удалось (видимо, для этого требовались определенные навыки), я отклонил второй выпад мечом вправо, быстро шагнул вперед и достал противника слева в челюсть. Не очень технично, но вполне эффективно. Тот на миг потерял равновесие, и я, пользуясь моментом, ткнул его мечом в живот.
Вот и все. И все в почти полной тишине, нарушаемой лишь лязгом оружия. Странно, почему эти двое не закричали… Впрочем, мне это было только на руку. Добив корчащегося на полу топориста-копейщика, я вернулся к своему первому противнику, поднял обломок клинка. Да, весь в зазубринах, мой меч все же лучше… Впрочем, кто бы сомневался. А вот то, что этот мечник, наверняка неплохой и опытный, ни разу не попытался нанести колющий удар, говорило о многом. В первую очередь о том, что в местной технике таких ударов, похоже, просто не было. А раз так, то это было моим преимуществом.
Ну что же, оставались еще двое на стенах – и можно было идти разбираться с остальными. Но вот как их снять – вопрос, конечно, интересный. Нет, технически пара выстрелов из пистолета – и проблема решена, и вопрос с внезапностью тоже. Даже приглушенные дождем, звуки будут неплохо слышны, и по закону всемирного свинства наверняка найдется кто-нибудь, который услышит и встревожится. Я уже научился лихо класть противников по одному и в спину, но в лобовом бою рисковать совершенно не хотел. Нет, если кто-то считает себя героем – он может делать что угодно. Главное – не забывать, что чаще всего героями становятся посмертно, а я умирать пока не собирался. Так что требовалось найти иной вариант, и чем быстрее – тем лучше, время поджимало, и с каждой минутой становилось светлее.
Идею пристрелить часовых из арбалетов, имеющихся тут же, в караулке, я отверг сразу же, едва взглянул на эти чудища средневековой технологии. Я из них не то что выстрелить – зарядить бы их не смог просто потому, что не мог понять, как это делается. Пытливый человеческий разум, как известно, идет самым извилистым и нерациональным путем, и, глядя на тяжеленную дуру с металлическим луком на конце, я никак не мог отделаться от мысли, что имею дело как минимум с пулеметом. Во всяком случае, и по весу, и по сложности было как раз похоже.
Да уж… У наших реконструкторов агрегаты были попроще, копирующие более современные образцы из тех, что продаются в спортивных и туристических магазинах, разве что материалы старые – дерево да сталь. Да и то как сказать – сталь я им давал сам, из отбракованных образцов, и средневековой назвать ее ни у кого бы язык не повернулся. Не чудо высоких технологий, конечно, но все-таки и не средневековое барахло. Где они дерево брали – не знаю, только вот по фактуре оно куда благородней выглядело, чем местные образцы, больше напоминающие грубо обтесанные чурки. Я невеликий знаток, но как-то мне один из ролевиков на полном серьезе хвастался, что ему привезли для этого настоящую карельскую березу, а другой забацал себе резной приклад из вишневого дерева. Парнишка был рукастый, и получилось у него настоящее произведение искусства, которое приятно взять в руки и… положить на полочку, чтоб полировку не поцарапать. Хотя, конечно, смешно сравнивать эксклюзивные образцы с солдатским ширпотребом, поэтому чему удивляться. Возможно даже, что эти лишенные всяческой элегантности дуры тоже неплохо стреляют. Проблема только в том, что использовать их не получится – не умею.
Ну что же, придется по старинке, ножками да ручками, так что напялил я на себя плащ, позаимствованный у одного из убитых солдат (все равно он ему больше не потребуется, так что нечего без дела на вешалке висеть), накинул капюшон с таким расчетом, чтобы его края падали на лицо, скрывая его от посторонних глаз, и вышел на стену. Прошло совсем немного времени, но здесь уже практически рассвело. Правда, благодаря дождю стояла все та же муть, и была она как нельзя более кстати.
Быстрым шагом я подошел к часовому, стоявшему, сгорбившись, и напоминающему сейчас какую-то огромную, несуразную птицу. При моем приближении он зашевелился и гнусаво, наверное от простуды, проворчал:
– Ну наконец-то…
Это были его последние слова – обломок копья, как и в прошлый раз, очень ловко приколол стражника к камням. Оставалось только чуть-чуть придержать его за горло, чтобы он не выдал перед смертью чего-нибудь громкого. Придавая трупу позу поестественнее, я поймал себя на мысли, что мои похождения здесь все больше напоминают то ли компьютерную игру, то ли ожившую мечту маньяка, но додумать эту интересную концепцию времени решительно не хватало – у меня на очереди была следующая жертва и жесткий дефицит времени.
Последнего солдата убить было проще всего – я уже не очень старался скрываться, да и вряд ли бы это получилось. К тому же со стороны видеть меня все равно было уже некому, поэтому можно было слегка обнаглеть. К тому же, несмотря на то, что знатоком фехтования я не был, понять, как реагируют местные фехтовальщики на атаку, вполне успел. Жесткая атака – жесткий блок, или как это профессионально называется… Не знаю, да и не в названии дело, а в результате, а для него информации было достаточно. Я просто пробежал по стене, на ходу занося над головой меч. Солдат меня, естественно, увидел, но все, что у него получилось, это попытаться отбить удар меча – здесь было слишком узко для финтов и прочих танцев. В общем, он сделал то, на что я рассчитывал. Мой меч попросту перерубил его оружие, а вторым ударом я закончил нашу беседу и, оставив своего противника спокойно остывать, вернулся в башню. Пожалуй, единственное, запомнившееся в этой схватке, было то, что мой противник был неприлично бородатым.
Ну, вот и все. У меня оставалось четверо противников, вряд ли больше. Теперь можно было и шуметь, и что угодно делать – главное, не дать им времени на подготовку. Насколько я знал (опять же, по читанным мною когда-то романам), дворяне были на бой натасканы исключительно хорошо, намного лучше, чем обычные солдаты. Стало быть, все как обычно – никаких честных драк с криками и размахиванием мечами, в этом я пока, надеюсь, что пока, откровенно слаб. Нарежут ломтиками и не вспотеют. А вот интересно, пуля из «ТТ» латы пробивает? Или лучше «маузером» воспользоваться? Ладно, разберемся по ходу пьесы.
Вот с такими примерно мыслями я и двинулся вниз по лестнице, набил еще одну шишку и ужаснулся, представив, сколько народу скатилось по этим ступеням с пьяных глаз. И, кстати, вот что интересно – и ширина лестницы, и ее высота были как будто рассчитаны на мелковатых людей, ростом вряд ли выше метр шестьдесят, ну, максимум метр семьдесят. Между тем, я с моими метр восемьдесят два пока что великаном себя не чувствовал – все встреченные мною мужчины нормально укладывались в наш среднестатистический средний рост. Интересно, с чего бы такой диссонанс? И если мелковатость еще можно было понять, как я слышал, наши недокормленные предки тоже великанскими габаритами не впечатляли, то это несоответствие явно бросалось в глаза.
Впрочем, странностями можно было озаботиться и позже, сейчас меня интересовали вещи куда более прозаические. Например, как бы не загреметь по этой самой лестнице или не расшибить в очередной раз лоб. Хорошо хоть, ночное зрение помогало… Мои старания были вознаграждены сторицей – на ногах я устоял, да и об потолочный выступ ударился один-единственный раз. В общем, во двор я вышел таким, каким должен был быть перед боем – в меру целым и в меру злым.
На сей раз я решил все же не играться с железками. Сколь бы ни было хорошо мое оружие, но как приложение к мечу я стоил немногого и хорошо отдавал себе отчет в том, как рискованно полагаться только на него. К тому же, если в бою один на один я оценивал свои шансы как реальные (ну, все же и оружие у меня хорошее, и сверхскорость у меня есть), то против толпы… М-дя, не будем о грустном, а ведь достаточно схватке затянуться – и сбегутся все, кому не лень. Нет уж, нет уж, я еще жить хочу, так что не стоит ерундой заниматься. В бирюльки играть мне больше не хотелось, да и воевать, если честно, тоже – я сегодня дико устал. Настолько устал, что просто хотел упасть и не вставать как минимум сутки. Увы, эта роскошь была сейчас недостижима, точнее, достижима, но после того, как я разберусь с проблемами, и потому воевать все же придется.
Для последнего акта этой случайно получившейся пьесы я выбрал все же «маузер». Возможно, я ошибался – точные цифры из памяти вылетели и, хоть убей, не желали туда возвращаться, – но большая длина ствола должна была означать и большую скорость пули, а значит, и большую пробивную силу. Если же хоть один из моих противников успеет напялить доспехи, то не факт, что эту ходячую консервную банку удастся так вот запросто отперфорировать. Конечно, качество местного металла говорило, скорее, об обратном, но мало ли что. Лично мне почему-то сразу вспоминался фильм «Белое солнце пустыни», когда Абдулла пытался из «маузера» пробить стенку металлического бака. Результат, помнится, был плачевным… Хотя, конечно, это не показатель – такие баки делаются из очень хорошей стали. Кстати, вполне возможно, что дореволюционные были даже прочнее – во-первых, их, насколько я помню, не рассчитывали на прочность, а просто делали из более толстого металла, чтобы уж наверняка, а во-вторых, металлургия тогда имела много секретов, утерянных в более поздние времена. Ну да это непринципиально – здесь и сейчас главным был не состав металла и даже не его прочность, а простой вопрос: пробьет его пуля или нет. Выяснить это, увы, можно было только экспериментальным путем.
Почему-то именно в этот момент я вдруг с кристальной ясностью осознал, что если меня ждет неудача – то все, конец. Смахнет кто-нибудь мою дурную головенку с плеч – и будет прав просто потому, что право сильного еще никто не отменял. И личный бог мне тут не помощник, вот как раз сейчас все зависит только от меня.
В общем, я предпочел не дергаться, а потратить лишние две минуты на то, чтобы обдумать ситуацию, а потом, по результатам обдумывания, сделать определенные действия. Проще говоря, я перезарядил «маузер», сменив обычные патроны на те, что со стальным сердечником. Вернее, не совсем стальным, даже совсем не стальным, если честно.
Когда я собирался в дорогу, то не без основания предполагал, что пуля не всегда панацея. Нет, она, конечно, лечит от всех болезней, просто в поединке с закованным в панцирь рыцарем может оказаться недостаточной ее пробивная способность. Хотя, конечно, в упор «маузер» и обычными пулями способен пробить пятнадцатисантиметровый деревянный брус, но все же глодал меня червячок сомнения, сильно портя мне настроение. Тогда я и решил поискать, помимо обычных, еще и бронебойные пули – насколько я знал, они были предназначены для пробивания бронежилетов, а значит, и с доспехами проблем возникнуть было не должно. То, что пробивает современную броню, как я небезосновательно решил, вполне способно остановить и средневекового латника, так что потраченные время и деньги должны были с лихвой окупиться дополнительными боевыми возможностями. Так я и сказал недовольно ворчавшему по поводу задержки Шутнику, и тот, поворчав еще немного, вынужден был тогда согласиться. Все-таки он умный человек, в смысле бог, и карт-бланш на поиск и покупку этих патронов я все же получил.
Достать пули со стальным сердечником было достаточно просто – производились они давно, и на рынке предложение таких патронов было достаточно приличным, вот только были у этих пуль нюансы, которые мне не нравились. Ведь как, по сути, действует такая пуля? Да очень просто – при попадании в твердое препятствие свинцовая рубашка сминается, но стальной сердечник за счет своей прочности способен проткнуть довольно серьезную броню. Однако баллистика такой пули несколько хуже… да ладно, чего уж там. Препоганая баллистика у этой пули – железо легче свинца, и масса пули ниже, в результате рассеивание, особенно при стрельбе на дальние дистанции, заметно большее. К тому же, как я слышал (ну, я все же неспециалист и во многом вынужден был полагаться на слухи), бывают случаи, когда сердечник еще и не точно по центру, и тогда попасть такой пулей во что-то вообще становится задачей практически недостижимой.
Плюс к тому, эффективность такой пули весьма относительна – останавливающее действие ее мало из-за меньшей массы и практически недеформируемого сердечника. Вкупе с и без того невысоким останавливающим действием пистолетного патрона семь шестьдесят два это обстоятельство меня не слишком радовало.
Но все же Интернет – великая вещь. Не так и много покопавшись во Всемирной паутине, я нашел вариант, точнее, сразу два варианта, которые, несмотря на дороговизну, решали сразу кучу проблем. Во-первых, это были пули с сердечником из карбида вольфрама, а во-вторых, с сердечниками из обедненного урана.
Второй вариант был даже интереснее – если верить тому, что я нарыл, выходило, что такие пули за счет пирофорности, то есть способности материала к самовоспламенению в раздробленном состоянии, должны были вызывать нечто вроде микровзрывов, однако я сильно сомневался, что можно найти подобные патроны для «ТТ». Да и потом, обедненный-то он обедненный, но все же уран, то есть материал радиоактивный. Может быть, в таких количествах, да в свинцовой оболочке, он и не опасен, но вот как-то не хотелось мне таскать с собой патроны с радиацией. Все же предубеждения – великая вещь, и я отбросил всякую мысль о подобной вундервафле.
А вот патроны с сердечником из карбида вольфрама заинтересовали меня куда больше. Тяжелый, на треть тяжелее свинца, и более твердый, чем сталь, карбид вольфрама просто обязан был сделать попадание такой пули по-настоящему сокрушительным. И, главное, удалось найти того, кто производил такие пули под нужный мне патрон. В общем, деньги я потратил бешеные, но дело того стоило. Да и то сказать, не свои ведь тратил – все равно меня Шутник спонсировал, и грешно было не воспользоваться этой помощью. Так что нужные мне патроны с хитрой начинкой у меня теперь были. Немного, правда, но это ведь не для постоянного применения, а для особых случаев. Таких, например, как сейчас.
Именно эти патроны я и загнал сейчас в магазин пистолета. Теперь в моих руках было оружие, гарантированно способное уложить на месте любого противника. Держа его в опущенной руке, я вышел из башни и быстрым шагом направился к конечной цели моего нынешнего путешествия.
Дверь в центральное помещение открылась с мерзким скрипом – даже удивительно, насколько в этом замке не следили за бытовыми мелочами. Однако, несмотря на мерзкий, режущий уши звук, навстречу мне никто не вышел – похоже, местные не ожидали нападения и спокойно почивали. Скорее всего, тут многие ходили вот так, не скрываясь, поэтому скрип двери и не привлек внимания, а ведь здесь меня еще можно, наверное, было остановить. Позади двери почти сразу был широкий зал, заставленный несколькими огромными, метров по десять как минимум длиной, столами и тяжелыми лавками с тяжелыми чурками в два обхвата вместо ножек. В камине у стены еще слабо тлели угли, возле него лежали две собаки размером со среднюю кавказскую овчарку.
Вот собаки меня напрягли больше всего – во-первых, я неплохо представляю, что может сделать с человеком собака таких размеров, а во-вторых, не слишком хотелось в них стрелять. Ну что поделаешь – люблю я животных и вообще считаю, что собаки гораздо лучше и умнее человека. Может, и не всегда, конечно, но я никогда еще не встречал человека, который бы встал между мной и медведем. А вот моя собака когда-то встала, просто встала – и все. Согласитесь, это показатель. Я, конечно, предвзят… ну и хрен с ним. Имею я право на собственное мнение или как?
А вот повели они себя странно. Вместо того чтобы броситься на меня или хотя бы залаять, эти крупные, сильные звери, каждый из которых весил, наверное, не меньше, чем я, разом вскочили и вначале, вытянувшись в струнку, неотрывно следили за мной, а потом вдруг бросились в дальний от меня угол и, толкаясь, словно пытаясь спрятаться друг за другом, чуть слышно заскулили. Создавалось впечатление, что я их смертельно напугал. Интересно, с чего бы? Вроде ни на медведя, ни на тигра не тяну, да и не испугались бы они хищников. Все страньше и страньше… хотя, может, это и к лучшему – хотя бы убивать собак не придется. Ладно, решил я, будем считать это лишним доказательством моей запредельной крутизны. В конце концов, чем я круче – тем меньше шансов, что буду иметь запредельные проблемы. И вообще, кто круче – тот и прав, или, как выражался один мой знакомый, у кого армия сильнее – тот и миротворец.
Но вот что интересно – собаки меня боялись, зато кошка, которая до того сидела на балке под потолком, похоже, не обратила на меня никакого внимания. Пользуясь моментом, когда собаки ей не страшны, она бесшумно спрыгнула на стол и тут же принялась что-то лопать из оставленной на нем миски. Очень интересно – кошки ведь вроде бы намного более чуткие звери? Или я ошибаюсь?
Однако с этими странностями можно было разобраться и позже. Сейчас надо было решать более насущные вопросы, поэтому я еще раз проверил «маузер» и зашагал в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.
На лестнице мне попался какой-то изрядно потертого вида хмырь. Наверное, это был кто-то из слуг, но у меня не было времени разбираться. Честное слово, я не хотел его убивать, просто он начал уже открывать рот. Успей слуга заорать, и это изрядно подпортило бы мне игру, поэтому неловкий удар зажатым в левой руке мечом – и он, оставляя за собой красную полосу, покатился вниз по ступеням. Нельзя сказать, что я совсем не нашумел, однако никто не вышел, а значит, звук был в пределах допустимого.
На втором этаже был длинный коридор с комнатами по обе стороны. Где здесь располагались мои потенциальные враги, оставалось только гадать. Разумеется, какой-нибудь спецназовец, натасканный на штурм зданий, смог бы сориентироваться… а может, и нет. В конце концов, что я знаю про спецназ? Ладно, не суть. Главное то, что мне предстояло обыскивать комнату за комнатой, иного варианта я себе не представлял. Жалко, конечно, но приходилось признать, что я не слишком готов к таким приключениям. Ну и ладно – просто надо было играть с теми картами, которые оказались на руках. Этим я и занялся.
За первой дверью, которую я приоткрыл с максимальной осторожностью, обнаружилось нечто вроде кладовки, заваленной всяким хламом, от банальной сломанной мебели грубой работы до предметов, о назначении которых я мог только догадываться. Ну что же, очень похоже на то, что традиция перманентного бардака характерна не только для России. Это радует – в мире с менталитетом, похожим на мой собственный, гораздо легче будет обжиться. Правда, для того, чтобы обживаться, требовалось для начала просто выжить, но я все больше убеждался в мысли, что вполне способен на это, и число трупов тех, кто осмелился встать у меня на пути, говорило исключительно в пользу этой версии. Единственно, бойцы с по-настоящему серьезной подготовкой мне пока не попадались, но в ближайшее время этот пробел так или иначе должен был заполниться. Выживу сейчас – и сам черт мне не брат, отмахаюсь от кого угодно. Ну а не выживу… Тогда и горевать будет, собственно, некому, так что нечего бояться.
Вторая дверь обрадовала меня пустой комнатой с изрядным слоем пыли на грубой, но прочной мебели, третья – тоже, а вот в четвертой меня ожидал мой первый клиент, да еще и не один. В смысле, не клиентов было двое, а клиент коротал ночь в обществе прекрасной дамы. Хотя… Это, наверное, дело вкуса, но мне эта дама от слова «дам» не понравилась. Сала слишком много да и титьки такие, что коровье вымя от зависти в уголке нервно курит. Хотя, конечно, кому как, одним, таким, как я, плодам нашей цивилизации, нравятся формы изящные и фигуры спортивные, а этому конкретному типажу нравились, похоже, пышные. С учетом того, что предмет его вкуса лежал ничем не прикрытый, я смог его рассмотреть во всех деталях и прийти к выводу, что из-за женщин мы бы с этим благородным господином точно конкурировать не должны.
Ну, женщины женщинами, а дело делом. К сожалению, баба лежала неудобно. В смысле, не ей неудобно и даже не ее кавалеру, а мне, любимому – эта баба, дура толстомясая, перекрывала практически весь сектор обстрела, а сквозь нее стрелять глупо. В таком слое жира, наверное, не то что пуля – трехдюймовый снаряд застрянет. Не гранату же на них тратить. В общем, пришлось чуточку сместиться, и в этот момент под ногой скрипнула половица. Очень не вовремя.
Спал этот мужик чутко, и реакция у него была отменная. Меч в его руке оказался быстрее, чем я успел бы сказать «мама», а на ногах он был еще до того, как открыл глаза. И откуда, кстати, он этот меч извлек? В заднице, что ли, прятал? А двигается быстро, сволочь, и восьмерки крутит со скоростью, какая мне даже и не снилась. Но самое главное, его, похоже, совершенно не смущает отсутствие штанов, как, впрочем, и всей остальной одежды. Фу, извращенец! Вот ведь никогда бы не подумал, что буду с голым мужиком драться. Да ребята узнают – на смех подымут!
– Эй, мужик, – сказал я. – Брось свою железку и падай мордой вниз, на пол. Живым оставлю, обещаю.
Вместо того чтобы последовать мудрому совету (вот чес-слово, я бы не стал его убивать… наверное…), он взвыл что-то и прыгнул на меня, размахивая своей железякой…
Прав был тот, кто сказал, что добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем только добрым словом. Вот я ему сказал «лежать», а он не послушался. Всего-то один раз выстрелил – и он лежит. И даже не шевелится. И, похоже, не дышит.
А вот нечего, нечего было меня всерьез не принимать. Я ведь не Христос, всепрощение в список моих грехов не входит. И вообще, я иду взять кое-что, что у вас тут плохо лежит. А если лежит хорошо, да еще и гвоздями приколочено – оторвать и все равно взять. И всякие голые придурки с мечами мне не помеха – пришибу!
Примерно эти мысли пронеслись в моей голове, пока я оценивал ситуацию. Нудист лежал, и в его голове, точно промеж глаз, была аккуратная круглая дырочка. Совсем без крови, кстати. Даже не надо было проверять – и без того было ясно, что он мертв. Меч – простой работы, ничем не изукрашенный – валялся рядом. Надо же, он был даже короче моего, а я почему-то считал, что рыцари обязаны бегать с неподъемными двуручниками. Наверное, многочисленные фэнтезийные книги, которыми я одно время увлекался, страдали дефектами описания, или же их авторы сами плохо представляли, о чем пишут.
Та толстомясая баба смотрела на меня, и глаза ее были распахнуты так широко, что, казалось, заняли половину одутловатого лица и намерены были выпрыгнуть из глазниц. Но молчала – молодец, умная и соображает быстро. Я аккуратно поднес ствол «маузера» к губам:
– Тс-с-с…
Она испуганно закивала, прижимая руки к пышной груди. Ну что же, не стоит брать лишний грех на душу, хотя, конечно, на ней за последний день уже столько грехов накопилось, что, как говорил один киногерой, ни я не замечу, ни Аллах. Усмехнувшись, я кивнул и, подражая героям вестернов и прочих американских боевиков, крутанул пистолет на пальце.
Да уж, лучше бы я этого не делал. То ли есть какой-то секрет в том, как крутят свои револьверы ковбои, то ли их «кольты» легкие, как перышки, даже с учетом бесконечного запаса патронов, а может, просто «маузер» для таких игр не приспособлен. Не знаю, но палец я себе едва не оторвал, при всей своей нестандартной силе. Еще один урок на будущее – не выпендриваться. Но больно было зверски – даже обидно.
– Значит, так. Сидишь тихо и не высовываешься, а то убью. Поняла?
Женщина опять закивала, да так искренне, что я сразу понял – забьется в щелку и будет сидеть тихо-тихо. Вот и ладушки… Вполне удовлетворенный ситуацией, я открыл дверь и в следующий момент едва не погиб.
Как уж я, каким боковым зрением уловил движение меча – не знаю, но спасла меня только великолепная реакция. Я на нее и в прошлом-то не жаловался, а сейчас и подавно. Наверное, меня спасло то, что мой тренер по боксу, большой поклонник Мохаммеда Али, учил нас уклоняться от ударов и уделял этому, наверное, времени больше, чем собственно ударам. Не будь этого, я бы, скорее всего, постарался блокировать удар противника и почти наверняка не успел, а так тело сделало все само. Меч врага вместо того, чтобы развалить мне голову, лишь скользнул по кольчуге, но и этого хватило, чтобы сбить меня с ног.
Я перекатился назад, но рук не разжал, что, в принципе, и решило исход схватки. Не вставая, прямо с пола я всадил в уже шагнувшего ко мне и вновь заносящего меч противника три пули. Тот глухо охнул и рухнул вперед – не было никакого описанного в книгах и американских фильмах эффекта, когда человека отбрасывает назад. Он просто упал, и не успей я откатиться, то обрушился бы прямо на меня. Учитывая, что в руках у него была острая и тяжелая железяка, а сам он весил под сотню килограммов, такой встречи я вполне мог бы и не пережить.
Самое смешное, что когда я пощупал пульс, то обнаружил, что эта пиявка волосатая еще жива. Дышал, гад, что твой дельфин – пришлось добивать, благо это было несложно, однако все же не могу сказать, что такое положение вещей меня обрадовало. Останавливающее действие моих бронебойных пуль оказалось даже ниже, чем я предполагал, и это тоже следовало учесть. К тому же никаких доспехов на нем не оказалось, только нательная рубаха. Очевидно, не успел надеть – проснулся от звука выстрела и сразу бросился воевать. Кстати, а где еще двое?
Где прятались эти долбочесы, я так и не понял. Просто коридор вдруг наполнился лязгом металла и воплями. Эта парочка напала так стремительно и синхронно, что можно было не сомневаться – они не раз действовали вместе и умели прикрывать друг другу спины. Я даже ускориться не успел, только мечом отмахнулся…
Вот и вся моя хваленая вундервафля. У того, который отбил удар, меч если даже и уступал моему, то очень ненамного. Такое впечатление было, что я врезал по каменной стене. Впрочем, у моего противника ощущения должны были быть похожие, даже более неприятные – я-то был сильнее. А вот второй рубанул меня со всей силы.
Кольчуга выдержала, и поддоспешник смягчил удар, так что обошлось, похоже, без переломов – мне эти ощущения хорошо знакомы. Однако все равно рука онемела, и меч со звоном запрыгал по каменному полу. Но до момента, как тело осознает боль, еще оставалась какая-то секунда, и я кувырнулся назад, одновременно вскидывая неповрежденную правую руку с зажатым в ней «маузером».
Я, конечно, не первый меч в этом мире. Зато первый пистолет – точно! И не только первый, но и единственный, что, кстати, ничуть не ущемляет моих многочисленных достоинств. Таких, например, как умение стрелять. Два выстрела – два трупа, точнее, два полутрупа, но это ненадолго. Тому, который меня достал, пуля угодила в грудь, прикрытую кольчугой с укрепленными на ней стальными пластинами, проткнула одну из таких пластин, разворотила кольчужные кольца за ней, и бесформенным куском металла продолжила свой путь. Это я реконструирую, естественно, видеть такое просто невозможно. Однако позже, посмотрев на рану, я решил, что именно так все и было – уж больно жутко для такой маленькой пули выглядела рана.
Пробив стеганый поддоспешник (надо же, успел надеть – профессионал, уважаю), тяжелый сердечник угодил в тело, разорвал кожу и легко проник внутрь. Остановился он уже в одном из спинных ребер, раскрошив его, но не сумев вырваться наружу. Однако по дороге он успел сделать главное – в клочья разорвать аорту и тем самым поставить крест на карьере этого несомненно опасного противника. Даже удивительно, как он оставался живым еще несколько минут.
Второму повезло больше. Или меньше, но это уж с какой стороны посмотреть. Пуля попала ему в живот и, похоже, разворотила все внутренности. Против человека в доспехах бронебойная пуля работала куда эффективнее, чем против бездоспешного, и это радовало – значит, не зря старался, добывая такие патроны. Сейчас раненый лежал, скорчившись, на полу и даже не стонал – только скрипел зубами. Ну что же, есть кому вопросы задать.
– Ну что, козел, рассказывай, кто здесь из ваших еще есть? – спросил я, стараясь держаться бодро, хотя в глазах темнело от боли. Рука быстро обретала чувствительность, но лучше бы она этого не делала. Сейчас ощущения были, мягко говоря, не очень приятными.
Куда послал меня раненый, приводить не буду – это не то что писать, слушать неприятно. Пришлось заняться делом грязным, но, тем не менее, необходимым. Если конкретно, я пару раз слегка стукнул его в живот, что вызвало новую вспышку ругани, но, тем не менее, развязало пленному язык. Результат меня вполне удовлетворил – пристрелив эту парочку, я остался единоличным хозяином замка, если не считать нескольких слуг, забившихся еще с вечера в свои комнатушки, да старого мага, медленно отдающего концы в своей комнате. Очень хорошо!
Я свернул раненому шею, что было с моей стороны жестом милосердия – с такими ранениями не выживают. Второй раненый к тому времени благополучно откинул коньки сам, без посторонней помощи. Очень замечательно, теперь можно было и своими проблемами заняться.
Изорванную куртку и кольчугу я стянул с трудом, поддоспешник и рубаху – тоже. Увиденное меня, честно говоря, не обрадовало. Рука в месте удара опухла и наливалась нездоровой синевой. Ощупав ее, я в силу своих невеликих медицинских познаний сделал вывод, что перелома все же нет, зато ушиб получился знатный. Пальцы сгибались с трудом – отек пошел вниз, и они напоминали сардельки. Теперь надо было или отлеживаться, или снова сходить в туман. Если, конечно, меня туда пустят. И если то место будет лечить меня, как и прежде. В любом случае, следовало проверить, потому что на отлеживание времени не было. Но вначале все же я хотел сделать дело.
Из аптечки, которую я таскал во внутреннем кармане, можно было извлечь массу интересного. Еще бы – я взял за основу стандартную АИ-2 и творчески ее доработал. Сейчас мне нужен был промедол – хорошая штука, хотя и запрещенная к свободной продаже.
Вколов его, уже через минуту я почувствовал облегчение. Все-таки хорошая вещь – жаль, что нарики наши ее опошлили. Уже за одно это их стоило бы расстреливать, но это так, лирика. Главным было сейчас не заснуть, а то есть у промедола такое вот побочное действие, причем даже не знаю – из-за самого препарата или из-за того, что ушла боль. Чтобы не заснуть вот в эти первые минуты, надо было срочно на что-то отвлечься, поэтому я решил осмотреть трофейные мечи.
Клинки, кстати, были очень простыми, без какой-либо отделки, однако удар моего меча оставил на одном из них лишь небольшую зарубку, хотя, по идее, должен был перерубить его, как бумагу. Я отложил меч и задумался. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд – получается, я теряю свои преимущества с нереальной скоростью. Плохо, очень плохо. Теперь мне еще и придется гадать, не нарвусь ли я на противников с такими вот мечами.
Но кольчугу все же этот клинок прорубить не смог… Хорошо, что я не поддался в свое время на соблазн сделать кольчугу с короткими рукавами, как мне советовал один шибко продвинутый реконструктор, а сделал полноценную металлическую рубаху, да еще и рукава двойного плетения… или как это называется… в общем, в два слоя. Да еще и поддоспешник с длинными рукавами сделал, а не безрукавку, как многие. Получилось тяжелее, движения стали чуть скованнее, но при моей нынешней силе это не играло никакой роли. Зато надежнее. Надо мной, помню, посмеивались, но я банально прикинул, что руки – наиболее часто поражаемое место, и потому их надо беречь. Вот и пригодилось.
В этот момент меня чуть не убили еще раз. Хорошо, что я услышал за спиной шорох и мгновенно переместился. Дзен-н-нь! В щеку мне впились каменные крошки, а у самого лица блеснули четыре тонких и острых металлических зуба. В камень стены у самой моей головы ударились вилы, оружие простолюдина, не ставшее от этого менее опасным. Особенно для безоружного и бездоспешного.
Да-да, именно безоружного и бездоспешного. Все оружие, кроме «ТТ», лежало у стены вместе с кольчугой, а сам «ТТ» был в застегнутой кобуре на бедре. Не услышь я приближение своего противника – и надел бы он меня на острия, как бабочку на булавку. В результате сейчас мне пришлось танцевать, уворачиваясь от ударов, с одной работающей рукой. А ведь мне и нужна-то была несчастная пара секунд на то, чтобы расстегнуть кобуру и достать ствол. Мужик – здоровенный, толстый, хотя и бедно одетый – как будто чувствовал, что убивать меня надо до того, как я достану пистолет, и тыкал вилами с нереальной скоростью. При этом знать, что пистолет – оружие, он не мог. Или мог? Помнится, у них боевые амулеты есть очень похожие.
Как же я пожалел в тот момент, что не занимался восточными единоборствами с ударной техникой, вроде того же карате. Их ведь учат ломать твердые предметы голыми руками – во всяком случае, на всех шоу они кирпичи рубят да доски кулаками раскалывают. Увы, ни самбо, ни дзюдо, которое нам давали параллельно, благо отличия в базовой технике невелики, ни бокс подобными навыками меня не обогатили. А жаль, сейчас бы очень пригодилось, однако рефлексировать времени не было – надо было выживать.
Увернувшись от очередного удара, я исхитрился перехватить вилы здоровой рукой. Мужик дернул свой инструмент на себя… Ага, щ-щас-с… Я и с одной рукой был в разы сильнее этого козла. Р-раз! Я просто вырвал у него из руки отполированную мозолистыми руками до зеркального блеска рукоять и демонстративно сжал кулак посильнее, дробя такое податливое дерево в мелкую щепу.
Это было моей очередной ошибкой. Мужик не стал смотреть, что я там делаю, и, пока я извращался, успел сориентироваться в ситуации. Он не пытался орать или вставать в красивые стойки, как во всевозможных боевиках, а просто атаковал, и кулак его с размаху въехал мне в челюсть. Хорошо, что я боли от таких ударов не чувствую, но понять, что у моего противника за спиной неплохая школа рукопашного боя, я успел. Ничего себе слуги здесь! Или не слуги? Но тогда кто? Впрочем, этот вопрос сейчас был отнюдь не самым важным.
Вообще, меня всегда умиляли сказки об одноруких и одноногих противниках, которыми так любят кормить нас всевозможные наставления. Как говорил мой тренер: «Забудьте учебники. Отводим удар, перехватываем руку с ножом… А что в это время делает вторая рука и целых две ноги? Стоят и смотрят? Так даже если так, и головой, б…, бить можно!». Мой нынешний противник оказался живым подтверждением его правоты. За каких-то пару секунд я словил три удара, ответив лишь одним, и то вскользь. Хорошо хоть, он нож достать не догадался… О, накликал – в руке мужика серебристой рыбкой блеснула сталь, и я шарахнулся назад, уклоняясь от удара. Ни хрена себе пельмень! Он же меня на ломтики нарежет и не чихнет! С ножом знаком явно не понаслышке – вон, нож в пальцах так и мелькает, не уследишь. Мне кое-что из ножевого боя показывали, так у этого придурка лучше получалось, и по всему выходило, что шансов у меня не так и много.
Однако тут мне все же немного повезло – под ноги подвернулся какой-то железный предмет, на проверку оказавшийся мечом одного из убитых мной противников. Правда, что это меч, я сообразил, лишь пинком отправив его в своего противника. Тот уклонился с замечательной легкостью, но для меня и секундной заминки было достаточно – я отпрыгнул к куче своего снаряжения, и схватил первое, что попалось под руку. Попалась кольчуга. Лучше бы пистолет или меч, ну да ладно, кольчуга тоже сойдет.
Следующую минуту или две я провел, гоняясь за своим противником по коридору и пытаясь прихлопнуть его тяжелой железной рубахой. Она, кстати, если ее правильно держать, очень неплохо подходит для такого упражнения. Лупил я изо всех сил, так что стальные кольца, задевая за стены, выбивали целые снопы искр. Выглядело это, надо сказать, весьма эффектно, а когда я его пару раз все же достал, то с копыт он летел далече. В общем, это было очень увлекательное времяпровождение ровно до того момента, как этот хмырь, уворачиваясь, не взбежал по отвесной стене и, несмотря на избыточный вес, сделав сальто не хуже профессионального гимнаста, перепрыгнул через меня, распахав ножом попутно многострадальную левую руку. Не то чтобы очень сильно, да и неглубоко, но очень неприятно. В узком и низком коридоре такой фокус не прошел бы, но к этому моменту мы уже оказались на первом этаже, в зале, а там простора для маневра было изрядно. На руку это было не мне, а моему противнику, так что следовало заканчивать с развлечениями и постараться остаться в живых.
Вообще, если бы не тот факт, что рука была обколота обезболивающим, я бы, наверное, тут же и проиграл – болевой шок и все такое. Это только в киношных боевиках у главгероя семь дырок в заднице, а он бегает и дерется. На деле, любая царапина может всю малину испохабить, а более-менее серьезное ранение и вовсе обездвижит. Для меня это было бы верной смертью, но сейчас руку просто рвануло, и сразу потекла кровища. Паршиво… Обезболивающее обезболивающим, но так можно и кровью истечь, даже от такой вот, кажется, мелочи.
Крутанув еще раз кольчугой и заставив своего противника шарахнуться, я бегом взбежал по лестнице, слыша за спиной его натужное сопение. А вот хрен тебе, я даже без сверхскорости быстрее – нет у меня такого обширного пивного брюха, как у некоторых, не будем показывать пальцами. В общем, вбежал в первую попавшуюся комнату, захлопнул дверь, задвинул щеколду. Три удара сердца – больше не потребовалось. Когда этот хмырь врезался всей своей изрядной массой в дверь, у меня в руке уже был пистолет, и сразу после того, как щеколда не выдержала, я всадил в появившуюся передо мной тушу три пули. Кончено.
Осторожно перешагнув через даже сейчас кажущееся громадным тело, я подошел к своим вещам. Первым делом – остановить кровь. Это оказалось не так и сложно – пользуясь тем, что разрез неглубок, а обезболивание пока не прошло, я тупо сшил рану нитками – уж что-что, а иголку и нитки я с собой таскал всегда. После этого, чтоб заживало быстрее, ляпнул сверху солкосерила (хорошая штука, мне не раз в свое время помогала), перевязал, как сумел, и с трудом облачился обратно в мокрую одежду и кольчугу. Меч на пояс, пистолет в руку – все, к бою и походу готов, как говаривал, бывало, дед, морской офицер военного производства.

Сорес  
Ну что, неплохо мой подопечный справляется пока что. На четверочку примерно. По пятибалльной шкале. Стену взял по-дилетантски, но лихо. С солдатами, опять же, по-дилетантски разобрался, но сумел ведь? Сумел. И крови не боится, а это – главное. Ну и стреляет неплохо. Самая большая проблема – не добил ту жирную бабу в комнате. Нет, она не опасна, но мягкосердечность в нашем деле противопоказана. Ладно, от подобных недостатков, думаю, он быстро избавится. 
А чтобы избавлялся побыстрее, я ему дорогу в междумирье перекрою. Пускай с раненой рукой побегает, боль – хороший учитель. Глядишь, и впрямь поумнеет скорее. А помереть – не помрет, здесь и сейчас никто его убить уже не сможет, некому. 

Резус  
Очень, очень хорошо. Убийца быстро учится. Уже сейчас он переступает через трупы, как через бревна, именно это мне и надо. И умеет быстро реагировать на изменения обстановки. Странно только, что не пытается выйти в туман, подлечиться… Ладно, посмотрим, как он будет вести себя дальше – за такими глаз да глаз нужен, а то чуть контроль потеряешь, и не заметишь, как сам без головы окажешься. Человек – вообще удивительно гибкое и умеющее приспосабливаться существо. Вчера он еще боится вида простой человеческой крови, а завтра бога прирежет и не поморщится… 

Все-таки я дурак. Спрашивается: зачем мне заниматься самолечением? Надо как минимум попробовать залезть в туман – там все эти царапины должны залечиться махом. И вообще, там можно отлежаться – время в тумане идет совсем по-другому, так что стоит попробовать. Другое дело, пустят ли меня, но это, опять же, решается только опытным путем.
А еще мне вдруг страшно захотелось жрать. Именно жрать – не есть, не кушать, а набивать желудок до упора. Раньше за собой я такого не замечал. Наверное, метаболизм все-таки изменился, и сильнее, чем я думал. Это может сыграть со мной злую шутку, но потом, все потом – сейчас от метаболизма пользы больше, чем вреда.
Я решительно направился в комнату, с которой начал зачистку. Женщина все еще была там – сидела в уголке, завернувшись в одеяло и, когда я вошел и посмотрел на нее, принялась тихонько подвывать. От ужаса, наверное, однако меньше всего в тот миг меня интересовали ее жирные прелести, равно как и ее никчемная жизнь. Куда интереснее был небольшой стол, на котором лежала немудреная снедь – вареное мясо, хлеб, сыр, невероятных размеров луковица. Неочищенная, кстати, и запах от нее шел обалденно вкусный. Надо же, а я и не знал, что у меня так изменится вкус – раньше я лук терпеть не мог. Или это от голода?
Судя по набору продуктов, тот вояка, которого я здесь пристрелил, в пище был непривередлив и не слишком эстетствовал. А вот аппетитом он наверняка обладал отменным, и после постельных развлечений любил поесть. В этом мы, кстати, совпадаем. Жаль, нормальный парень – могли бы дружить…
Все, что было на столе, я сожрал в один миг, не чувствуя вкуса, но сытости это мне не принесло. Кажется, это и впрямь может стать проблемой – но пока мне было достаточно того, что в топку своего реактора я забросил очередную порцию топлива. А вот интересно, что еще сейчас в состоянии переварить мой желудок?
Что я забыл взять с собой из своего мира, так это зубочистки. Пришлось достать нож (женщина в углу буквально вмялась в стену и мелко-мелко затряслась) и отщепить от края стола небольшой кусочек. Остро заточенной щепкой я и ковырялся в зубах – они у меня всегда были так себе, а грубые мясные волокна, набившись между ними, доставили немало пренеприятнейших ощущений.
Закончив с этой малоаппетитной, но все же необходимой процедурой, я встал и решительно вышел из комнаты. Не хватало еще, чтобы были свидетели того, как я в туман лезу. Правда, прежде, чем выйти, я выхлебал все пиво из стоящего на столе кувшина. Пиво, кстати, было отличным – понимали здесь толк в выпивке, не то что наши умники, запихивающие благородный напиток в пластиковую тару.
Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, я попытался открыть окно в туман. Ага, щ-щас! Вместо привычного уже вида на сероватую муть я обнаружил перед собой лишь слабую вибрацию воздуха. Значит, не пускают. И что прикажете делать?
Вот тут меня зло и взяло. Это что же получается – я тут корячусь, мучаюсь, по морде получаю, а кто-то меня ограничивать в средствах решил? Как тот пацан сказал – второй бог? Бла-агородный? Да я же и богу этому, и всем его адептам сейчас головенки пооткручиваю. Один раз они меня попытались остановить – не вышло, так что же, думают, второй раз получится? Уроды!
Не сильно соображая, что я, собственно, делаю, на одних, можно сказать, эмоциях, я протянул руки и сунул пальцы в колеблющееся марево. Пальцы сдавило так, что я на миг испугался, как бы их просто не оторвало, однако паниковать надо было раньше, сейчас пришло время действовать. Я попытался развести руки в стороны и почувствовал сопротивление. Усилил нажим – и вдруг ощутил нечто, больше всего напоминающее по ощущениям разрыв плотной ткани. Мне даже показалось, что я услышал характерный треск. А потом передо мной начало открываться окно в мир тумана, неровное, со всплохами искр по краям. Вот так-то, боги или кто вы там. Грубая сила – это всегда аргумент, и нечего вставать на моем пути!

Сорес  
Нет, я таки не понял. Это что здесь творится? Бог я или почему? Этот умник сломал мою блокировку, как будто она была из бумаги. Я, правда, не слишком-то и напрягался, когда ее ставил, но все равно, сам факт, что кто-то способен пробивать защиту бога, напрягает. Этот пацан еще в начале пути, но сила у него уже сейчас одного порядка с моей. Хорошо, что он еще этого, похоже, не понимает, да и мастерства у него – ноль. Кстати, и не будет – Шутник ведь забыл, хе-хе, предупредить его, что если он примет знания умирающего, то не сможет усвоить больше ничего. Такого свойство магии этого мира – или медленно сам, но зато сколько сумеешь, или быстро и много, но единовременно. Так что остановишься ты в развитии, пацан, остановишься. А не то ведь и проблемой когда-нибудь можешь стать. А оно, спрашивается, мне надо? 

Резус  
Не понял юмора. Решил мой убийца наконец-то подлечиться – это нормально. Замедленная, конечно, реакция, ну да можно ее на болевой шок, психологический шок и прочие малоприятные и не слишком аппетитные реакции организма списать. Но объясните мне, почему это у него так плохо получается? Я ему не мешал, он все сделал правильно, а портал так и не открылся. 
А потом он полез его выламывать. Идиот! Я еле спас ему пальцы, без меня их просто превратило бы в кровавую кашу. И защита приличная, убийца бы ее никогда сам не взломал. Похоже, ее братишка мой поставил. С чего бы? Небось опять какую-нибудь шуточку в своем чокнутом стиле изобразить решил – любит он это дело, у хозяина своего научился. Ладно, поможем убийце – мне он нужен живой и в форме. Заодно и брату пакость сделаем. Но работать осторожно придется, теперь главное, чтобы он ничего не сообразил – наверняка ведь наблюдает и подхихикивает, скотина. А вот я сейчас убийцу энергией подкачаю хорошенько, благо проблем с совместимостью нет, и посмотрю, как ты хихикать будешь, дилетант! 
О-па, получилось. Не так и много энергии потребовалось, кстати – похоже, этот парень даже сильнее, чем я думал. Не знаю, хорошо это или плохо, надо теперь ориентироваться на ходу. Ну и ладно. Посмотрим, что он будет делать дальше. 

В этот раз в туман я вывалился, как мешок. Единственное, что радовало, – окно и не думало закрываться. И время там снова остановилось – я отчетливо видел замершего на стене таракана. Значит, снова можно было никуда не торопиться, а полежать и немного прийти в себя.
Я стянул с себя одежду – зачем надевал, спрашивается? Скатал ее, положил на землю. Кстати, на сей раз под ногами была мягкая трава. Абсолютно сухая… Интересно, из чего состоит местный туман? Явно не из воды. И, кстати, а как мне попасть к водопаду?
На этой мысли я и уснул. Просто выключился – и все. Сказалась, наверное, бессонная ночь, да и беготня с резней тоже порядком меня утомили. Так вот я и выпал из реальности, сидя возле мокрых шмоток. И пришел в себя там же, только лежа – видать, пока спал, устроился поудобнее. Хорошо хоть, время за окном так и не стало двигаться – во всяком случае, таракан сидел на том же месте.
В теле была изрядная легкость. Ничего удивительного – я стремительно терял вес. Организм терял последние остатки жира – зато мышцы явно росли и укреплялись. Пожалуй, если так пойдет дальше, скоро я смогу похвастаться мышцами серьезнее, чем у Шварценеггера. Только вот жрать опять хотелось со все возрастающей силой. Похоже, от голода я и проснулся – желудок бурчал так, что мог с успехом заменить будильник. Хорошо хоть, здесь, похоже, никого поблизости не было, а то или перепугались бы до полусмерти, или, наоборот, сбежались бы посмотреть, что за неудобоваримые звуки раздаются в тумане. Кстати, а раздаются ли? Он, похоже, гасит звуки, как метровый слой ваты.
Прежде всего я осмотрел руку. Видок у нее был не ахти, кстати. Рана затянулась, оставив на своем месте бугристый (вот тебе, придурок, иголка с ниткой) шрам. А вот ушиб так до конца и не сошел и вдобавок опять болел. Жаль, теряется здесь чувство времени. И часы, кстати, стоят – интересно, вообще здесь часы стоят или просто сломались?
В общем, сколько я проспал, было неясно, а вопрос, между тем, был очень важным. Если мало спал – значит, проблема во времени и надо еще немного посидеть-подождать. Если же много – значит, начались проблемы с регенерацией. Очень паршиво, если так. Что-то я все больше разочаровываюсь в ништяках, которые получил, переносясь в этот мир.
Я кое-как встал – мышцы затекли и подчинялись неохотно. Странно это, кстати – по идее, если туман оказывает на мой организм лечебное воздействие, то не должно ничего затекать. Или должно? Черт, я ведь не медик и в процессах, протекающих в моем организме, представление имею самое примитивное. Ладно, сейчас это было непринципиально – надо было просто разогнать кровь, а то щипало немилосердно. Несколько раз присел, сделал махи руками – нормально, только левая рука движется хреновато. Ничего, пройдет, это не смертельно, а вот то, что желудок заворчал еще сильнее, волновало меня куда больше. Что бы ни говорили всякие эстетствующие интеллигенты о том, что духовное начало у человека должно идти впереди низменных потребностей, но я предпочитаю думать о философии после хорошего обеда. А лучше после ужина. А можно и вообще не думать, но поесть надо обязательно.
Кстати, еще одна мысль мне в голову пришла и засела в ней намертво. Даже не ускоряясь, в минуты опасности я начал думать и соображать в разы быстрее, чем раньше. С чего бы? Ладно, это подождет, сейчас у меня были проблемы поважнее. Все же несуразности, похоже, стоило принимать как данность. И геморрою меньше, и для здоровья полезнее. Да и потом, умение быстро думать в момент кризиса – залог долгой и счастливой жизни.
Пару секунд подумав, я пришел к выводу, что сидеть дальше в тумане бесперспективно. Есть хотелось все больше, рука вроде не болела или, вернее, болела не сильно, так что стоило вылезать и для начала хотя бы поесть. Можно ли найти в тумане еду – фиг знает, а вот в замке наверняка что-нибудь да есть. Рассуждая таким образом, я, кривясь от отвращения, в который раз уже натянул на себя мокрую одежду и решительно полез обратно.
Как только я спрыгнул на пол, таракан на стене быстро-быстро зашевелил лапками и резво скрылся в щели. Оперативно сработал, а жаль – ориентироваться по нему было милое дело. Плюнув вслед мерзкому насекомому, я повернулся к двери, из которой только что (по меркам этого мира) вышел, и открыл дверь.
– Слышь, толстая, как тут на кухню попасть?
Вряд ли моя манера говорить была привычна женщине, однако поняла она меня с полуслова. Что интересно, соображала она быстро – видать, мозги жиром не заплыли. Буквально минуту спустя я знал и где вожделенная кухня (совсем рядом оказалась, а ведь я во время разведки и не приглядывался особо), и как туда быстрее всего попасть. Пять минут спустя я уже стоял в большом помещении с классическими плитами, котлами и прочими знакомыми по фильмам атрибутами и с удовольствием вдыхал запах жареного мяса, свежего хлеба и прочих неожиданно вкусных блюд.
Однако на сей раз я не стал терять время на то, чтобы набить желудок. Вместо этого я смел в очень кстати подвернувшуюся корзину неприличных размеров все, что попалось под руку, и открыл окно в туман. Получилось легко, я не почувствовал ни малейшего сопротивления. То ли мастерство мое росло, то ли мне просто не мешали, то и другое может только радовать.
А в тумане я устроил натуральный пир. Ел все подряд, запивал вином – и не пьянел. Похоже, мой организм переваривал все даже не в желудке, а в пищеводе. Однако через какое-то время первый голод прошел, и я снова начал чувствовать вкус пищи. Действительно, очень простая еда – никаких специй. Хорошо хоть, соль есть. Зато свежих овощей в избытке, вино, опять же, неплохое, хотя и кисловатое.
В разгар обеда, который вполне мог оказаться завтраком или ужином (уж больно у меня сбился режим), я почувствовал непонятное ощущение в левой руке. Повернулся, посмотрел, благо одежду опять скинул, и лишь присвистнул удивленно: шрам практически исчез, кровоподтек рассасывался буквально на глазах. Не знаю, насколько правильна была моя догадка, но очень похоже, что мой организм занимался регенерацией именно тогда, когда имел достаточно энергии, читай, пищи. Ну что же, любая информация в моем положении – штука ценная и важная.
После того как брюхо мое раздулось и при шлепке ладонью звуком начало ощутимо походить на барабан, меня снова начало клонить в сон. Ну что же, почему бы и нет? Раз пока я «здесь», время «там» стоит, стоит воспользоваться моментом. И потом, может, хоть немного отдохну – все же я очень устал, а в прошлый раз сон не принес мне облегчения. Видать, все силы организм бросил на то, чтобы привести мое тело в относительный порядок, а что до отдыха, так это ему по барабану… В общем, примерно на такой мысли я и заснул.
Как только я заснул, то увидел странный сон. Мужчина, чем-то неуловимо похожий на Артаса, изображение которого мне показывал Шутник, и в то же время столь же неуловимо от него отличающийся. Хотя почему неуловимо? Артас светловолосый, темноглазый, а у этого я глаз не рассмотрел, но волосы были заметно темнее и длиннее. Ну и небрит был, как сволочь. Что уж он мне там втирал, я не помню – что-то о высокой нравственности и идеалах. Честно говоря, я и не прислушивался особо – ни тем, ни другим я не страдал. В смысле, дураком себя не считаю. К тому же как-то неестественно это у него выходило, будто играл он роль, ему не свойственную и глубоко скучную. Вот вызубрил речугу и втирал – разве что не зевал во всю пасть. Так что послушал я его, послушал, да и говорю:
– Слушай, дядя, вот посмотри:
1612 – изгнание польских захватчиков;
1812 – изгнание Наполеона из России.
2012 —?. А ведь у нас как раз этот год.
Мне кажется, что в России есть традиция – каждые 200 лет выгонять п…сов из Кремля.
– Это ты к чему? – вскинул он удивленно брови.
– Это я к тому, что вали отсюда, не мешай спать.
– Да ты знаешь, кто я? – начал закипать он.
– Знаю, конечно. Ты – моя галлюцинация. Иди, иди, не мешай. Я сегодня устал зверски.
Посмотрел на меня мой глюк, посмотрел, да как рассмеется.
– Знаешь, – говорит, а сам слезы утирает, – так меня еще никто не посылал. По-всякому пытались, но так, да еще за глюк приняв, – в первый раз.
– Все бывает в первый раз, – философски ответил я. Не знаю, с чего уж меня потянуло на философию, но слова буквально перли из меня, хотя это и был всего лишь сон. – Ты мне лучше вот что скажи, раз уж уходить не хочешь, чего это вам, глюкам, от меня надо?
– В смысле?
– В прямом. Вчера один, сегодня – второй. Мне что, делать нечего – только с вашими проблемами разбираться?
– А какой был тот, что вчера приходил? – живо заинтересовался мужик. Я подумал и описал ему водопад, а потом говорю:
– Только вот сдается мне, не такой уж он и глюк. Во всяком случае, подарок мне оставил.
Мужик посмотрел на мой карман, где по-прежнему лежала шкатулка, и говорит:
– Знаешь, это – подделка. Искусная, но – подделка. Хаоса в ней не больше, чем во мне.
– А ты откуда знаешь?
– Знаю, не волнуйся. И потом, не мог тебе Хаос такое говорить. Артас – сам часть Хаоса и знает очень много. Так что развели тебя, пацан, как лоха. Кстати, какая-то функция у этой подделки все же есть, но какая – я даже представить не могу. Так что поосторожнее с такими подарками. Не знаю, кто их дарит, но начинать знакомство с обмана не есть гут.
– Ладно, учту. А сам-то ты кто?
– Догадайся, – мужик усмехнулся и повернулся ко мне спиной, явно собираясь уходить. – Будем считать это тестом на IQ.
– Ну, тогда бывай, глюк.
– И тебе тоже не исчезнуть. Свидимся еще.
– Иди-иди. Кто последним будет валить из этой страны – выключите за собой свет в аэропорту.
Мужик заржал и исчез, будто растворился. После этого я провалился в глубокий сон, и никто меня больше не беспокоил.
Проснулся я снова от голода. Не знаю уж, сколько я спал, но организм за это время спалил все, что я в него затолкал. Живот, такое чувство, прилип к позвоночнику так, что суперклей позавидует. И сушняк меня мучил, будто всю ночь пьянствовал.
Первое, что я сделал, – прополоскал рот, благо воды с собой прихватить догадался. Ощущения были, как в той поговорке: проснулся утром – головка бо-бо, в ротике ка-ка, денежки тю-тю. Противно было зверски, ну да ничего страшного, и не такое переживали.
После того как я закончил пародию на гигиенические процедуры, можно было приниматься и за еду. Влив в себя остаток вина, я доел все, что оставалось в корзине. Оставалось, кстати, довольно много, но я героически справился с задачей. Все-таки человек – это звучит гордо, и он может справиться с любой, даже самой сложной, задачей.
От сытной еды меня вновь потянуло в сон, но я себя пересилил. Наглеть-то совсем уж не надо – мало ли что. Да и глюк тот ночной не давал мне покою. Что-то слишком уж часто стала мне сниться всякая дрянь. Однако и в замок возвращаться не хотелось – наверное, я просто устал от крови. Поэтому, не слишком долго раздумывая, я решил побродить по окрестностям. Тем более что мне очень хотелось снова побывать у того водопада, а где он, я знал совершенно точно. Не знал даже, а просто чувствовал, равно как и место, где было открытое мною окно, поэтому заблудиться не боялся. Единственная мера предосторожности, которую я предпринял, – это уменьшил окно до размеров старого, еще советского пятака. Мало ли кто еще появится в этих местах и захочет пробраться в мою вотчину. Слабый через такую дырочку не пролезет, а сильный… Сильный, я думаю, и без моего окна обойдется.
Идти долго не пришлось. По субъективным ощущениям, прошло минут десять, может, чуть больше – и вот передо мной знакомое озеро и знакомый плеск воды. Как и в прошлый раз, тумана возле водопада нет и все озарено неярким, искрящимся светом, идущим от воды. От водопада из глубины озера идет свечение, которое одновременно и освещает все вокруг, и успокаивает. Черт, нравится мне это место!
Я с усилием стянул с ног мокрые сапоги, осмотрел – зрение зрением, а при свете видно все же лучше. Так и есть – пропорол. Наверное, о меч – резина вообще легко пропарывается. Хорошо, что не сильно, а еще хорошо, что в тележке, оставленной на постоялом дворе, есть запасные, но все равно приятного мало. И ноги опухать начали – походи в сырой резине, попробуй… Я пожалел, что не поступил так, как один мой знакомый, рыбак-охотник, фанат природы и горький пьяница. Он каким-то образом отодрал у сапог всю подкладку, и теперь, если что, ему достаточно вылить из сапог воду. Две минуты – и обувь сухая. Но вот – не додумал, а жалко.
Вздохнув, я сбросил верхнюю одежду, разложил на берегу портянки, сел на мягкий песок и опустил ноги в приятно-прохладную воду. Здесь было мелко, но вода сразу заискрилась, во все стороны пошли неторопливые, широкие круги, совсем как в детстве, в деревне. Откуда-то из глубины озера вынырнули мелкие рыбки и завозились в поднятой мути. Потом я ощутил легкое пощипывание – похоже, мелочь водоплавающая начала обгрызать с ног грязь и омертвевшую кожу. Я о подобном слышал – на курортах, говорят, такая процедура весьма популярна. Сам, правда, не пробовал – ну, теперь вот попробую, причем бесплатно.
Минут через десять, когда я убрал ноги из воды, они и впрямь были розовые и чистые. Хорошая штука рыботерапия, стоит иметь в виду. Но вот что интересно – портянки почти высохли. А ведь я не почувствовал ни сухости, как в пустыне, ни пустынной же жары. Очень интересно. Я пощупал поддоспешник – невероятно, он тоже стал ощутимо суше. И это при том, что оставшиеся на мне трусы высыхать не торопились. Оригинально! А еще оригинальнее то, что здесь, в тумане, мне ни разу в туалет не захотелось, хотя как раз это, возможно, и норма – все-таки организм работает совсем иначе, чем раньше.
Ну что же, может, хоть надену в кои-то веки сухую одежду. Я встал, прошелся по берегу – лепота! А вот интересно, как я сейчас выгляжу, после всех этих приключений? Зеркала-то не взял, потому как не предмет первой необходимости. И в озеро не посмотришься – вода хоть и гладкая, но мерцает, и не видно в ней ничего. Кстати, а как, интересно, она может одновременно светиться и оставаться темной? Парадокс, однако… Вот бы из нее зеркало слепить!
Я закрыл глаза и представил себе, как поднимается волна и, замерев, формирует зеркало. Если честно, то я даже не удивился, когда так и произошло. Теперь передо мной была отполированная водяная стена. Абсолютно непрозрачная и абсолютно ничего не отражающая. И что мне, спрашивается, со всей этой красотой делать?
Задумчиво почесав бровь, я представил, как на этой самой стене формируется рама, обрастает завитушками… Фигассе! Вода подчинялась мне как-то даже охотно, и на моих глазах водяная стена превратилась в стену, больше приличествующую какому-нибудь дому. Такому, в староанглийском стиле, как в наших фильмах про Шерлока Холмса. Даже какое-то подобие камина появилось, излучающего, кстати, вполне себе живой свет. Оригинально – камин из воды.
И вот над этим камином-то зеркало и висело. Огромное, круглое и на сей раз вполне себе функциональное. И я в нем отражался. Только я себя в отражении не узнал. Точнее, узнал, но только по лицу, одновременно наглому и удивленно-глупому.
Я никогда не отличался красотой фигуры. Мышцы были (у всех, кто занимается спортом и работает с металлом, они есть, а я делал и то, и другое), но этим дело и ограничивалось. А потом, когда я был обездвижен, ушли и они. Зато в талии я раздался изрядно, складочки жировые наел. Ну, они-то ушли, это я уже знал, однако сейчас в зеркале отражался совсем другой человек. Пожалуй, до Шварценеггера ему было не дотянуть, но, как я и предполагал, мышцев стало много. Только вот я предполагал, что несколько месяцев все же пройдет, а тот, кто отражался в зеркале, был мускулистым уже сейчас, причем так, будто дневал и ночевал в качалке.
Правда, устрашающей мышечной массой американского австрийца я не обладал, зато все было прорельефлено и пропорционально. Ни фига ж себе! Это выходит, пока я здесь сидел, мой организм себя не только лечил, но и перестроил полностью. Мечта любого халявщика от физкультуры – ешь да спи, и все само придет. То-то мне показалось, что в одежду я стал с трудом влезать. Думал, показалось или из-за того, что сырая, а оно вон как… ну все, теперь все женщины мои! Показалось или я и впрямь услышал ехидный смех?
Видимо, задумавшись о происшедшем и перспективах, я утратил контроль, и результат не замедлил сказаться. Стена вдруг потеряла форму и рухнула, подняв столб брызг. Кстати, импровизированный душ оказался как нельзя кстати – остудил разгоряченную голову и заставил думать, а не нарциссизмом заниматься.
Кое-как вытащив шкатулку с Зерном Хаоса, я решил внимательнее рассмотреть его. Все же глюк был ночью или не глюк, а слова его меня смутили. Раскрыл шкатулку – а Зерно вдруг вспыхнуло холодным белым пламенем. Ш-ших! И остался на дне малахитовой шкатулки курящийся дымком белый порошок. Очень интересно!
Вначале я думал выбросить ставшую ненужной безделушку, но потом раздумал. Во-первых, мало ли, вдруг пригодится, да и недешевая она, а во-вторых, мне просто не хотелось загаживать это место, поэтому, мысленно плюнув, я запихал ее обратно в карман и развалился на песке. Что сделано – то сделано, вряд ли Хаос, воплощением которого здесь был водопад, уничтожил бы частицу самого себя. А значит, не врал глюк, что-то странное происходит, и рано или поздно эту проблему придется решать.
Я отдыхал на берегу озера еще с час, а потом все же решил, что пора и честь знать. Натянул просохшую одежду, не удивляясь уже тому, что она стала тесной… Хорошо хоть, кольчуга была сделана с запасом, а не облегала тело, как некоторые, особенно девчонки, любят. В общем, оделся, поправил меч и решительно зашагал обратно.
Место нашел быстро – и чувствовал я его, и корзина рядышком стояла, никуда не делась. Очень кстати, а то я опять проголодался. Увы, я совсем забыл, что уже запихал в свой бездонный желудок все, что в ней было. Ну и ладно, переживем.
Окно открылось, стоило мне только пальцем шевельнуть. Просто замечательно! Я расширил его до своих габаритов и прошел, не пригибаясь. Очень здорово, это куда приятнее, чем пролезать, теперь так и буду делать, жить с комфортом надо.
В замке ничего не изменилось – ну еще бы, время-то здесь стояло. Вышел я снова на кухне, сожрал кусок мяса, очень кстати подвернувшийся под руку, и отправился к цели моего путешествия. Идти было, кстати, не то чтоб далеко, но проблудил я изрядно – переходы и лестницы сплетались в такой причудливый лабиринт, что любой минотавр в нем заблудится, а я вдобавок место, где лежал старый маг, представлял себе очень приблизительно. Раза три попадал в тупики, один раз едва не свалился с приличной высоты, потому как у лестницы оказались разрушены сразу две ступени. Неприятно – но не смертельно. Куда хуже было то, что время уходило, но вряд ли сейчас что-либо решали пять минут. Я пер вперед с упорством, достойным лучшего применения, и в конце-концов оно было вознаграждено. Очередная дверь открылась – и я увидел перед собой хозяина замка.
М-да… Сказать, что он плохо выглядел – значит ничего не сказать. Огромная комната, кровать без балдахина, окна закрыты ставнями, воздух спертый настолько, что топор можно вешать. Благодаря своему уникальному зрению видел я во мраке этой комнаты вполне сносно, однако противогаза у меня не было. Последнее оказалось проблемой – всюду стоял ядреный запах грязных простыней и давно не мытого человеческого тела, меня чуть не стошнило от этого. И мужчина на этой кровати лежал – очень высокий, наверное, выше меня, широкоплечий, но весь высохший. Мышц, кажется, нет вовсе – одни кости.
Вообще, как говорил незабвенный Портос, «я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде». Здесь же, такое впечатление, была как раз та ситуация – я не знаю, в каких отношениях этот человек был с остальными, встреченными мною в замке, но уж обеспечить старику какой-никакой уход можно было в любом случае. Его же, такое чувство, просто закрыли в этой комнате и оставили медленно умирать.
Да, кстати, никакой он и не старик. Присмотревшись повнимательнее, я сообразил, что хозяину замка лет сорок, вряд ли больше. Хотя в Средневековье люди жили меньше, может, у него уже и преклонный возраст… Только вот незадача – он выглядел старым не от возраста, а от истощения, уж это я определить способен.
– Ты кто?
Ну надо же! Пока я его рассматривал, хозяин замка умудрился не только меня увидеть, но и привстать. Привстать – ладно, выходит, он еще сохранил остатки сил, а отреагировать мог и на скрип плохо смазанной двери, однако, когда я сместился, он повернул голову за мной. Или у него слух, как у совы, или он меня все же видит. А ведь дверь я за собой закрыл.
Стоп. А ведь я дурак, и чтобы понять это, достаточно было внимательно посмотреть этой по недоразумению живой мумии в глаза. Зрачки были расширены настолько, что радужки видно не было. Спрашивается почему? Да потому, дурья моя башка, что он неизвестно сколько в этом помещении пролежал, и причем без света. Зрение должно было обостриться так, что кошки от зависти все до единой передохнут. Так что он меня и вправду видел, правда, неясно, насколько хорошо.
– Ты кто? – вновь спросил старик, напряженно вглядываясь в меня. Голос его был слабым и скрипучим. Ну что же, если хочет знать – пожалуй, стоит уважить. Тем более что мне стало интересно – какая хрень здесь произошла и почему в замке такой бардак?
– Наследник, не видишь, что ли?
– Нет, не вижу, – старик негромко заперхал, то ли закашлявшись, то ли засмеявшись.
– Ты еще скажи, что ослеп.
– Нет, не ослеп… Я вижу мальчишку с мечом, а наследника я не вижу.
Да уж, чувство юмора у мужика сохранилось. Видать, не все так плохо, как я думал. А может, он просто в том состоянии, когда уже все равно. Да уж, все может быть, и быть все может, и лишь того не может быть, чего совсем уж быть не может. Хотя… и это может быть. Такая вот немудреная присказка. Ладно, как говорил мой дед, «будем посмотреть и не будем загадать». Раз этот старикан решил поболтать перед смертью – поговорим. Все равно умирать он должен сам по себе. Интересно, кстати, а смерть от голода у них естественной считается?
Очевидно, этот вопрос я непроизвольно озвучил вслух, потому что старикан хрипло выдохнул:
– Ну разумеется. До меня же никто пальцем не дотронулся. Сдохну от естественных причин.
– А, ну, это замечательно. Кстати, я действительно наследник – других просто не осталось.
– И куда они делись?
– Я их убил, – просто ответил я.
– Чушь. Там были мои племянники, и двое были хорошими воинами, а двое – отличными! Ты же и меч-то толком держать не умеешь, это сразу заметно.
– Так я ведь не утверждал, что убил их честно.
– Ну да, в спину и героя можно ударить… а эти мальчики героями не были. Но тебе не уйти. В замке гарнизон, и тебя уже очень скоро будут искать. Мои племянники держали верных людей и хороших воинов.
– Не будет меня никто искать.
– Почему?
– А я их тоже убил.
Несколько секунд в комнате стояла напряженная тишина, а потом старик спросил на удивление нормальным голосом:
– Как?
– Просто. Я сильнее и быстрее любого человека, я вижу в темноте. А еще я умный, и если не могу победить честно – просто побеждаю.
Похоже, этот аргумент, честно украденный мною у великого Асприна, подействовал на хозяина замка сильнее всего. Вновь повисла пауза, а потом он сказал:
– Там, за воротами, намного больше людей… Там собрались родственнички поплоше и привели своих воинов.
– Значит, я их тоже убью.
– Ты не шутишь… Ты и впрямь веришь, что можешь убить всех.
– Я не верю – я знаю, – ответил я, хотя даже не представлял, как буду выпутываться из ситуации. Тем не менее умирающий мне поверил.
– Хорошо. Пусть будет так. Отомсти – и ты получишь мою силу.
– Не очень то вы их любите, – усмехнулся я.
– А за что любить этих ублюдков? – спросил маг неожиданно горько.
А дальше слова из него полились сплошным потоком – видимо, он очень хотел выговориться перед смертью. А я смотрел на него, слушал и поражался. Нет, в людей и их благодарность я не верил никогда, точнее, с того самого момента, как стал хоть что-то соображать, но здесь подлость громоздилась на подлости, да так, что становилось страшно.
Вроде бы ничем не примечательная история. Жил-был маг. Самый обычный черный маг. Уважаемый человек, между прочим. Кстати, черный маг (ну не удержался я, спросил) – это, оказывается, не синоним зла. Черный – значит, специализирующийся на неорганике, во всяком случае, это я для себя так перевел. То есть то, что в наших фэнтэзюхах называют силами стихий – земля, вода, воздух и огонь. А белые – это, соответственно, те, кто занимается органикой, то есть целители, менталисты (хотя управление сознанием – это вещь отдельная и до конца не познанная, но адептов этой хитрой специализации традиционно считают «белыми»), спецы по живой природе, занимающиеся животными и растениями, и, как ни странно, некроманты. Так что нет никакой доброй и злой магии, есть добрые и злые люди, а уж чем они занимаются при этом – дело десятое. К примеру, те же некроманты могут поднять мертвеца и заставить его напасть на другого человека, а могут приказать построить дом. Или, другой вариант, искусственно поддерживать жизнь в умирающем, пока целитель его лечит. В общем, вариантов масса, и действительность приобретает иной раз такие неожиданные формы, что никакой фантазии не хватит для того, чтобы их представить. Хотя, разумеется, чаще всего и добро, и зло куда банальнее.
Так вот, жил-был маг, специалист в огненной стихии, хотя это, конечно, условности. Четкой грани и узкой специализации, как у белых, черные не имеют, просто кому что больше нравится. Данному конкретному магу ничего не стоило, к примеру, разжечь пожар, раздуть его ветром, а потом погасить, вызвав дождь. Просто огонь ему был интереснее всего, и, соответственно, в управлении этой стихией он достиг немалого мастерства.
От других таких же магов он мало чем отличался – разве, пожалуй, тем, что был достаточно богат уже с детства. Магов в мире не то чтобы очень много, но конкуренция среди них серьезная, и, чтобы добиться богатства и положения в обществе, надо не просто быть магом – надо быть сильным магом. Ему же не надо было бороться за место под солнцем – он уже с детства был и богат, и знатен. Однако и это не слишком выделяло его среди других магов – те, кто получил свое положение по наследству, не были многочисленны, но не были и редкостью. В общем, человек как человек, точнее, маг как маг.
И его карьера была самой обычной. Вначале Гектор (да-да, тезка того самого героя Троянской войны, что был, на мой взгляд, наиболее достойным из всех павших в той легендарной резне) воспитывался в этом самом замке, в самой обычной семье феодала средней руки. Не самое богатое детство, конечно, но и не бедное, грешно жаловаться. Родители дали детям, двум мальчикам и трем девочкам, вполне достойное их происхождения воспитание и начальное образование. Впрочем, в этом мире для большинства дворян умения читать, писать и считать (часто на пальцах) было вполне достаточно. Простолюдины обходились и без этого.
У троих ребят, мальчика и двух девочек, с возрастом обнаружился магический дар – так, ничего особенного и даже ничего неожиданного. В конце концов, у их деда, погибшего не так давно в одной из бесчисленных междоусобных войн, тоже был дар, так почему его не может быть у внуков? Слабенький дар – вовсе не редкость.
Однако дар у мальчишки оказался отнюдь не слабым. Не сильным, в архимаги не вылезти, хоть наизнанку вывернись, но и не слабым, при должном развитии из него вполне мог получиться маг средней руки. Подумав, родители отправили его учиться в столицу, в Школу магии, благо обучение в ней было бесплатным. Главное, чтобы способности позволяли.
Способности Гектора позволяли обучаться в школе, а живой ум, усидчивость и некоторая толика удачи дали возможность окончить обучение без больших потерь и не вписаться в печальную статистику тех, кто это обучение не прошел. Таких, кстати, хватало – кто-то, не справившись с нагрузками или просто не имея достаточного ума, отчислялся (пять процентов), кто-то пережигал по неопытности свой дар (семь процентов), кто-то погибал из-за несчастного случая (тридцать два процента). Гектор справился.
Дар его сестер, кстати, никто даже не пытался ни оценить, ни развить. Зачем девушке из хорошей семьи еще и магия? Их задача замуж выйти да наследников нарожать. Нет, конечно, бывали и женщины-маги, но то были, как правило, выходцы из небогатых семей, ценой невероятных усилий пробивающиеся наверх, а среди обеспеченных дворянских семей учить девушек магии было не принято.
Неглупый парень, потомственный дворянин с родословной длиннее, чем у короля, неплохой маг, уверенно закончивший обучение – что это такое? Правильно, это – готовая заготовка для государственной службы, в том числе, для секретной. Как я понял из сбивчивого рассказа мага, после окончания пятилетнего курса обучения он получил предложение, от которого, подумав, не стал отказываться. А что, спрашивается, отказываться, если все равно особых перспектив не было? Наследовал имение его старший брат, а Гектору светила небольшая рента, обеспечивающая, правда, достойное существование, и пробиваться в жизни предстояло самому. Государственная служба в такой ситуации – не худший вариант, а с учетом того, что в Средневековье взрослели быстро, вообще вариант хороший. Во всяком случае, если себя показать сумеешь, то перспективный и денежный. А что еще молодому дворянину надо? Разве что публичной славы и признания, ну да это больше для не слишком одаренных умом, а власть и прочие возвышенные до заоблачных круч материи, как правило, начинают интересовать людей в несколько более солидном возрасте. Так что ломался пацан, как монашка перед дворянином, недолго – ровно столько, сколько требовали приличия. Три дня раздумий в компании с бутылками хорошего вина за королевский счет – и постоянно нуждающаяся в подпитке свежими и преданными телами и душами государственная машина пополнилась еще одним винтиком, сделанным, кстати, отнюдь не из бросового металла.
Так начался его путь служения отечеству в конторе, которая, насколько я мог понять, была аналогом то ли КГБ, то ли ЦРУ, то ли ГРУ… А может, она исполняла обязанности и этих контор, и еще каких-то, о которых я даже не слышал. Ведь смешно считать, что обывателю может быть известно что-то серьезное, а я, как ни крути, оставался банальным обывателем, так что какие еще существуют спецслужбы кроме тех, что на слуху, не знал, да и не интересовался ими. Впрочем, неважно.
Жизнь у парнишки была, что называется, нескучная. Гектор по молодости, как и положено, заносил хвосты своим старшим и более опытным коллегам, однако достаточно скоро его пустили в свободное плавание. Ну а дальше началась жизнь, полная приключений – то, чего одним всегда не хватает и чего другие стараются по возможности избежать.
Гектор был умным, но он был и молодым, и амбициозным, поэтому каким-то образом все же сумел пройти по лезвию ножа, не порезавшись, и годам к тридцати стал неким аналогом Джеймса Бонда и Штирлица в одном флаконе. Хотя нет, про Штирлица я, пожалуй, загнул – наш штандартенфюрер куда как покруче будет, такое глубокое внедрение мало кому по плечу. Скорее, все же аналог шустрого и любвеобильного англичанина, в средневековой, разумеется, ипостаси. Выкрасть секретные документы, соблазнить красотку из гарема, чтобы ее всю оставшуюся жизнь шантажировать можно было, или там прирезать кого втихую (ох, простите, оказаться первым на месте несчастного случая) – это как раз к нему. Такими вот тяжкими подвигами на благо родного королевства ушлый маг и занимался.
Ну, конечно, не так и плохо занимался, да и себя не забывал – с деньгами, как и в любой серьезной спецслужбе, проблем не было. К тому же, как я понял, крутил он и на стороне кое-какие гешефты, на которые начальство смотрело сквозь пальцы. Это у них было практически официальным способом пополнить свою личную мошну, ну да во все времена спецагенты имели какие-то привилегии. Не за «спасибо» же они постоянно шкурой рискуют – вот им и прощают намного больше, чем обычным людям. Правда, если что, и спрашивают с них куда строже.
Однако Гектор и тут умел находить золотую середину, не обижая себя и в то же время блюдя интересы государства. У начальства он был на хорошем счету, не в последнюю очередь еще и потому, что не пытался никого подсидеть. Оперативная работа нравилась ему куда больше, чем протирание кресла, пусть даже весьма дорогого и удобного. В общем, золотой фонд любой службы – грамотный специалист без особых запросов. Ну, это так казалось, правда – на самом деле запросы у Гектора, конечно, были, но, как он рассудил, садиться на кабинетную работу стоит, когда кроме грелки под задницу ничего уже и не хочется. Да и высот особых достичь, как оказалось, на государственной службе не так просто, как виделось вначале. Самые теплые места давным-давно расхватаны или королевской родней, или людьми с немалыми связями при дворе, так что свернуть шею в этом гадюшнике было, наверное, даже проще, чем на какой-нибудь войне.
А пока молодость еще заставляла организм подбрасывать в кровь новые и новые порции адреналина (маг, конечно, выразился иначе, но по смыслу я заподозрил, что с годами он стал самым обыкновенным адреналиновым наркоманом), Гектор объездил почти весь континент и даже большую часть островов, которые вокруг этого континента имелись. Вдобавок к тем навыкам, которые он приобрел в начале своего пути, а позже развил, когда его натаскивали для новой работы, маг научился еще очень и очень многому. И в магии подтянулся сильно, и в мастерстве владения оружием. А что – там увидел, там подсмотрел, у того книжку спер… Если есть хорошая база, нанизать на нее свежие умения не так и сложно, а школа, пройденная когда-то Гектором, была не просто хорошей – отличной!
Однако и связи с родней маг не терял. С сестрами, правда, общался мало – те повыходили замуж, разъехались… К тому же, они были намного старше Гектора, и это тоже не добавляло живости общению. Хотя, конечно, он и не забывал о них, периодически помогая одной деньгами (ну, неудачно она вышла замуж, ее муж разорился в одночасье, погорев на неумелых земельных спекуляциях – бывает), а двум другим – связями. Проще говоря, пристроил их детей на теплые места. Родная кровь, как ни крути, а кому в нашей жизни доверять и помогать, если не ближайшим родственникам?
С братом ему было несколько проще – разница в два года с определенного возраста не чувствуется. К тому же, брат никогда и ничего у него не просил – умный человек, он сохранил и преумножил отцовское богатство, умело ведя дела и удачно вложив деньги, свои и Гектора, в торговлю. К тому же, помимо этого брат еще и подвизался некоторым образом на государственной службе, официально занимаясь поставками в армию фуража и амуниции. Ну а покажите мне хоть одного бедствующего интенданта – я вам в лицо рассмеюсь. Вот и получилось, что ладили братья неплохо – во всяком случае, серьезных противоречий между ними не возникало.
Однако такая вот… ну, не идиллия, а нормальная жизнь (ха, нормальная, один брат – шпион, другой – под его прикрытием и, наверняка пользуясь его же секретными данными, на вполне законных основаниях приворовывает) продолжалась недолго. Средневековье – это еще и время постоянных войн, иногда мелких, междоусобных, а иногда и больших, с тотальной мобилизацией. Так получилось и здесь.
Ну, поцапались с соседями, всерьез поцапались – бывает. Причем сами пальцы гнули, да так, что хрен бы кто стерпел. Я бы и сам не стерпел, кстати. А вот то, что у соседа территории втрое и населения вдвое, – не подумали. С сильными лучше дружить, но эта здравая идея родилась почему-то слишком поздно. Умная мысля приходит опосля – это, наверное, для всех миров справедливо. В общем, когда три лязгающие металлом колонны вражеских рыцарей вломились на территорию страны, разрезая ее на части, сладко не пришлось никому. Ну а собирая войска, гребли всех, так что честный интендант во главе своей невеликой дружины оказался в первых рядах, когда король решился все же на генеральное сражение.
Брат Гектора в той битве погиб. Не то чтобы глупо или бездарно… он честно сражался во главе своих людей и командовал ими не блестяще, но вполне грамотно. Ничего удивительного, кстати, в Средневековье, где смерть – обыденность, трусов немного, а честь, особенно в дворянской среде, не пустой звук. Каждый дворянин с детства – воин, это результат общепринятого воспитания, и каждый дворянин – компетентный офицер. Однако такие вот подготовленные с детства профессионалы находятся по обе стороны фронта, и в битве на первые роли выходят другие факторы. Такие, например, как банальная численность. А вот с численностью у обороняющихся были проблемы.
Что может натворить хороший полководец, имея под рукой армию? Да устроить большой тарарам и, если получится, победить. Что может натворить хороший полководец, имея армию более сильную, чем у противника? Победить, естественно. А что он может, если полководец противника еще и, скажем так, не слишком опытен? Правильно, учинить жуткий разгром. Король государства-агрессора (хотя кто уж там первый начал – пес знает) был талантлив как полководец, имел полуторакратное преимущество в людях и противника, который никогда всерьез не воевал и опыта, соответственно, не имел. Ну, молодой еще, на трон полгода как сел – вот и наворотил дел. Король наворотил делов-то… А тем, кто оказался с оружием в руках на поле боя, пришлось за его ошибки отдуваться.
Правда, в этот конкретный исторический период была, на мой взгляд, некая доля справедливости в том, что полководец сражался во главе своих войск и, случись что, разделял их судьбу. В общем, молодого короля вынесли с поля боя с обломком копья в плече, но все же короля лучше охраняли, вокруг него стеной встали отлично подготовленные и вооруженные телохранители. Спасли, в общем, самодержца. А тем воинам, которые с первой минуты боя рубились в первых рядах, пришлось намного хуже, и мало кто из них ушел тогда живым.
Вот и брату Гектора не повезло. Правда, по неписаным законам этого мира, обе стороны потом без проблем смогли вывезти и похоронить своих павших, но это было для Гектора слабым утешением. Хотя, что уж тут поделать – судьба, от которой, как известно, не убежишь. В нее здесь верили намного больше, чем у нас. Я слыхал и раньше, что Средневековье воспитывает в людях фатализм, и сейчас мог в этом убедиться.
Однако и безнаказанным оставить такое положение вещей Гектор не захотел, и так уж получилось, что со своей личной местью стал спасителем государства. Проще говоря, он, воспользовавшись своими навыками разведчика, проник ночью на территорию вражеского лагеря и подкараулил их короля в том месте, куда даже монаршая особа ходит пешком и, что характерно, в гордом одиночестве. Ну а дальнейшее было уже делом техники, главное – не оставить следов и придать смерти видимость естественной, что избавляло от многих проблем в дальнейшем. Ведь когда короля убивают, за это надо мстить, и его подданные, сплотившись в едином порыве, устраивают грандиозную резню, а потом уже начинают бороться, в зависимости от ситуации, за власть или за место при наследнике. А когда король умер «сам» (ну, он не молоденький был, вот сердечко-то и прихватило), то вначале начался дележ, и про войну все как-то забыли. Ну а разгромленный, но не уничтоженный противник этим воспользовался и, собрав остатки сил, сумел выбить потерявшего централизованное управление противника за пределы своих земель. Издержки феодализма, точнее, феодальной раздробленности – каждый дворянин сам себе господин, и как только исчезает тот, кто по той или иной причине является авторитетом для всех, состоящая из дворянских отрядов армия мгновенно превращается в толпу. Бить толпу, как известно, намного проще, чем организованную армию – это азбука, вот и получилось то, что получилось. В общем, отбились, хотя вытеснить врага за пределы своей земли сумели тогда с невероятным трудом.
Причину смерти короля враждебного государства знал только Гектор – быть героем, конечно, здорово, но быть мертвым героем перспектива не из приятных. Знает двое – знает и свинья, а как только станет известно, кто же подло убил монарха, пусть и вражеского, за голову убийцы нельзя будет дать и медяка. Так что Гектор предпочел молчать и о своем выборе не жалел – все-таки он был профессионалом.
А со службы он ушел – опротивело все как-то. Смешно, но брат, зануда и домосед, был одним из тех якорей, что привязывали его к этой жизни. И Гектор вернулся в родной дом, где все напоминало о нем – наследников брат не оставил, жена его умерла, поэтому замок со всеми землями перешел в собственность отставного шпиона. Сестры, правда, тоже имели на наследство некоторые виды, но Гектор лохом не был, а потому, считая, что и без того немало помог (и продолжал помогать) и сестрам, и племянникам, делиться с ними не собирался. Покровители в столице у него были, и родственничкам пришлось дать задний ход, чтобы не получить по голове.
С родственниками жены брата (Гектор так и сказал – «жены брата», не прибегая к терминологии, подобной нашей, вроде теща-сноха-золовка, возможно, потому, что привык формулировать свои мысли немного бюрократически, а возможно, потому, что их обычаи несколько отличались от наших) дело обстояло еще проще. Какие-то права на наследство они по закону имели, но благоразумно решили не связываться. Нашлись доброхоты (конечно, нашлись – Гектор сам попросил пару знакомых об этой маленькой услуге), которые донесли между делом до ушей этих новоявленных родственничков, что граф ведь и на дуэль вызвать может, а рубака он знатный. Так что десять лет назад Гектор остался единственным владельцем замка и окружающих его земель. И, самое интересное, совесть его ничуть не мучила – с чего бы?
Так что осел Гектор в родных местах и жил себе спокойно – умный был мужик и решительный, повидавший мир и многому научившийся, это ему здорово помогло, особенно на первых порах. А еще ему помогало то, что он не боялся крови, ни своей, ни чужой. Особенно чужой. И, когда требовалось, готов был ее лить, как американские захватчики, баррелями.
Для начала он железной рукой навел порядок, попросту истребив многочисленных разбойников, расплодившихся во время войны. Потом навел порядок в крайне запутанной системе налогообложения, что дало ему немалый прирост доходов, а с крестьян при этом, что интересно, драть стали намного меньше. И всего-то пришлось пару своих же мытарей повесить. Несколько раз с соседями конфликтовал, но, будучи человеком хорошо подготовленным во всех смыслах и воякой опытным, громил их, что называется, «малой кровью, на чужой территории», имея с войн неплохие бонусы. Словом, преуспевающий феодал, иначе и не скажешь. И явно герой не нашего времени, в котором уже скоро не протолкнуться будет от метроайфонсексуалов.
Женился. Дважды. В первый раз неудачно, хотя и по любви – жена подхватила какую-то заразу и умерла от горячки. Целитель не успел буквально на пару часов, а сам Гектор, будучи черным магом, целительством не владел в принципе. От первого брака у него остался сын.
Второй раз он женился примерно через три года. Вторая жена… Ну, про нее разговор особый, хотя вначале она была, а может, просто казалась женщиной во всех отношениях положительной.
Идиллия кончилась несколько месяцев назад, когда о Гекторе вспомнила родная контора. Как известно, из нее уходят только вперед ногами, и это оказалось справедливо не только для нашего родного ФСБ – наверное, это правило вообще универсальное для всех миров. И пришлось Гектору срываться с места и ехать…
Куда он ездил и что творил, старый маг так мне и не сказал. Выдал только «тебе-то какая разница» и замолчал. Не хочет – не надо, любопытно, конечно, но не более. Молчал он, правда, долго, и я уже начал опасаться, что он все же решил окочуриться, но маг до такой мелкой пакости, видимо, решил не опускаться и, собравшись с силами, продолжил свой рассказ.
Из той поездки он вернулся, вымотанный и физически, и магически. Настолько вымотанный, что и магией пользоваться не мог. Я, конечно, не врач, но, полагаю, нервное истощение – самое точное определение его состояния. А дома его уже ждали. Супруга ждала, а с ней парочка его племяшей, которых он сам же в люди вывел. Чуть погодя подъехали еще двое, но приехали вовсе не затем, чтобы пообщаться с любимым дядюшкой. Нет, все было намного проще и банальнее.
Откуда вся эта шваль узнала, в каком он будет состоянии, Гектор не мог сказать ничего. Но вот знали, сволочи! А любимая супруга, что называется, обеспечила доступ. И племяннички заявились, чтобы поделить его, Гектора, земли, а заодно и знания магические прикарманить – один из них обладал кое-какими способностями. Только вот дурак он… был. Знания-то, может, из умирающего он выкачать бы и сумел, только вот для того, чтобы ими воспользоваться, нужно силы побольше, чем у этого сопляка. Впрочем, неважно. Что с этого поимела бы дражайшая супруга, Гектор не знал, но наверняка поимела бы, тут уж к бабке не ходи. Не от большой же любви к искусству она так рисковала.
Да уж, спаси меня, Боже, от друзей, а от врагов я уж как-нибудь и сам избавлюсь. Кажется, именно так говаривал принц в книге великого итальянского сказочника? Мудрая мысль. От врагов Гектор избавился сам, а свои, родная, можно сказать, кровь, пришли и в спину ударили. Ну, что поделаешь, предает только свой. Друзья – они часто фальшивые, а враги – они всегда настоящие. Тоже, кстати, не моя мысль, то ли слышал, то ли читал где-то, но все равно сказано верно.
Так что уложили его в кровать, заперли дверь и стали ждать, когда он тихо-мирно, естественной, заметьте, смертью скончается. Это им сразу два плюса давало – и магию на халяву, и перед королевским судьей, если что, потом с самым честным лицом сказать можно, что они к дядюшке даже пальцем не прикасались, любая магическая проверка это подтвердит. А чтобы этот самый дядюшка финт какой не выкинул, кто ж его, шпиона, знает, какие у него хитрости в голове и кинжалы в заднице имеются, взяли его сына в заложники, тем более что имели для этого все возможности – прибыли-то не одни, а с дружинами. Гектор насчет их облико морале никаких иллюзий не имел, но все равно в глубине души надеялся на что-то, да и сделать ничего все равно не мог. Понимал: как только умрет он, умрет и мальчишка. И все равно надеялся, что что-нибудь случится. Ну и вот, дождался – с его племянниками случился я.
Тут я спросил, а что за толпа собралась у стен замка и где, простите, его собственная дружина. Маг покряхтел, но все же с неохотой и каким-то смущением признался, что дружину его повязали ночью, прямо в казармах, и сейчас она находится все в том же лагере у ворот под охраной. Проще, конечно, было бы их всех перерезать, но, видимо, имелись у победителей на этот счет какие-то свои соображения. Охраняют же людей графа те, кто прибыл с его более дальними родственниками, – шила в мешке не утаишь, так что они тоже решили принять участие в дележе. Только вот припозднились малость. Впрочем, им наверняка кинут что-нибудь, как собаке кость. Не зря же они тащились сюда, в такую даль, поэтому их люди охраняли пленных с должным усердием.
Да уж, история мерзкая получилась. И хороший пример того, насколько сильна может быть человеческая ненависть. Ведь ради того, чтобы отомстить, маг готов отдать последнее, что у него осталось, – свои знания. Правда, может быть, он ждет, что в качестве благодарности я вытащу его сына? Может, и так, однако же молчит. Ну ладно, это его заморочки, а мне-то что теперь прикажете делать? Как-то не комильфо продолжить дело этих ублюдков – я, конечно, не светоч добродетели, но и со стариками воевать почему-то не привык. Повернуться и уйти? А зачем тогда я сюда пер да трупы штабелями громоздил? Зря, что ли? Пфе! Я зря да просто так никогда и ничего не делал и делать не собираюсь. Нет уж, так просто вам, господа, от меня не отделаться. В крайнем случае, получу еще какой-никакой опыт в резьбе по чужим костям, благо к крови за последнее время притерпелся.
Я решительно вскрыл свою многострадальную аптечку, выудил из нее шприц и ампулу с глюкозой. Конечно, я не медик, но, насколько хватает моих скудных познаний, это должно помочь и малость подзадержать лежащий передо мной полутруп на этой стороне бытия. Ну а если я ошибаюсь, хуже ему все равно не будет.
– Ну что, – говорю, – дедуль, не дергайся – сейчас будет немножко больно, зато жив останешься.
Он даже охнуть не успел, как я ему в вену содержимое шприца вкатил. А пока он в себя приходил, я подошел к окну, распахнул ставни. Мама дорогая, а ведь уже совсем светло!
– Зачем?..
– Что? – я обернулся.
– Почему ты мне помогаешь?
– Считай, что это моя прихоть. Лежи уж, ладно. Слугам твоим доверять можно? Хотя что я спрашиваю – нет, конечно.
Зло ругаясь мысленно на собственную мягкотелость, я отправился в ближайшую комнату. Там наверняка должен быть шнурок, звонок… да что угодно. Короче, потяни, деточка, за веревочку – и примчится, повизгивая от нетерпения, дежурный халдей. К умирающему хозяину не прибежит, разумеется, а вот к высоким гостям – всенепременно. А там я. Тоже гость, и тоже высокий, выше облаков, круче обрыва… Правда, на полдороге я остановился, вернулся и спросил у хозяина замка, так ли это. Оказалось, угадал – и впрямь веревка, только соединенная не с колокольчиком, а с магической сигнализацией. Тем лучше.
Рожу примчавшегося на зов слуги, одетого в какое-то подобие ливреи, описать довольно сложно. Пожалуй, нечто подобное было на картине с многозначительным названием «Не ждали». Для закрепления эффекта я слегка тюкнул его кулаком по голове. Слегка – это чтобы не покалечить, но он все равно свел глаза к переносице и мешком осел на пол. Правда, в мои планы оставлять его отдыхать не входило, поэтому я вылил на него пару литров тепловатой и затхлой воды из кстати подвернувшегося кувшина, поднял его на ноги и малость встряхнул. Что интересно, подействовало, и неплохо – в себя он пришел моментально. Задергался, заморгал, правда, пока еще явно не понимая, что же случилось, пришлось тряхнуть его еще разок.
– Значит так, каз-зел, – негромко, но очень доходчиво сказал я, увидев, что взгляд пленного стал осмысленным. – Хочешь умереть медленно и очень больно?
Тот замотал головой с таким усердием, что я подумал – оторвется. Ну и хрен бы с ней, конечно, жалко этого хмыря мне не было ну ни капельки, однако без головы все остальные функции этого никчемного организма тоже выключатся. Конечно, вместо них включится очень полезная функция разложения, но мне она сейчас не была нужна ни капельки. Этот препустой человечишка нужен мне был живым и, что немаловажно, относительно здоровым, поэтому я переборол острое желание свернуть ему шею. Вместо этого я поднял его на вытянутой руке и зашагал в комнату Гектора. Очевидно, халдея настолько впечатлил такой способ передвижения, что он даже не пытался протестовать. Вместо этого он покорно висел в моей руке и начал все сильнее и сильнее пахнуть.
Пинком распахнув дверь в комнату графа, я обнаружил, что тот выглядит уже малость поживее. Стало быть, подействовал мой укол. Замечательно! Ну что же, теперь можно и делами заняться.
– Слушайте, ваше графство, этот организм вам знаком? – спросил я, встряхивая безвольно повисшее тулово. Довольно упитанное, кстати, тулово. Взять бы его, да сало-то лишнее срезать. Без наркоза желательно.
Маг внимательно посмотрел на моего пленника и улыбнулся настолько радостно, что я сразу понял – будь дело у нас, слуга в лучшем случае немедленно отправился бы север от снега расчищать до конца своей короткой и несчастливой жизни. Здесь же… Ну, откуда я знаю, какие меры воздействия на предателей в этом мире предусмотрены. Хотя, судя по тому, как у пленного начали закатываться глаза, он в красках представил, что его ждет. Очень похоже, что ничего хорошего. Теперь он, думается, не знал уже, кого ему следует больше бояться – меня или своего хозяина.
– Значит, так, урод, – я решительно перехватил инициативу, – жить хочешь? Вижу, что хочешь. Так вот, у тебя сейчас очень мало вариантов. Я только что поубивал всех, кто сидел в этом замке, а сейчас пойду и перережу тех, кто расположился снаружи. Если я не вернусь, ты умрешь. Если умрет граф, ты тоже умрешь, когда я вернусь, только намного больнее. И не сбежишь, маячок я на тебя уже повесил, так что на краю света найду. Если же граф умрет, а я не вернусь, ты умрешь от посмертного проклятия. Знаешь, что это такое?
Закивал! Надо же, истово как закивал-то! Явно знает. Поразительно, я сам не знаю, придумал только что, а он – знает. Что же, это очень хорошо, даже очень хорошо, как любил говорить Буратино в фильме имени себя. Или в сказке? Не помню уже…
Как бы то ни было, со страшилкой я, похоже, угадал, да и с маячком, который не то что ставить не умел, но и вовсе минуту назад придумал, тоже. Улыбнувшись враз побледневшему халдею (надо же, а я думал, сильнее побледнеть просто невозможно… выходит, ошибся), я щелкнул зубами, вызвав у него очередной приступ паники, и продолжил свой монолог:
– Ну, раз глубину своего падения и сопутствующие ему риски ты осознал, то понимаешь, наверное, что единственный шанс для тебя – вымолить прощение у хозяина. В общем, когда я вернусь – тогда и займусь твоей судьбой. Командуйте, граф, а я пойду, поиграю в героя.
На этой минорной ноте я вышел, оставив сладкую парочку саму разбираться в своих взаимоотношениях. Не удивлюсь, если когда вернусь, то обнаружу, что маг сношает слугу и в прямом, и в переносном смысле, однако это меня не слишком беспокоило. Куда больше я опасался, что граф загнется от слабости. Впрочем, слуга с перепугу наверняка из кожи вывернется, но обеспечит ему необходимый уход. Старик (да какой он, если вдуматься, старик – как я понял, ему полтинника еще не было) умирать отнюдь не хочет, а против искреннего желания выжить медицина, как известно, бессильна.
Правда, в тот самый момент мне на ум пришла простая мысль: лучше, если за больным ухаживает женщина. По моим недавним еще впечатлениям, сравнивать женский и мужской уход – это все равно, что сравнивать «Мерседес» с «Нивой». Вроде и то и другое на колесах, и даже ездят вроде оба агрегата, только вот как-то по-разному. Секунду подумав, я остановился в дверях, обернулся и щелкнул челюстями:
– Да, братец, передай остальным, которые сидят в этих руинах забытого прошлого, что их мое предупреждение тоже касается, – и, видя, что моя мысль, высказанная столь высоким штилем, не может найти мозг адресата, пояснил: – Если с больным, не дай боги, что случится, я вернусь и всем здесь кишки выпущу. А тебе первому. Понял, каз-зел?
Похоже, контрольный выстрел в жопу помог слуге осознать всю сложность своего положения. Во всяком случае, он понесся за помощью с такой скоростью, что я еле успел убраться с его дороги. Удовлетворенно кивнув, я ободряюще улыбнулся графу и отправился выполнять задуманное. Правда, как это сделать, я еще даже не представлял.
Для начала я, чувствуя, как одежда на глазах намокает, поднялся на стену. Отсюда, с надвратного укрепления, открывался бесподобный вид на окрестности вообще и на лагерь вероятного противника в частности. Идеальная ситуация – там, за пеленой дождя, они не видят не только меня, но и, наверное, самого замка толком различить не могут. А у меня сейчас глаза – орел отдыхает и нервно курит в уголке сортира. Для того чтобы различить в лагере каждый камушек, мне не требовалось даже напрягаться. Вот этим своим преимуществом я и пользовался сейчас на полную катушку, совершенно бессовестно игнорируя тот факт, что противопоставить мне враги пока что ничего не могут. Ну и сами виноваты, нечего было вставать на моем пути. Даже случайно не стоило.
Лагерь, кстати, выглядел не слишком оживленным – очевидно, там даже если и проснулись, то под дождь вылезать не спешили, так что я достаточно долго наблюдал за ними абсолютно спокойно. Ну что же, обычный временный лагерь, разве что устроен очень добротно – не палатки с шалашами, а полноценные домики. Такое чувство, что щитовые, быстро собираемые и столь же быстро демонтируемые. А что – очень даже может быть. В местах, где дождь льет по нескольку месяцев без перерыва, такие домики – вполне разумный выход из ситуации, особенно если торопиться никуда не надо и с дорогами проблем нет. Хотя, конечно, стоило бы им всем не дома на горбу перетаскивать, а сидеть у теплой печки. Для здоровья полезнее, как говорится. Впрочем, мертвые не болеют.
В конце концов, из лагеря выехал одинокий всадник и направился по дороге к замку. На мой взгляд, если бы он прошел пешком, вышло бы быстрее, потому что расстояние было очень невелико, а лошадь еще и взнуздать надо. Однако тут сработал, похоже, тот самый рефлекс, который заставляет наших автомобилистов ехать на машине в расположенную за углом булочную, и пришлось коняге чавкать по грязи, везя седока навстречу его судьбе. Ну а завидная будет судьба или нет, ясно будет через пару-тройку минут.
– Эй, вы что там, заснули? – Голос у мужика был что надо. Громкий, зычный, в каком-нибудь хоре ему цены бы не было.
– Чего надо? – лениво отозвался я. Кстати, не играя совершенно – я вообще человек ленивый, и, чтобы хорошо сыграть роль, мне достаточно было просто дать волю этому доминирующему в моем характере чувству.
– Открывай ворота́!
– А пошел ты… – все так же лениво отозвался я. Очевидно, ответ был правильным, так как вызвал у моего собеседника здоровый смех.
– Крис, ты, что ли?
– Какой, на…, Крис! Я вот сейчас выйду, да как дам…
– Ладно-ладно, успокойся, это я так… Что там у вас, живой?
– Живой, гад! Дышит, как сволочь. Ты не боись, как только что – сообщим, без своего не останешься.
– Так я тебе и поверил, – мужик хохотнул и, повернув коня, врезал ему по бокам каблуками. Конь послушно изобразил какую-то пародию на рысь, но скорость его от этого не увеличилась ни на миллиметр. В общем, он уехал, а я остался и перевел дух. Отсрочка времени у меня опять появилась, а значит, можно было вернуться пока в тепло и сухость. Воевать лучше ночью и из-за угла, а сейчас, в очень вероятном днем открытом бою, у меня шансов практически не было.
Весело насвистывая, я вернулся в комнату графа. Тот за время моего отсутствия повеселел еще больше и, кстати, расположился уже в другой комнате, большой, а главное, чистой. И слуги, точнее, служанки вокруг него метались с прямо-таки нереальной скоростью. Молоденькие, кстати, симпатичные, я прямо облизнулся.
Да и вообще, закрутилось все. Мужики вон трупы убирают, и на меня, когда я мимо проходил, с нескрываемым ужасом смотрели. Приятно, блин! А девочки все же ничего, ничего, да…
– Ну что, ваша светлость или как вас там, оживаете?
– Как видишь, – граф отхлебнул из поднесенной к его губам одной из служанок огромной дымящейся кружки. По комнате разнесся аппетитный запах наваристого мясного бульона. Потом он внимательно посмотрел на меня удивительно живыми, странно молодыми для такого изможденного лица глазами и усмехнулся: – Ну, что скажешь, спаситель?
– Да ничего особенного, подожду немного, а потом выжгу это осиное гнездо к чертовой матери. Вы имеете что-нибудь против?
– Да нет, в общем-то. Сколько я тебе буду должен за помощь?
– Много. Ответы на вопросы и, возможно, несколько уроков магии.
– Я согласен. Когда начнем?
– Когда дело сделаю. Сейчас нет желания время терять. Кстати, а та толстуха – она кто? Главная повариха?
– Какая толстуха?
Я в двух словах описал бабу, которую видел ночью. У графа вытянулось лицо, да так, что он стал похож на лошадь.
– Это была моя жена.
Я присвистнул. Ну ни фига себе, вкусы у человека! Впрочем, бывает и хуже. Правда, реже. Конечно, я в жизни всякое видал, но чтобы такой вот кусок сала у мужчин бешеной популярностью пользовался… Хотя, разумеется, в чужой монастырь со своим уставом лезть противопоказано, да и для здоровья вредно. А граф-то хорош, ничего не скажешь, ну да, в принципе, его проблемы. А вот то, что эта баба наверняка уже из замка выбралась и сейчас нам всю малину обломает, уже мои.
Примерно это я и сказал. Точнее, не все это, а последнюю фразу, плюс озвучил мысль о том, что упитанная полярная лисичка совсем недалеко бродит, зараза! Хорошо так сказал, в двух словах и трех жестах, причем жесты все были исключительно неприличными. Однако же, их смысл все поняли – интересно, наверное, кое-какие вещи для всех миров интернациональны.
А вот граф, что интересно, остался абсолютно, прямо-таки до безобразия спокоен. То ли от слабости, то ли потому, что крутой профессионал, и вместо эмоций начал сразу же ситуацию просчитывать. Два других варианта, о том, что он на всю голову отмороженный и на все ему плевать или что он просто не понимает серьезности раскладов, я отмел сразу. Все же в серьезных конторах дебилов и неадекватных личностей стараются не держать, особенно на оперативной работе. Я в шпионских играх, конечно, дилетант, но в данном случае это – обычный здравый смысл.
Подтверждая мою теорию о профессионале, взявшемся за решение задачи, граф внезапно зашевелился, пытаясь сесть. Одна из служанок ловко и сноровисто (ей явно уже приходилось в прошлом ухаживать за больными) помогла ему, подоткнула слабое тело со всех сторон подушками. Граф небрежно, истинно аристократическим жестом, который, даже будучи исполненным трясущейся рукой, не вызывал улыбки, отослал ее. Раз – и мы остались в комнате одни. Похоже, графа все еще боялись, что не могло не радовать. Пододвинув стул, я сел рядом с ним – так хоть при разговоре ему напрягаться не надо будет.
– Мальчик… Надеюсь, ты не обидишься, если я буду называть тебя так?
– Да мне как-то без разницы. Человека судят по делам его, а слова – это всего лишь слова.
– Ты выглядишь молодо, но говоришь так, будто тебе не меньше ста лет и ты – умудренный жизнью старец.
Я пожал плечами. Ну не будешь же объяснять человеку с веселыми и в то же время колючими глазами, что в моем мире телевизор и Интернет вываливали на меня ежедневно информации больше, чем здесь на некоторых за всю жизнь. Просто не поймет, а поймет – мне же хуже. Мы не умнее предков, но благодаря этому самому информационному потоку можем оперировать большими объемами сведений практически по любому вопросу. Другое дело, насколько полезны, а главное, достоверны эти сведения, но тут уж никуда не деться – у каждой ситуации свои издержки.
Вместо того чтобы развивать эту не слишком важную сейчас тему, я спросил:
– У вас есть какие-нибудь идеи?
– Разумеется, есть. Сейчас я дам тебе доступ к маячку, который висит на моей супруге, и ты, как минимум, сможешь ее найти и, возможно, остановить.
– Угу. Только вот я – не маг, ваших шестерок я на голимые понты взял. Как я ее найду?
На сей раз пришлось удивляться графу. Очень похоже, вначале не слишком-то он мне поверил, потому что улыбнулся покровительственно, мол, кому ты, мальчик, уши трешь, но потом, сообразив, очевидно, что шутками тут и не пахнет, спросил безо всякой иронии:
– Как это может быть? В тебе силы столько, что даже в моем нынешнем состоянии ее невозможно не увидеть. И силой этой ты управляешь – значит, инициирован!
Опа, опа, Америка – Европа! А ведь Шутник мне тер, что инициацию я пройду, только впитав знания этого самого старика. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд… И зачем это ему врать было? Или сам не знал? Как-то сомнительно, я бы даже сказал, крайне сомнительно. Мой персональный бог – кто угодно, но не дурак, да и наивным он не выглядит. Знает он тоже предостаточно, вон, парнишка, с которым я в тумане общался, то же самое говорил. Значит, Шутник мне соврал. Очень интересно… И зачем это ему, спрашивается? Ладно, сейчас это не слишком важно, с непонятностями разберемся позже. А там, глядишь, и самих богов за манишку возьму да с пристрастием поспрошаю – что, зачем да почему. Но все это потом, проблемы стоит решать по мере их появления.
– Считайте, что я об этом не знал.
– Странно… Ладно, с этим разберемся потом.
Ну надо же, насколько у нас мысли совпали. Никаких сантиментов и прочих интеллигентских охов-вздохов, голый прагматизм. Нет, мне этот старик положительно нравился.
– А сами можете ее отследить?
– Раньше мог, теперь – сил не хватит.
– А моей силой воспользоваться можете?
– Никогда! – старик вдруг с неожиданной силой схватил меня за руку и сдавил так, что я почувствовал это даже через все слои одежды. – Никогда не предлагай такое никому. Особенно белым… Выпьют до дна и выбросят. Это же мечта любого мага – бесплатная сила!
– Бесплатный только сыр в мышеловке. Что произойдет, если маг получит слишком много энергии? Столько, сколько не сможет освоить?
– Сгорит. Такое бывало, когда находили древние артефакты. Есть меры предосторожности…
– Стоп, об этом потом. Главное, что я сейчас, думаю, опаснее любого артефакта. Но за предупреждение спасибо, учту – донором для всяких самоубийц становиться как-то не хочется. И все же? Можете или нет?
– Нет. Я черный маг, и… Хотя есть у меня один артефакт, попробовать можно.
– Пробовать не надо – надо или делать, или не делать. Делаем? Готовы? Или мне валить отсюда, пока не поймали?
– Делаем, – маг вздохнул. – Ну и молодежь пошла. В наше время мы ждали, когда старший заговорить позволит, а ты ломишься вперед, как рыцарь на дракона.
– Ой, да ладно вам. На что угодно спорю, про вас когда-то говорили так же. Да и сравнение вы некорректное привели. Как рыцарь на дракона, надо же… Я-то, наивный, всегда считал, что рыцари делятся на осторожных и мертвых. И почему бы я, в таком случае, до сих пор жив?
Маг расхохотался, причем так заразительно, что я даже испугался, не хватил бы его нечаянно удар. Однако старик был еще крепок, отсмеявшись, он тут же посерьезнел и принялся объяснять мне, как выглядит артефакт и где он находится. Угу, щ-щас, буду я еще по закоулкам шариться, скрытые пружины искать да оглядываться, чтобы в спину, случись, не дай Артас, ошибиться, не прилетело что-нибудь тяжелое, острое, да еще и со смазанным каким-нибудь непотребством наконечником. В общем, пару минут спустя я уже шагал по коридору, пугая своей наглой рожей слуг и держа совсем легкого мага на руках, как ребенка. А тот ругался нехорошими словами. Ну надо же, его, понимаешь, несут, ухаживают, можно сказать, заботятся, а он еще ругается… Кстати, обороты некоторые интересные были, так что я их на всякий случай запомнил – вдруг пригодятся.
Короче говоря, очень скоро мы сидели в кабинете мага за очень удобным столом, кстати, практически неотличимым от обычного письменного стола, вроде того, что у меня дома годов этак с семидесятых, если матери верить, стоял, разве что материал получше – красное дерево, а не ДСП. Ну а между нами, в центре этого стола, располагался искомый артефакт, не имеющий, кстати, ничего общего с моими ожиданиями. Как там в фэнтези пишут – кристаллы всякие, жезлы, посохи (хе-хе, вот ведь как наших писателей на фаллические символы тянет) и прочая мишура. Здесь всего этого и в помине не было – просто куб с гранями сантиметров по двадцать из темного металла. Похоже на самое обычное, ничем не примечательное железо, да и по весу вроде оно и есть. Килограммов шестьдесят примерно, а то и больше. Ну ладно, сейчас я его извлек и поставил, а как граф раньше такую бандуру ворочал? Впрочем, наверняка до недавнего времени он не был таким доходягой, да и магия была при нем, наверняка помогала.
Как объяснил мне граф, удивляясь моей дремучести и несравненному невежеству, придать артефакту можно любую форму, но зачем? Нет, в городах аристократы могут поизгаляться с перстнями и прочими колье, но лично ему важно содержание, а не форма. Что же касается материала, то подходит любой, все равно внутреннюю структуру его придется менять. Так, я не понял, они что тут, кристаллическую решетку металла, если надо, меняют по собственному усмотрению, да еще и как хотят? Зря, похоже, я считал этот мир недоразвитым, мы каждый атом в сплаве ориентировать еще не научились и вообще хрен знает, научимся ли. Хотя… Что-то я слышал, что умеем уже, но сам, как практик, ни разу не сталкивался, ну а чего я не видел и не проверял – то сказки.
Кстати, работал артефакт довольно просто. Есть такой закон природы – стремление к равновесию, проще всего посмотреть, как он работает, можно на примере сообщающихся сосудов, уровень в которых всегда одинаковый. Здесь – тот же принцип. Мы в получившейся системе были сосудами, а артефакт играл роль соединяющей сосуды трубы. Предстояло перелить часть содержимого из наполненного сосуда, то есть из меня, в сосуд пустой. Главным тут было не переборщить.
Сработали на удивление чисто и столь же удивительно быстро. Секунд пять – и порядок, старичок, заметно порозовев, даже попытался встать. Правда, ничего у него не получилось, так что пришлось ему отдыхать, безвольно откинувшись на спинку стула, но, когда он открыл глаза, в них я увидел страх. А слова Гектора убедили меня в том, что мне не показалось – он и впрямь меня боялся.
А чего, спрашивается, бояться? Ну, энергии – нереальное количество, поболе, чем у местного архимага будет, причем «сосуд» мой отнюдь не полон. Скажем так, во сколько раз больший резерв я могу накопить, Гектор не мог сказать в принципе. «Как бездонная бочка», – сказал он, употребив на удивление знакомую идиому. Очень, кстати, радует – значит, при нужде я могу любого местного мага уделать просто за счет грубой силы. Вообще шикарно получается – я и в магии силен и необучен, и в фехтовании. Разве что в рукопашке ситуация получше. Хотя, конечно, неограниченная сила – это здорово! Как только научусь ей пользоваться – ух, я здесь всем покажу, где раки зимой поселяются!
Однако испугало графа не количество силы, которую я мог при нужде мобилизовать, а ее структура. Как я понял из его не вполне научных объяснений, сила каждого мага имела такие же индивидуальные отличия, как, например, отпечатки пальцев. Как это возможно, я не понял, для меня то же самое электричество – оно и в Африке электричество, хотя, может, тут было бы корректнее сравнивать с частотой переменного тока? Не знаю. В общем, суть-то не в этом, главным было то, что у всех сила вроде бы и разная, но подчиняется единой классификации. Если грубо, ее, опять же, можно четко разделить на «черную» и «белую», причем возможно преобразование одного вида в другой. Очень, кстати, удобно.
Так вот, моя сила не была ни черной, ни белой. Она была вообще непонятной, аморфной, при этом легко преобразуясь, во всяком случае, в черную – точно. Ну да, если Артас у нас бог Хаоса, значит, и моя сила должна быть сродни Хаосу, достаточно вспомнить, как меня водопад принял. Значит, очень вариативная энергия – это же здорово! И впрямь можно насчет раков подумать… Или чтоб раком всех! А пугаться не надо – я так и сказал графу. Тот поморщился и выдал еще одну вещь.
Помните, нас все доморощенные чудотворцы дырами в ауре пугали? Да и сейчас пугают, жучилы! А ведь аура-то и вправду есть, и настоящий маг ее умеет видеть. У каждого она своя, только вот у меня она, опять же, нестандартная. Ни черная, ни белая, ни разноцветная, ни серо-буро-малиновая, в конце концов. Она у меня серая, безликая и вдобавок во многих местах разорвана. Небольшие такие разрывы, как сеточка из шрамов. Для любого мага разрыв ауры – это очень, очень серьезно, через него утекает энергия. А у меня не утекает. Ну вот не утекает, и все, зато, сталкиваясь с энергией этого мира, моя непреобразованная сила превращается в нечто непонятное. Пена какая-то, тоже серая… А главное, она разрушала любое магическое воздействие, направленное на меня извне – не удержался Гектор, пощупал. Даже не то чтобы разрушала, а поглощала, пополняя тем самым мой резерв. Это что же, выходит, из магических всяких прибамбасов в меня сколько угодно палить можно? Этот вопрос я Гектору и озвучил. Он помялся немного, помялся и сказал, что да, так и есть, только вот он бы рисковать не стал – мало ли какой у моей неожиданной защиты предел прочности. Ну что же, будем иметь в виду – глядишь, и пригодится.
Словом, наговорил мне граф три воза арестантов, а сам тем временем своими ручками, слабыми да трясущимися, успел безо всяких видимых усилий расставить на столе кучу банок-склянок, воняющих, как будто в сортир уличный зимой шланг с паром запихали, узор непонятный начертил… Точнее, не начертил, а насыпал порошков разных цветов, больше всего напоминающих толченые детские мелки. Как он мне объяснил, в его состоянии, да на заемной энергии, творить заклинание напрямую смерти подобно, а вот предметная магия – самое то, что надо. Вот на этой фразе он и поджег одну из дорожек, использовав для этого самую обычную, ничем не примечательную спичку. Нет, про непримечательную я, конечно, погорячился, она была вдвое больше тех, к которым я привык, но в целом предмет был вполне узнаваем, а главное, по действию не отличалась – чиркни о камень да пользуйся.
«Мелок» горел, как порох, и цвет огня у всех дорожек был одинаковый, во всяком случае, разницы за ту секунду, что мои глаза еще хоть что-то различали, я не увидел. Вспышка такая яркая получилась, что у меня слезы из глаз даже не брызнули – выплеснулись. Если в составе этих порошков нет магния, то я готов собственную кепку съесть и не подавиться. А этот гадский папа не предупредил, говорил потом, что просто не подумал. Мол, с этим эффектом даже дети знакомы. У, зараза старая, так бы и прибил!
Правда, когда я все же проморгался, то офигел еще больше – прямо передо мной был трехмерный план замка, нечто вроде голограммы, только круче. В общем, знаменитые американские 3D рядом не стояли – полный эффект присутствия! Я такое видел, когда однажды в старом кинотеатре был – он не работал уже, но оборудование и кое-какие фильмы сохранились, вот мне по знакомству и показали. Наша штука, отечественная, ее то ли в семидесятых, то ли в восьмидесятых сделали и даже эксплуатировали вовсю. Нынешние технологии, пожалуй, послабже будут. Жаль, все это, когда недоброй памяти реформаторы пришли, сгубили на корню.
Маг тем временем увидел, что я в себя пришел, заулыбался, как кот, если его в сметану запихнуть. Я так однажды с бабушкиным кошаком в детстве сделал. Отдыхал у бабушки с дедом, в деревне, там небольшой молочный заводик был. Вот я кота притащил да в бидон двадцатилитровый и сунул. Видели бы вы, какая у него морда была офигевшая. А какая радостная потом стала! А как он дристал потом неделю… Ну да ладно, что-то опять меня на воспоминания тянет.
В общем, маг, радостный такой, руки потирает злорадно и говорит, мол, гляди сюда – а сам пальцами щелк! Смотрю – а там внизу от замка дорожка такая серая идет. Даже без пояснений видно, что это – ход подземный. И в ходе этом, прямо посередине, красная точка мигает. Это, оказывается, жена Гектора и есть.
Ну, он мне и пояснил, что подземных ходов в замке аж несколько штук. По одному, кстати, графиня дружинников и провела. Только вот ход тот в другом конце замка, она к нему пробираться, видимо, не рискнула. Остальные же ходы заперты, без ключей не пройти, а искать ключи стало опасно. Вот она и пошла в самый ближний да вдобавок запертый только на засов ход, а того не подумала, что он только для лазутчиков да гонцов сделан. Проход узкий, и где-то на полпути она обнаружила, что дальше со своими телесами просто не пройдет. Вот и сидит там – то ли застряла, то ли просто возвращаться боится. Остается ее вытащить. Можно, конечно, и там завалить, но в нынешней ситуации это получится сделать только изнутри, а когда она похудеет, то может из замка и выползти. Да и, в любом случае, у графа она помирать куда дольше будет. И больнее.
С последним доводом я согласился, поэтому, перетащив графа обратно в постель и свистнув служанок, отправился за его женой. Конечно, существовала опасность, что граф, напуганный моей странной аурой и прочими силовыми изысками, сделает какую-нибудь пакость, но я ее отмел, как несущественную. Во-первых, он вроде бы нормальный и вменяемый мужик, а во-вторых, я нужен ему сейчас больше, чем он мне. Я-то что, захочу – уйду, и ловите меня, если сможете, а ему без меня точно хана. Прирежут.
Правда, вначале я задал графу один весьма интересующий меня вопрос. Если конкретно, я спросил его, нет ли какого-нибудь заклинания, позволяющего если не накрыть замок непроницаемым для любого врага куполом, то хотя бы установить систему обнаружения и предупреждения о нежелательных гостях. Старик покряхтел-покряхтел, да и сознался, что система таких сторожков имеется, не раз опробована и очень надежна. Больше того, она полностью готова к работе. Только вот незадача – управлять ей надо или самому, или через… В общем, он тут ударился в терминологию, и для себя я уяснил только, что имеется некий автономный блок управления. В отличие от того, что используется у нас в сигнализации, он чисто магический, но на этом различия и заканчиваются, видимо, пытливая человеческая мысль склонна приходить к похожим решениям. Вот только питание у этого автономного блока тоже автономное и аккумулятор, то бишь амулет-накопитель, давным-давно сдох. Теперь маг не может ни управлять своей сетью, ни включить автоматику, потому что у него нет для этого сил. Я же, увы, все это делать просто не умел.
Пришлось буркнуть «качай, папаша» и снова возложить руки на железяку. Не то чтобы я почувствовал какую-нибудь слабость или еще чего, видимо, резерв мой все-таки и впрямь очень приличный, а вот граф, который мало того, что еле живой, так еще и преобразователем поработал, кажется, потерял сознание. Ничего, после пары шлепков по щекам он пришел в себя и позволил-таки отнести себя в спальню, зато теперь нас хрен врасплох застанешь.
Успокоившись на этой здравой мысли, я спустился в подвал, из которого, по словам хозяина замка, и начинался подземный ход. Вообще, очень удобно идти, имея в руках качественно, в масштабе выполненный план строения – расстарался Гектор, чего уж там. Хотя, конечно, чего там особо стараться было – открыл ящик стола и достал. Бумага, правда, была так себе – желтая, ломкая, но, что интересно, все же это была именно бумага. Настоящая бумага, а не пергамент какой-нибудь и не папирус. Я даже удивился, спросил, из чего ее делают, оказалось – из конопли. Вот ведь умные люди, вместо того, чтобы ганджубас курить или еще на какие-нибудь непотребства использовать, они его к делу приспособили. Кстати, из него и веревки отличные делают – я и у себя об этом слышал, а граф мне сейчас авторитетно подтвердил. Хорошие веревки получаются, качественные, даже на корабельные канаты идут. А вот про то, что коноплю курят, он, конечно, слышал, но сам не пробовал. Интересно получается, Средневековье – а люди умнее или как минимум продуманнее нас в чем-то. Наши-то малолетки, допусти их до такого счастья, живо все посадки на самокрутки бы пустили, а потом тупо лежали бы, хихикали да слюни пускали, и все бы им пофиг было.
Результаты этих раздумий и выводы о неполноценности как минимум изрядной части моих соотечественников все же испортили мне настроение, поэтому в подвал я спустился мрачный и злой. Снял из кольца на стене снаряженный факел и тут же подумал: а зачем он мне, собственно? Я ведь в темноте и так вижу. Пока думал, успел дойти до стены, где была замаскированная под дно лежащей на боку винной бочки дверь в подземный ход. И что теперь прикажете с этим факелом делать? Выбросить – жалко, возвращаться – плохая примета, свободных креплений не наблюдаю. Разве что зажечь. Плюнул, сунул руку в карман и тут же сообразил, что и зажигалку, и спички оставил вместе с поддоспешником, курткой и драными сапогами сушиться у камина. Так что сейчас я щеголял в местного пошива рубахе, мятой, но чистой, сухой и, как ни странно, очень удобной, и местных же сапогах из мягкой кожи, на мой непрезентабельный взгляд, очень качественных, правда, чуть великоватых. Ну что же, натурпродукт, у нас все это немалых денег наверняка стоит. Из своего на мне оставались только штаны, успевшие практически высохнуть за время наших магических экспериментов, ремень да перевязь с мечом.
Плюнув в сердцах, я посмотрел на факел и зло представил, как бросаю в него частицу энергии, как летит по воздуху огненная капля, ударяется о пропитанную маслом ветошь и мгновенно впитывается в нее, чтобы секунду спустя бодро выплеснуться наружу трепещущим красным бутоном. Факел зажегся. Я сел.
Очень удачно сел, кстати – под задницу прямо-таки подвернулся какой-то бочонок, благо их стояло здесь немало. И вот так, сидя по-пиратски верхом на винной таре, я несколько секунд соображал, что все это мне не снится. А факел горел потихоньку, и на мои расстроенные чувства ему было плевать.
Впрочем, чувства как расстроились, так и настроились. Через минуту я уже пришел к твердому выводу, что ничего страшного не произошло, а еще через минуту понял, что сидеть вот так глупо – надо сделать дело, а потом просто спросить у Гектора, что он думает по этому поводу. И нечего рассусоливать и предаваться интеллигентским метаниям – надо не комплексовать, а дело делать, если, конечно, я хочу выжить и миссию выполнить, а не сгнить в конечном итоге где-нибудь под кустиком.
Подбодрив себя этой невеселой перспективой, не имеющей, кстати, никакого отношения к тому, чем мне сейчас приходилось заниматься, я решительно толкнул дверь. Дверь не поддавалась. Ага, маг говорил, что она закрывается с обеих сторон. Прикинув, где может находиться засов, я врезал по двери кулаком, а потом, когда, несмотря на образовавшуюся дыру, дверь не открылась, добавил еще. После четвертого удара, точнее пинка, задвижка, находившаяся, оказывается, у самого пола, все-таки вылетела, хотя это было уже совершенно непринципиально – дверь и так напоминала то ли результат артобстрела, то ли кадр из голливудского фильма про термитов-мутантов. Ткни – и развалится. Собственно, это дверь и сделала, когда я снова попытался ее открыть. При ближайшем рассмотрении, кстати, оказалось, что ее надо было не толкать, а тянуть на себя.
Подземный ход, в который мне предстояло лезть, был сырой, мрачный и очень старый, хотя ветхим его было назвать нельзя. Предки графа строили на века, и выложенные серыми, грубо обтесанными каменными плитами стены внушали невольное уважение. А вот мокрицы, в изобилии на них сидевшие, вызывали только брезгливость – ну не люблю я насекомых, пауков и прочую гадость, что поделаешь. Вообще насекомых не люблю, разве что бабочек со стрекозами. Стараясь не задевать за стены плечами, я выставил перед собой факел, который, если честно, больше мешал, бросая вокруг трепещущие пятна света и сбивая мне взгляд. Ну, пошли, что ли…
Как и прочие переходы в этом замке, подземный ход был низким. Правда, потолок оказался довольно ровным, и я ни разу не ударился головой о какой-нибудь внезапно появившийся выступ, но идти, скрючившись в три погибели, даже не стесывая лбом камни, все равно было неудобно. К тому же здесь был сквозняк, да и вообще прохладно, как в склепе. Ругаясь мысленно последними словами, я двинулся вперед, хлюпая ногами по многочисленным мелким лужам на земляном полу и чувствуя, как ветерок обдувает мне поясницу, грозя в будущем всякими пакостями вроде радикулита. Оставалось утешать себя мыслью, что в своем нынешнем состоянии организм мой способен перенести и не такое. Хотя, кстати, пес его знает – на простудоустойчивость я его здесь пока что не проверял. В общем, путешествие вышло не из приятных, хотя и довольно познавательным – по таким вот туннелям я шел первый и, надеюсь, последний раз в жизни.
Идти, правда, было не слишком долго – ход продолжался метров двести, не больше, а дальше резко сужался, превращаясь в узкий лаз. И впрямь для лазутчиков – я в такой уже не пролезу, а графиня тем более. Вот она там и сидела, перед самым лазом – и впрямь, наверное, хотела переждать. Ну и зря, только время упустила.
– Ну что, дамочка, пойдем наружу, а то ишь, расселась.
Графиня отчаянно замотала головой и попыталась вбиться в щель между камнями. Интересно, как она себе это представляла? Туда не каждый муравей пролезет, а она – не муравей. Скажем так, совсем не муравей. Нет. Вообще не муравей! Скорее, слон. Из особо крупных.
– Вылазь давай, мне с тобой валандаться некогда. Дам по голове и за ногу утащу. Представляешь, какой позор – дворянку тащат за ногу по грязным лужам! Все смеяться будут.
Похоже, я угадал, и перспектива быть мишенью для издевок местного высшего общества оказалась для нее если и не страшнее, то, во всяком случае, одного порядка со смертью. Во всяком случае, она заговорила.
– Пожалуйста, не надо…
– Надо-надо. Давай, а то закроем тебя здесь, и сдохнешь от голода. Не самая приятная смерть, поверь.
Видя, что графиня парализована страхом, я плюнул на приличия, схватил ее за руку и потащил за собой. Баба взвизгнула и на полном серьезе попыталась меня укусить, за что немедленно заработала травматическое удаление передних зубов. А нечего кусаться – это, между прочим, больно. После такого урока она уже не пыталась сопротивляться, только глухо выла. Еще громче графиня взвыла, когда я вышвырнул ее из прохода, а потом, без усилий подняв средних размеров бочку, закрыл ею выломанную дверь.
Пленную я запер в одной из камер замковой тюрьмы – имелась здесь и такая. Вернее, сначала-то я поперся с ней к графу, но тот, оказывается, заснул, и будить его мне не хотелось – во сне организм лучше восстанавливается, да и вообще, ему лучше отдохнуть. Это я чувствовал себя здоровым, бодрым и полным сил, благо отдохнул в тумане, а граф только что, считай, с того света вернулся и уже пахал, как лошадь. Кстати, а вот интересно, как он себя в мире тумана чувствовать будет?
Немного подумав, я решил не экспериментировать – ну его, помрет еще, поэтому ограничился запиранием графини под замок, посадкой на стражу вовремя подвернувшегося под руку слуги и мрачное предупреждение, что если что – то сразу. В доказательство я растер в ладонях кстати увиденный камушек и высыпал на голову слуге получившуюся пыль. Вот интересно, он от пыли посерел или от страха? А еще интереснее тот факт, что я, похоже, стал еще сильнее, хотя, кажется, куда уж дальше.
Пока граф отсыпался, я снова залез на стену и почти до вечера наблюдал за лагерем противника. А что еще, спрашивается, мне оставалось делать? Готовиться к бою? Так я и без того готов. По замку ползать? А смысл? Если бы все по первоначальному плану шло – тогда да, обязательно, каждый уголок моего нового владения обшарил бы, а сейчас-то зачем? Граф жив и, вероятнее всего, будет жить… Хотя это еще не факт, все решится ночью. Тянуть мне не хотелось – со временем риск только увеличивается, а игнорировать угрозу, значит, уподобляться беременной пятикласснице. Те, говорят, тоже до последнего убеждены, что «само рассосется».
Длительное наблюдение принесло определенные плоды. Так, я обратил внимание на то, что помимо нормальных жилищ в лагере, чуть на отшибе, есть несколько землянок вроде тех, что наши партизаны в войну строили. Я бы их не заметил, но, когда обшариваешь глазами одно и то же пространство в сотый, а то и в тысячный раз, взгляд или напрочь замыливается, или, напротив, начинает выделять кучу мелких несоответствий, на которые при беглом осмотре не обращаешь внимания.
Вот здесь как раз такая история и получилась. Просто обратил внимание на несколько холмиков очень правильной формы. Ну и плюс рядом часовой всегда торчал, да не один. Конечно, это могли быть склады чего-нибудь крайне нужного и важного, вроде платьев для любовниц командования, но зачем тогда, спрашивается, во время обеда туда котел тащить приличных размеров, да еще и паром исходящий? Значит, что? А значит это всего лишь, что в этих землянках сидит кто-то, кто будет содержимое этого котла лопать. Складываем два и два и с большой долей вероятности получаем графских дружинников. Интересно, для меня это хорошо или плохо?
Заодно прикинул, сколько мне будет врагов противостоять – оказалось, даже меньше, чем я думал. Человек сто, может, немного меньше, правда, мне и этого за глаза хватит. Однако шансы теперь появлялись, главным было сработать внезапно. В конце концов, этой ночью численный перевес тоже был не на моей стороне – и ничего, справился.
Да, кстати, а я ведь здесь второй день всего, получается, а пережил столько, сколько иной за всю жизнь не увидит… Начав вспоминать свои похождения, я тут же вспомнил и еще кое о чем. Пленный-то мой так в башне и остался. Дорезать его, что ли…
Ну, добивать сопляка я все же не стал, хотя очень хотелось. Вместо этого свистнул слуг и приказал перенести его в камеру по соседству с хозяйкой замка. Ну и накормить да перевязать по-хорошему – ненависти к пленному я не испытывал. Обычный исполнитель, каких в любой армии из двенадцати дюжина, просто на моем пути оказался. Убивать таких, если что, надо без раздумий, а вот ненавидеть – нет. Ну, не стоят они того.
А потом меня позвали на трапезу, я не понял – то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Скорее всего, его привязали к моменту, когда проснется хозяин, – логичное решение, хотя, быть может, здесь привыкли есть именно в это время. Что интересно, если бы не позвали – я бы и не вспомнил о еде. Очевидно, мой организм уже более-менее перестроился и не требовал такого количества топлива, как раньше. Правда, когда позвали, голод моментально вступил в свои права, заставив желудок громко заурчать, и я поспешил победить его с помощью вкусной и здоровой пищи, благо до комнаты, в которой лежал граф и куда принесли обед, было не так уж далеко.
Хорошо хоть, сейчас я не промок – наблюдал-то из башни, которую испуганно поглядывающий на меня слуга уже убрал и от трупов, и от мусора, причем работал он так сноровисто, что я позавидовал даже. Нет, все, как только разбогатею – заведу себе слуг или, по крайней мере, постоянную подругу. И никакого больше мытья полов!
Граф выглядел посвежевшим и даже сидел без посторонней помощи – то ли запустил какой-то неведомый мне механизм регенерации, то ли просто от оптимизма и каких-никаких, а перспектив. Спрашивать я не стал, просто налег на еду с таким жаром, что вызвал иронично-одобрительное поднятие бровей графа и испуганно-удивленные взгляды таскавших еду слуг. Ну да как раз на слуг мне было наплевать – в конце концов, даже просто останутся ли они в состоянии пока что живых или перейдут в разряд однозначно мертвых, было еще не решено.
Кстати, я обратил внимание на то, что граф пользовался вилкой. Культура, однако. Проследив за моим взглядом, он подтвердил, что да – жил одно время в Империи… по роду службы, исключительно по роду службы. Вот и привык к таким вещам, как столовые приборы, гигиена и прочие мелочи. Ну вот, хоть один более-менее цивилизованный человек в этих водах образовался, и то хлеб.
А вот еда подкачала – на мой взгляд, все-таки пресновато здесь готовили, хотя, конечно, сытно. Слопав огромную тарелку чего-то, что напоминало суп-пюре с мясом, закинув сверху тарелку каши, подозрительно напоминавшей манную, опять же, с мясом, я отрихтовал все это пудингом и чуть не выпил воду, которую подали, оказывается, для мытья рук. А что? Вода как вода. Ароматизированная. Я ее за компот и принял. Хорошо хоть граф успел меня остановить, хотя, с другой стороны, таблетки от поноса у меня с собой были, так что не помер бы.
Закончив с приемом пищи, граф небрежным жестом отпустил слуг, и мы остались вдвоем. Точнее, втроем – бутылку на столе еще никто не отменял, и мы приговорили ее в два счета, причем в полном молчании. Правда, тут же, как по волшебству, появилась еще одна, но ее мы пили смакуя. Хорошее вино, никакого сравнения с тем, что я пробовал на постоялом дворе, и уж тем более с бурдой, которую продают у нас в магазинах. Конечно, ценитель из меня никакой, но, чтобы почувствовать разницу, экспертом быть не нужно. Разница, опять же, как между настоящим кофе и ячменным – бывало раньше и такое.
Откинувшись на подушки с серебряным бокалом в руке, граф сыто рыгнул и извинился – непроизвольно, мол, получилось. Да уж, а для других подобное наверняка было бы если не нормой, то уж, во всяком случае, не поводом для извинений. Помотало, видать, мужика по свету, изменило культурный уровень. Ну и ладно. Я тоже взял бокал, откинулся в своем кресле и начал с интересом его разглядывать. Ну, интересно мне было, кому первому в молчанку играть надоест.
Первому надоело графу, во всяком случае, разговор начал именно он. Отхлебнув из кубка, он несколько секунд рассматривал меня, а потом внезапно его взгляд стал неожиданно жестким.
– Кто ты?
– Это неважно.
– Важно. Кто ты?
– Прохожий.
– Врешь, – безапелляционно отрезал граф.
– Не-а. Проходил мимо – значит, прохожий.
– И с какой целью ты… проходил мимо?
– Ну, мои цели – это мои проблемы, не так ли?
– За силой моей и знаниями, – усмехнулся граф. – Так?
Опа! Действительно, профи. Никаких сантиментов, анализ ситуации, и на основе минимальной информации и домыслов абсолютно верные выводы. Я медленно кивнул.
– Думаю, скрывать это достаточно глупо. Да, за этим я и пришел.
– И почему же не взял, когда мог? Надо было только немножко подождать.
– Я и сейчас могу, если потребуется.
– Думаешь? – Глаза старика стали совсем холодные и колючие.
– Знаю. Просто не хочу.
– Это почему еще? – В голосе мага прозвучала заинтересованность.
– Будете смеяться, но я не воюю со стариками, – пожал я плечами, взял из вазы на столе огромное красное яблоко, откусил солидный кусок и принялся смачно жевать, стараясь при этом не очень кривиться – яблоко оказалось кислым. – Еще чего узнать желаете?
– Что у тебя за сила? Я такой никогда не видел.
– Сам не знаю. Мне говорили, что у меня есть кое-какие способности, но что они какие-нибудь выдающиеся, не говорил никто. Хотя могу предположить.
– И? – Старику было явно очень интересно.
– Думаю, от изначального Хаоса.
Маг аж шарахнулся от меня. Я в недоумении проследил за ним взглядом.
– А что здесь такого? Может я, конечно, неправ, но совсем недавно кое-кто, не будем показывать пальцем, говорил мне, что сама по себе магия не хорошая и не плохая и что все зависит от человека.
Граф печально усмехнулся – он уже овладел собой:
– Тебе слово «пророчество» о чем-нибудь говорит?
– Угу. Это фраза, сказанная каким-нибудь придурком в пьяном бреду или, наоборот, очень умным человеком, желающим добиться каких-то своих, часто непонятных нам целей. Вокруг этой фразы потом выстраивают стройные теории о конце света или еще каком-нибудь непотребстве и начинают выуживать деньги у доверчивых остолопов. Я правильно сказал, ничего не пропустил?
Маг несколько секунд смотрел на меня удивленно, потом расхохотался.
– Правильно! Честное слово, ты молодец! Девяносто девять из ста пророчеств именно так и рождается. – Тут он внезапно посерьезнел. – Но есть еще и сотый случай. И ты, к сожалению, попадаешь именно под него.
– Что-нибудь о конце света? – с улыбкой спросил я.
– Да, – маг посмотрел удивленно, а потом нараспев продекламировал: – «И придет человек из-за грани миров, и будет сжигать сердце его черная злоба и сила неясная, непонятная. И прольет он реки крови, и устелет он путь свой телами невинно убиенных, и содрогнется земля…»
– Очень интересно. И это все?
– Да. До нас дошел только этот кусок рукописи святого Валиана Прорицателя, а его пророчества сбывались ВСЕГДА. Их известно всего пять, и четыре уже сбылись.
– Замечательно. А где здесь про конец света?
Тут маг на несколько секунд задумался, потер виски, а потом неуверенно сказал:
– Ну, вообще, трактовкой предсказаний занимаются специально обученные люди, у церкви есть для этого целая служба. Очевидно, такие выводы сделаны, исходя из общего построения текста.
– Понятно. У нас тоже есть железный ответ на все вопросы. ПАТАМУШТА. Однако, смею вас огорчить, под пророчество это, даже если оно и впрямь о чем-то страшном, что, кстати, требуется еще доказать, я не попадаю никаким образом. Разве что трупами, да и то я убил пока что не так много людей, чтобы текли красные реки в печеночных берегах. И отнюдь не невинных агнцев, кстати. А так… Землю пока что не тряс, да и не собираюсь, силу вы мою сами же и использовать смогли, происхождение ее известно, так что неясностей тут минимум. Злоба… Вообще, это интересно. Не помню, убил ли я кого-нибудь по злобе… Нет, скорее всего, нет. Всех я убил очень рационально и обдуманно, только и исключительно по необходимости. Сами знаете, это намного страшнее, но, тем не менее, под пророчество ваше не попадает.
– А про грань миров что скажешь? – улыбнулся маг. Кажется, разговор начал его забавлять.
– А какого из миров? – по-еврейски, вопросом на вопрос, отозвался я. Кажется, не угадал – граф вновь посмотрел на меня настороженно, видимо, не совсем поняв мысль. Теперь приходилось срочно исправлять ситуацию. – Понимаете, миров бесконечное множество. Я это знаю точно. Так про какую грань в пророчестве говорится-то?
Граф задумался, потом, очевидно, не найдя логических нестыковок, махнул рукой.
– Ладно. Давай о более насущном. Ты хочешь уничтожить тех, что находятся сейчас в лагере?
– Да.
– А зачем тебе это?
– Я же сказал, что хочу получить у вас несколько уроков. Ну а учиться лучше в теплом классе и на мягком стуле, а не когда в дверь ломится толпа недоумков. Стало быть, надо обеспечить себе условия для спокойной жизни, и вообще, хороший враг – мертвый враг.
– И ты думаешь, что я буду тебя учить?
– Думаю, да. Когда я пришел, вы согласились, и думаю, вы человек слова. Хотя не хотите – не надо, только не удивляйтесь потом, если я, поднакопив силушки, сдуру устрою чего-нибудь. Какой-нибудь локальный конец света. Просто потому, что не буду знать, как этой силой управлять.
– А если я тебя обучу, ты сделаешь это сознательно, я правильно понял?
– Армагеддец? Легко. А зачем?
Маг задумался, потом кивнул:
– Да, ты прав. Итак, как ты планируешь громить лагерь?
– Пока не знаю. Есть пара идей, но их стоит обдумать. Вы мне вот что скажите: сына вашего где держат?
Вот теперь его проняло. Он долго, внимательно смотрел на меня, а потом сказал:
– Не знаю. Но если ты его вытащишь, можешь просить у меня, что хочешь.
– Я подумаю. А вы, может, поговорите пока с женой? А то я ее притащил, а вы ноль внимания, фунт презрения.
– Где она?
– В тюрьме. Привести.
– Да.
Идти женщина не могла – похоже, от страха у нее отказали ноги. Ну, мне в последнее время было не привыкать переносить тяжести – взял за шкирку и приволок. Закинул в комнату и вышел – делать мне нечего, только на семейные разборки смотреть. Там на всякий случай слуга есть, запуганный до требуемого градуса, так что будет он бдителен. Просто чтобы живым остаться. А я пока пройду, посмотрю, высохла ли моя одежда.

Сорес  
Странное какое-то ощущение. Вроде бы все идет, как надо. Избранный мой в замке и, похоже, контролирует ситуацию. То, что он пока что старого мага не выпотрошил, тоже очевидно – я бы это сразу почувствовал. Ну да это нормально – по моим прикидкам, тот умирать еще несколько дней может, так что всему свое время. А вот почему, как только избранный из мира тумана вылез, я его видеть перестал? Точнее, обычным зрением-то вижу, и даже очень хорошо, а вот когда в магическом смотрю – ничего. Как черная дыра какая-то, и силу так же втягивает, как черная дыра вещество. То есть обнаружить-то его можно, а вот что творит – не поймешь. 
И, кстати, в мире тумана я его проследить тоже не смог. Очень, очень странно – то, что он дошел до места посвящения, я понял только по всплеску силы. И что он делал там – непонятно… 
Это ведь плохо. Нет, это ПЛОХО! Избранный начинает выходить из-под контроля, а с его силой это как минимум опасно. Придется послать к нему кого-нибудь, прощупать, так сказать, непосредственно. Ладно, подождем, пока он из мага знания выдернет, а потом уже будем думать. 

Резус  
М-да… Насмешил моего господина убийца, насмешил. Это же надо, таскать в кармане подделку какого-то местного божка и быть уверенным, что у него Зерно Хаоса. Ну не глупо ли? И был бы еще бог серьезный, а то так, мелочь пузатая. Хоть он и наш земляк, но это не тот земляк, которым стоит гордиться. Так что, выходит, глуповат убийца. Хотя, наверное, нет – просто у парня знаний пока что мало. Хорошо это или плохо? Не знаю пока, тут надо быть осторожным. И вообще, стоит процесс его развития контролировать, а то во многих знаниях много горя, причем для всех. 
Но неагрессивный он какой-то, даже странно. Послал самого Арагорна, приняв за галлюцинацию – ну, это я еще понимаю, но и послал как-то спокойно, без эмоций, и то, что его с Зерном напарили, принял как данность. Кстати, а ведь потом я его потерял – следить за ним не стало никакой возможности… 
Ладно, не суть. Может быть, низкая эмоциональность – это не так и плохо, во всяком случае, психика себя устойчиво вести будет, с ума не сойдет. Только надо подождать, когда же мой подопечный до знаний старого мага доберется. Братишка небось думает, что я не знаю, как он своего избранного раскачивать собирается. Ха! Все я знаю. Главное, внести маленький корректив в процесс, чтобы у моего убийцы способность к самообучению не исчезла, и ждет тебя, «братец», пренеприятный сюрприз. 

Одежда высохла – не такая уж она и мокрая в этот раз была. Правда, интересовали меня сейчас только куртка и поддоспешник – сапоги все равно драные, а рубаха, в которую я был одет сейчас, ничуть не хуже той, в которой я появился в этом мире. Как минимум чище. Не от модного кутюрье, конечно, особым покроем не отличается и красивыми лейблами в три слоя не украшена, зато из натурального льна, что телу намного полезнее синтетики.
Правда, в поддоспешник я влез с трудом – то ли еще больше мышечной массы набрал, то ли от сырости и сушки он сел малость, а может, и то и другое вместе. Терпение и труд, как известно, все перетрут, но, когда я в него все же влез, он явственно затрещал под мышками. Ну и ладно, двигаться мешает несильно, немного приноровлюсь, да сам он чуток растянется – и порядок. На один раз хватит, а там где-нибудь новый закажу.
Подвигавшись и помахав руками, я кое-как вылез из ставшей тесной одежды – не хватало еще постоянно это все таскать. До темноты было еще несколько часов, а до момента, как я выйду из замка и начну восстанавливать в этих местах конституционный порядок, и того больше. Аккуратно (ну, нравится мне, когда все ровно сложено и, желательно, выглажено) сложив свои вещи, я пошел обратно, в хозяйскую комнату. Под ногами негромко поскрипывали ступени, напоминая о преклонном возрасте замка, однако меня это, как ни удивительно, не раздражало. Дома раздражало, а здесь подобные звуки воспринимались как должное. Вообще, восприятие мира, как я успел заметить, очень зависит от антуража. Вот положено замку быть мрачным и со скрипучими ступенями – значит, это нормально. А если дома половицы под ногами скрипят, чего им делать, в принципе, не положено, то это раздражает и вызывает желание прибить тех плотников из ЖЭКа, которым положено делать ремонт, но которые хрен что сделают и вообще уже забыли обо всем, кроме градусов в водке. Убил бы! Кстати, мысль интересная. Все, решено, домой вернусь – повешу плотников в художественном беспорядке, а начальника их на кол посажу!
Улыбнувшись своим неожиданно кровожадным мыслям, я поправил ставшие уже привычными меч и пистолеты и толкнул дверь в хозяйскую комнату, до которой так вот незаметно для себя и добрался. К своему легкому удивлению, я обнаружил там совершенно неожиданную картину. Вот так вот, чего угодно ожидал – луж крови, кишок на стенах, наскоро установленной походной дыбы, а обнаружил графа, сидящего, облокотившись на подушки, и пребывающего в глубокой задумчивости. Услышав легкий стук почти бесшумно открывшейся двери, Гектор поднял голову, посмотрел как будто сквозь меня, кивнул приветственно и снова впал в нирвану. Пришлось подойти и несколько раз щелкнуть пальцами перед его носом, выводя его из коматозного состояния. Не то чтобы меня так уж волновали его душевные переживания, мне, если честно, вообще наплевать было, но задумчивый граф – не самый лучший собеседник. Мне же надо было кое-что с ним перетереть, и ждать, пока он соизволит прийти в себя, решительно не хотелось.
Свое время я вообще ценю. Не то чтобы над каждой секундой трясусь, но тратить свои минуты предпочитаю только сам и исключительно так, как считаю нужным. Одно дело – работа, там приходится мириться с тем, что не все зависит от меня. Но, с другой стороны, за то время мне платят, а вот все остальное время – мое и только мое, и решать, на что его тратить, – тоже мое дело. А кто считает иначе – может идти далеко и надолго, его мнение меня не очень-то и интересует.
Наверное, это у меня комплекс такой. Во всяком случае, такое отношение ко времени появилось у меня на пятом курсе института, когда я сидел в библиотеке и делал расчетку. Тогда зашел профессор и говорит, мол, пошли – надо перетащить… я уж не помню что, просто попросил три минуты подождать, пока дорешаю. В ответ услышал шикарную фразу: «Мое время стоит дороже твоего, так что бегом!» Ну, профессор тот всего пару месяцев как перешел к нам с какого-то крупного отраслевого НИИ, по слухам, со скандалом, и повыделываться любил, а студент – существо подневольное, так что оторвал я свою задницу от стула и пошел работать, но слова его запомнил. При случае, кстати, вспомню еще – я никогда и ничего не забываю и не прощаю, но это, конечно, не сейчас. Какой-нибудь профессиональный психолог, наверное, расписал бы ход моих мыслей кучей терминов, привязав к ним мнение авторитетных людей, может, даже самого дедушки Фрейда, но мнение психологов меня не очень-то и волновало. Я и без них знаю, что комплексов у меня куча – так что теперь, застрелиться, что ли? А вот не дождетесь – я лучше самих психологов застрелю.
Граф между тем моргнул и посмотрел на меня уже осмысленно. Удовлетворенно кивнув, я вежливо поинтересовался, чем закончился разговор. К некоторому моему удивлению, граф не принялся с жаром расписывать, как наматывал кишки своей благоверной на очень кстати подвернувшийся сучок, одновременно свободной рукой проворачивая у нее в заднице хорошенько раскаленную в камине кочергу. Такой поступок был как минимум логичен и хорошо согласовывался с моими представлениями о средневековых нравах. Однако маг лишь вяло махнул рукой и сказал, что отправил свою супругу в ее покои и, как только разберется с проблемами, оформит развод (о-па, а здесь, оказывается, этот термин в ходу – у нас развод, помнится, только Пахан Римский оформлял) и отправит ее к родственникам. Мол, родни у нее много, и связываться с ними неохота.
Ага, связываться тебе неохота… Подкаблучник ты, граф, самый обычный подкаблучник, и на свою жену, пусть и сволочь полнейшую, у тебя рука не поднялась. Ну и пес с тобой, это – только твои проблемы, лезть в чужую семейную свару мне не хотелось совершенно. Озвучивать свои мысли я, естественно, не стал, просто сделал для себя определенные выводы. Вот тебе и крутой разведчик… Хотя, конечно, ни о чем это не говорит. Помню, читал о случае, как в Англии офицера спецназа с кучей боевых наград до полусмерти отходила сковородкой любимая жена. Так что ладно, пускай разбираются сами, хотя я, конечно, графиню бы предпочел тишком прирезать да закопать где-нибудь поглубже, чтоб не отрыл никто.
Махнув рукой (мысленно, разумеется), я плюхнулся в кресло, нацедил себе вина и спросил:
– Ну что, граф, идеи какие-нибудь имеются?
– По поводу?
– По поводу дальнейших действий. В ближайшей перспективе все ясно – ночью я учиню в лагере наших противников небольшой тарарам с кучей трупов и морем крови. А вот что дальше?
– А ничего, – безразлично махнул рукой маг. – Ситуации вроде моей происходят не то чтобы постоянно, но и редкостью не являются. Кто победит – тот и прав, король вмешиваться не будет.
– Очень хорошо. Тогда будем решать проблемы по мере их поступления. Скажите, вашим дружинникам можно доверять?
– Полагаю, да.
– Тогда почему они все еще живы?
– Умру я – исчезнет и клятва, которую они мне давали. После этого они вольны наниматься к кому угодно. Очень может быть, что к моим племянникам бы и нанялись.
– А если их сейчас освободить – не предадут?
– Нет. Для наемников клятва значит немало.
– Это радует. Ну, раз пошла такая пьянка – считайте, они останутся живы.
Говоря все это, я бодро улыбался, но на самом деле в успехе был не особенно уверен. Все-таки противников было многовато, однако ничего лучшего, чем перерезать всех ночью, на ум не приходило. Все равно что-то делать надо было.
Граф, между тем, был погружен в свои мысли настолько, что не обратил на мои сомнения никакого внимания. А может, я просто сумел их хорошо замаскировать – не знаю. Как бы то ни было, я посмотрел на задумчиво кивающего своим мыслям хозяина замка и спросил:
– А вот если я вашего сына там встречу, как я его опознаю?
Этот вопрос вывел мага из ступора лучше, чем ушат холодной воды. Вот и славненько, вот и хорошо, а то закуклился тут. Нет, все же тормоза они тут, в Средневековье, у нас темп жизни куда выше. Однако если переключить их внимание на что-либо более важное, соображать они начинают вполне прилично, чего, собственно, я и добивался.
Буквально пару минут спустя у меня уже имелся портрет графского сына. Кого-то он мне напоминал, кстати, вопрос – кого… Да графа и напоминал! Уберите морщины, сделайте черты лица потоньше… Не красавец и не сердцеед получится, но вполне нормальный мальчишка лет, наверное, восьми или чуть меньше. Правда, теперь надо постоянно оглядываться, чтобы его не пришибить вместе со всеми. И ведь придется вытаскивать, раз уж взялся. Навесил сам на себя геморрой. Вот так оно и бывает, вроде не мои проблемы, а тут бац – и уже мои.
Вредные для душевного равновесия размышления и самокопания были прерваны стуком в дверь. Примчавшийся слуга, с трудом переводя дыхание, доложил, что к замку со стороны вражеского лагеря приближается всадник. Секунду спустя истошно заблажил небольшой амулет, поразительно напоминающий сильно уменьшенную копию уличного радиорупора времен Отечественной войны. Ну вот, и датчики-сторожки, которые маг моей, кстати, энергией напитывал, сработали. Кивнув графу, я вслед за слугой побежал на стену.
Причиной тревоги оказался мой старый знакомец – тот, которого я послал утром. Правда, узнал я его только по голосу – похоже, помимо прочего, Хаос действительно одарил меня очень хорошим слухом. Что он стал заметно лучше, я еще в первый час своего пребывания здесь понял, но только сейчас сообразил, что теперь могу легко идентифицировать любые звуки. Может, так и появляются музыкальные способности? Вернусь домой, обязательно найду гитару, которую не брал в руки уже, наверное, вечность, и попробую – вдруг получится лучше, чем простое бренчание, которое я извлекал из инструмента раньше. Хотя чего тянуть? Может, гитары и здесь есть, кто знает. Тут ведь спросить только. Вот завтра и спрошу.
Между тем, всадник орал, требуя, чтобы кто-нибудь к нему вышел. Я, пользуясь тем, что в уже наступающих сумерках, да еще и за пеленой дождя мое лицо рассмотреть практически невозможно, высунулся наружу и хрипло гаркнул:
– Какого х… ты тут орешь? – И вставил пару идиом, подслушанных уже в этом мире – так, чтобы звучало естественно. Сработало, как надо – мой собеседник проникся важностью момента, хотя децибелы не сбавил. Орет, как резаный, Макаревич, блин!
– Вы там что, заснули, что ли?
– А ты что, не спал бы?
– Идиоты!
– Да что случилось-то? Говори толком!
– На переправе охрану истребили!
– И что с того? Где переправа, а где мы?
– В Копошиловке отряд побили! Полностью!
– Кто? Когда? – крикнул я, лихорадочно пытаясь понять, что за Копошиловка. Потом дошло, это же та деревенька, в которую я пообедать заехал. Да уж, скорость передачи информации здесь впечатляющая – ни одна улитка не догонит.
– Да не знаю я! В Копошиловке наших вообще всех вырезали. Местные как по норам расползлись – так и не видели ничего, но трактирщик блеет, что вроде вчера один человек был. И те, что у моста, – тоже.
– Эй, ты же говорил, их истребили всех! Как узнали, что один? По следам, что ли? Так они в такой дождь расплываются мигом.
– Да нет, их просто отделали так, что они ходить не могли, и лошадей забрали. Они день да ночь отлежались, да вот недавно один до нас добрался. Барон наш приказал из Копошиловки отряд вызвать, гонец туда поехал, вернулся – аж трясется весь. Говорит, в трактире – как на скотобойне, кровь по стенам, кишки наружу…
– Он у вас что, кишок не видел? А-ха-ха…
– Да барон пажа своего послал, тот мальчишка еще совсем. Его до сих пор тошнит…
– Баба он у вас, а не воин. Вы его, часом, не пользуете под кустиком?
– Трепло ты. Серьезное дело, господин барон меня вас об опасности предупредить послал, а ты…
– Да какая опасность? Здесь, в замке… И потом, это же вчера было, если что – эти вчера и явились бы.
– Какие эти?
– Ну, те, что отряд положили. Или ты думаешь, там один человек всех перебил? У вас что, солдаты забыли, как за меч держаться?
– А вдруг там Кох-и-нод был?
– Да брось ты, – махнул я рукой. Последнее слово, правда, было мне непонятно, хотя о его значении можно было догадаться. – Откуда ему здесь взяться?
– Вот и я думаю – откуда… Ладно, давай, поеду я. Но посматривайте все же…
С этими словами успокоенный гонец развернул лошадь и поехал обратно, а я, оставив слугу бдить, рванул обратно, к графу. Требовалось обсудить ситуацию, и к тому же у меня было к графу несколько вопросов.
Узнав о панике во вражеских рядах, граф злорадно усмехнулся, а узнав, что виновником всего этого был я, не удивился. И что, спрашивается, удивляться, если вот только что, буквально полсуток назад, я его собственный замок в одиночку приступом взял? А вот мой вопрос насчет Кох-и-нода его несколько удивил.
– Интересно, из каких же ты далей, что таких вещей не знаешь… Неужели у вас там, за гранью, этого не знают?
– Может, и знают, только называют иначе. Вы не умничайте, а объясните толком.
Граф на такую непочтительность не обиделся. Вместо этого он привстал и стукнул себя кулаком по впалой от долгой голодовки груди.
– Один из Кох-и-нодов перед тобой.
– Что? – я посмотрел на него с недоверием. – И вас боятся?
Старый маг, усмехнувшись, пустился в объяснения. Оказывается, в переводе с древнего языка Кох-и-нод означает «убийца, приходящий из тьмы». Было такое мифическое чудовище – стремительное, неуязвимое для магии и прочее, и прочее, и прочее… В общем, классический демон из какого-нибудь эпоса, хотя, как заверил меня граф, в своей жизни он не раз убеждался, что старинные легенды могут и не врать.
Так вот, миф мифом, но со временем в одной далекой и, по сути, никому не нужной восточной стране, расположенной на затерянных в океане вулканических островах, появилась секта убийц, умеющих бесшумно двигаться, виртуозно прятаться, наносить быстрые и неотвратимые удары, часами и сутками, как пауки, ждать свою жертву… Словом, по описаниям получался банальный японский ниндзя. Ну а для пущего страха они приняли имя древнего демона. Помогло им это или нет – неизвестно, тем более что, по словам графа, эти умники мастерски умели бить в спину, но в лобовом, открытом бою стоили немногого. Меч в руке дворянина, а то и просто обычного воина означал для Кох-и-нода почти неминуемую смерть. Ну точно, ниндзя.
Однако слава воинов-теней, как их называли местные, действительно оказалась грозной. В первую очередь потому, кстати, что законспирированы они были блестяще. Твой брат мог быть Кох-и-нодом – а ты ничего об этом не знал бы. И, соответственно, так и не понял бы, кто тебя убил – дисциплина среди членов этого клана была жесточайшая, и родственные связи для них мало что значили. Не в последнюю очередь из-за их репутации, когда создавалась контора, в которой выпала честь служить Гектору, ее собственное подразделение быстрого реагирования получило имя Кох-и-нод, а потом это имя перешло и на солдат, служивших в нем.
Вот тебе и вся расшифровка. Спецназ – вот как это звучало в привычных мне терминах. Когда я сказал это графу, он только пожал плечами – и то правильно, дело ведь не в названии, а в сути. Теперь понятно, чего испугались в лагере. Действительно, у нас тоже какой-нибудь офицер спецподразделения вроде «Альфы» или «Вымпела» мог бы набить морды десятку, к примеру, мотострелков, решивших на него по пьяной лавочке наехать. Ну а если бы дело дошло до смертоубийства, это только облегчило бы ему работу. В общем, нормальная ситуация.
Правда, как пояснил мне граф, нынешние Кох-и-ноды далеко ушли от своих предшественников. Они не только умели работать бесшумно и незаметно, но и были хорошо подготовлены к любому виду боя. Те, кто имел способности, были обучены магии, а кто таких способностей не имел, как минимум снабжались амулетами. Они умели выживать и действовать в любых условиях, мгновенно вживаться в любую обстановку, адаптируясь во всех слоях общества… Ну, я же говорю – спецназ, причем, скорее, спецназ ГРУ, а не подразделение антитеррора. В общем, универсальные солдаты, подготовка которых стоила дорого, но вполне окупалась их боевой эффективностью. Как рассказал Гектор, в свое время попытка дворцового переворота, поддержанная полком королевской гвардии, была остановлена всего дюжиной Кох-и-нодов, причем настолько качественно, что даже для суда никого не осталось.
Граф Кох-и-нодом в полном смысле этого слова не был – он был оперативным работником. Однако в первый момент их готовили всех вместе, в одной учебной роте, и далеко не все не то что заканчивали обучение – просто выживали после такой подготовки. Так что называть себя легендарным Кох-и-нодом он имел полное право, хотя никогда раньше им не пользовался.
Мне оставалось только поаплодировать хозяину замка – надо же, какой многогранный человек… И как его только в плен взяли-то. Хотя, конечно, усталого, спящего, да в собственном доме, внезапно можно скрутить любого. Для меня, впрочем, в ближайшем приближении ничего не менялось, поэтому я задал графу еще два вопроса.
Первый касался того слуги, который едва меня не угробил, когда я замок брал. До этого я о нем как-то забывал спросить, но сейчас все же решил уточнить – не люблю недосказанностей. Оказалось, этот мужик был слугой и телохранителем одного из племянников графа. А бедно одевался специально – на кучера, скажем, обращают внимания куда меньше, чем на прилично одетого человека, воспринимая его, как предмет мебели. А в бою лишние полсекунды, которые мозг потратит на оценку ситуации, порой бывают важны. Умный мужик. Был.
Второй вопрос касался случившегося в подвале. Я объяснил магу ситуацию, точнее, провел маленькую демонстрацию, для чего взял незажженный факел. Здесь практиковали использование магических светильников, но факелы, равно как и крепления для них, имелись всюду – наверное, на всякий случай, по принципу «старые методы надежнее». Благодаря этому обстоятельству проблем с факелами не возникло – взял первый попавшийся, воткнул его в кольцо, а потом проделал то, что недавно получилось у меня в подвале. Факел послушно зажегся.
Граф посмотрел на результат моих действий без интереса и сказал, что это – совершенно нормально. Многие начинающие маги, изучая простейшие заклинания, действуют примерно так же. Правда, им вначале теорию объясняют, но если у человека достаточно развитое воображение, обойтись можно и без теории. Хе! В нашем мире, с изобилием фильмов, книг и компьютерных игр воображение развивается семимильными шагами, так что здесь у меня перед местными огромное преимущество. Правда, первый выплеск силы у меня получился спонтанно, но и это было вариантом нормы, редким, но ничем не примечательным.
Объяснив мне, что же произошло, граф предложил мне проверить, сколько силы я могу выплеснуть единовременно – оказывается, то, что я могу накопить океан энергии, значило не очень много. Куда больше значила способность эту энергию высвобождать, открывать канал для ее выброса. А вот канал с достаточной пропускной способностью создать получалось не у каждого, для многих зажечь свечу было пределом возможностей. Раз так, стоило обязательно уточнить мои возможности и, желательно, до того, как я пойду геройствовать.
В специально отгороженный угол двора, где у графа располагался небольшой полигон, совмещенный со стрельбищем, я нес его на руках сам. Был соблазн переложить это дело на слуг, но я им не доверял и совсем не желал, чтобы они увидели что-то лишнее. Конечно, и так что-нибудь увидят, но все равно поменьше. Так что пришлось мне изображать носильщика, одно хорошо – силы было много, а груза – мало.
Усадив закутанного в теплый плед мага на стул под навесом, я с интересом осмотрел полигон. Не так и много – площадка размерами, если в метрах, примерно тридцать на десять, в дальнем углу несколько каменных глыб, перед ними щиты с мишенями – вот, в принципе, и все. Маг, улыбаясь, наблюдал за мной, а потом сказал:
– Помнишь, как ты поджигал факел? Вот сделай так же, только представь, что тебе надо пробить вон тот камень. Не пробьешь, конечно, но по глубине выбоины мы сможем примерно определить твои возможности, а по диаметру – способности к фокусировке силы.
Я честно попытался выполнить его указания, но – не получалось. Вообще не получалось – не мог я сосредоточиться на прицеливании и фокусировке своей силы, да и своими словами о том, что камень я не пробью, маг изрядно сбил мне настрой. А сам, гад, сидит и лыбится! Я почувствовал, как к горлу подкатил мутный ком раздражения. Так, стоп, ярость – плохой помощник. Я сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, а потом представил тоннель, по которому пойдет энергия. Получилось почему-то нечто, похожее на стомиллиметровый орудийный ствол, даже с нарезами внутри. Ну да, все правильно, я такой когда-то видел и даже внутрь заглядывал, вот теперь сознание и цепляется за знакомые образы. Ну что, поехали?
Ш-ших-х… Отчетливо видимая в сгущающихся сумерках огненная капля, только почему-то голубого цвета, быстро вращаясь вдоль своей оси, по идеальной траектории пошла к ближайшему камню, здоровенному, в мой рост высотой и метра три толщиной. В следующий момент камень взорвался и, если бы я рефлекторно не упал на землю, закрывая голову руками, каким-нибудь из осколков я мог бы по своей многострадальной голове и получить. Однако, уже падая, я успел увидеть, как капля, казалось, даже не уменьшившись в размерах, вытянулась, превратившись то ли в иглу, то ли в веретено, ударила в стену замка, проткнула ее насквозь, как раскаленный прут масло, оставив оплавленную дыру величиной с кулак, и ушла куда-то прочь, в сторону леса. Это… впечатляло. Даже удивительно, как я все это рассмотрел и запомнил, но все равно впечатляло.
В себя меня привел негромкий, но очень эмоциональный мат Гектора. Посмотрев на него, я понял, что его едва не убило осколком камня и сейчас, очевидно, он медленно приходил в себя. Ну, что медленно – это нормально, все эстонцы любят скорость… Так, уже старые песни вспоминаю – это, наверно, нервное. Однако маг, видя, что я пришел в себя, облаял до кучи еще и меня. Я молча показал ему кулак – все понимаю, стресс, но ругать себя не позволю. Маг, похоже, внял – замолчал, а потом попросил отнести его обратно в комнату. Уже там, выхлебав залпом два кубка с вином, он пришел наконец в себя и окончательно успокоился.
Это очень приятно – чувствовать себя уникумом. По словам Гектора, такого шума, как я, не смогли бы учудить даже сильнейшие маги из тех, кого он знал. Да что там, даже архимаг, в лучшем случае, пробил бы камень, и то не факт. Оценить мои возможности не получалось даже приблизительно, а описать меня теперь можно было только фразой «очень-очень сильный».
Э-эх! Будь у меня хотя бы пара месяцев на подготовку – и, как сказал Гектор, я мог бы безбоязненно выйти не то что против этих умников, которые сидят в лагере и уже сейчас активно боятся, ибо неизвестная угроза самая страшная. Я мог бы выйти лоб в лоб против королевской армии, компенсируя недостаток умения силой. Кстати, каких-либо неприятных ощущений, связанных с неизбежным для такого выброса расходом энергии и, соответственно, снижением ее резерва я не почувствовал. Это что же, я использовал ничтожную часть моих возможностей? Судя по некоторым оговоркам мага, так и было. Очень интересно! Увы, у меня не то что пары месяцев не было – у меня и нескольких дней не было сейчас.
Но самое интересное ожидало меня впереди. Когда я, уютно обустроившись в кресле, начал вливать в себя вино, Гектор сказал небрежно:
– А знаешь, тебе повезло, что ты мне помог.
– Да? А мне казалось, что наоборот – тебе, – ухмыльнулся я, как-то незаметно переходя на «ты».
– Давай сойдемся на том, что повезло обоим, – маг усмехнулся, хорошее настроение возвращалось к нему прямо на глазах. То ли вино действовало, то ли он наконец поверил, что все сложится хорошо.
– Сойдемся. Если пояснишь, в чем мне-то свезло. А то твоя выгода лежит на поверхности, своей же я пока не вижу.
– Конечно, не видишь, – маг ухмыльнулся. – Потому что не знаешь кое-каких законов этого мира. Вот скажи-ка мне, что бы было, если бы ты решил все-таки унаследовать мою силу?
– Что? Ну, смог бы все то же, что и ты.
– Именно так. Один в один, если бы энергии хватило. Ну, у тебя бы хватило… Так вот, сколько я могу – столько и ты бы смог. И не более! Вся твоя сила осталась бы при тебе, но реализовать ее ты бы не сумел.
– То есть? – Я уже начал понимать, что произошло бы, но верить в это как-то не хотелось.
– То есть, непонятливый ты мой, остался бы один мальчик с большими талантами и еще большими амбициями до конца жизни средненьким магом. Причем и по силе, и по мастерству – ты бы просто не смог выучить больше ни одного заклинания. Еще вина налить?
– Нет, спасибо, – до меня начало доходить, что я едва не вляпался в ловушку, и расставил ее не кто иной, как Шутник. Это если, конечно, верить Гектору. А какой смысл ему меня обманывать? А смысл есть, кстати, он не может не учитывать возможность того, что в свете своих новых возможностей я могу и передумать, доведя начатое с ним племянниками дело до логического завершения. Соблазн получить на халяву все и сразу чертовски велик, а люди падки на легкую наживу… Впрочем, это же просто – маленькая проверка на вшивость не помешает. – Знаешь, ты меня несказанно разочаровал.
– Почему?
– Да просто там, в лагере, наверняка есть пара-тройка магов.
– Один как минимум есть, я знаю, но, возможно, и больше.
– Вот и я о том же. Честно говоря, подумывал скрутить одного и выпотрошить вместо тебя.
– А, ты об этом… Знаешь, твое дело, но я бы не советовал. Честное слово, жалко зарывать в землю такую мощь, как у тебя.
Что же, будем считать, что проверку Гектор прошел. Конечно, стоит за ним присматривать, мало ли что, но все же, с большой долей вероятности, он не врет. Что же тогда получается? А получается, что Шутник не заинтересован в том, чтобы я стал достаточно сильным… для чего? Да фиг знает, пути бога трудно осмыслить, но верить ему я больше не могу.
Что дальше? А ничего, остается только учиться самостоятельно. Ладно, учитель у меня на первое время есть, а дальше посмотрим. Проблемы надо решать по мере их появления. А с Шутником мы еще побеседуем. Ох, побеседуем…
Если вдуматься, не так уж и неправ был, наверное, Кот, когда предлагал быстренько переметнуться на другую сторону. Только вот, следуя логике д’Артаньяна, переметнувшись к врагам, новых друзей не найдешь, а старых потеряешь. Мне терять вроде бы нечего, вот только предавать, пусть и спровоцированно, все равно неприятно. Да и не совсем нечего терять – достаточно вспомнить озеро и водопад… А вот интересно, Артас – бог постоянный или его со временем можно будет подвинуть?
Видимо, я обдумывал все это довольно долго, во всяком случае, из состояния «ушел в себя, вернусь не скоро» меня вывел только ужин, который принесли расторопные слуги. Все-таки как шикарно стимулирует уровень сервиса петля над головами исполнителей – шуршат вдвое быстрее, да и готовят лучше. Я вот только высказал свое «фи» по поводу некоторых пунктов обеденного меню – и нате вам, пожалуйста, ужин намного вкуснее. Но вот что интересно – от вина я пьянеть совершенно перестал. Оно хоть и некрепкое, но влил-то я его в себя немало. Тоже, кстати, интересно – мой организм что, способен теперь переварить все без вреда для себя?
Гектор между тем уже приступил к еде, стремительно поглощая вареное мясо. Правильный выбор – сейчас его желудок еще не пришел в себя после голодовки. Кстати…
– Граф, а вот скажи мне, пожалуйста, подлечить себя с помощью магии ты можешь?
– Нет, я не целитель.
– И никаких механизмов ускоренной регенерации запустить не можешь?
– Регене… что?
– Регенерация. Ускоренное восстановление.
– Нет, это только целители могут. У нас тип используемой энергии разный, я ведь говорил уже.
– И амулетов никаких нет?
– Амулеты есть, только разрядились еще когда… Неважно. Так, я, кажется, понял. Думаешь вкачать много сил в амулеты и ускорить мое выздоровление?
– В точку.
– Попробовать можно – твоя энергия универсальна, так что может и получиться. И мы ничем не рискуем, в худшем случае пару побрякушек спалим… Только устать перед боем не боишься?
– Ты знаешь, нет, – я усмехнулся. – Ну что, пробуем?
– Давай сначала поедим.
Ну, против этого аргумента возразить мне было нечего, и я набил живот до отказа, после чего, преодолевая навалившуюся сонливость, потащил графа в кабинет. Там нашлись и амулеты, на сей раз в виде серебряных пластин, удобных для ношения, к примеру, в качестве медальона. С помощью все того же кубика-насоса и еще какого-то приспособления маг сумел-таки добиться того, чтобы моя энергия заполнила медицинские амулеты. Парочку, правда, в ходе экспериментов спалили, причем в буквальном смысле этого слова – один расплавился, едва не подпалив стол, а второй просто исчез, оставив на столешнице черную проплешину. Ну и ладно, зато остальные зарядились, да и в самого Гектора я кое-что вкачал – удобно, когда можно не заботиться о собственных ресурсах. Ну а потом, сославшись на усталость, я отправился в свою комнату (граф выделил мне огромные апартаменты, которые были не только вполне полноценно обставлены, но и, главное, чистыми) подремать часок и, закрыв за собой дверь, тут же нырнул в мир тумана – там я уже привык чувствовать себя в безопасности, особенно у водопада, к которому и направился.
Водопад встретил меня уже привычными журчанием, таинственным мерцанием и ощущением полного покоя. А еще – внезапным чувством голода, стремительно обостряющимся каждый раз, когда я здесь появлялся. Хорошо еще, что я предусмотрительно взял с собой пожрать – помню, когда я по дороге завернул на кухню, то до полусмерти напугал повара. Он небось думал, что я его убивать пришел, репутация у меня в замке страшненькая почему-то, а я всего только отбивные конфисковал, которые сейчас, у озера, с удовольствием и слопал, после чего с чувством выполненного долга завалился спать.

Сорес  
Так, я не понял. То, что мой избранный магией овладел – ясно; что он творит, совершенно непонятно, однако выплеск силы я и увидел, и опознал. Но маг-то жив! Что же получается, избранный сам, без посторонней помощи магией овладел? Мне это не нравится все больше. А сейчас полез в туман. Я его там перехватить думал, а он к водопаду пошел – и все! Я за ним двинул и не дошел. Я, бог, – и не дошел, такое впечатление, что на стену нарвался, абсолютно непроницаемую. И не видно за ней ничего… Нет, или я теряю контроль над избранным, или одно из двух. Пора ему пальчиком погрозить, чтобы не зарывался. Все, решено, посылаю к нему Шутника – пусть перетрет с избранным по понятиям и точки над ё расставит. У него это, хе-хе, исключительно хорошо получается. 

Резус  
А лихо, честное слово, лихо! Убийца обошел ловушку моего братца – видать, интуитивно почувствовал. Моему плану, конечно, это малость помешало, но не то чтобы особо. Однако подучить убийцу все же надо, а то, если братишка от расстройства возьмется за него всерьез, то сам парень может и не справиться. Жалко только, я не могу, как в прошлый раз, до него добраться – он опять ушел к своему водопаду, а тот, такое впечатление, его попросту защищает. Вон, братишка мой, прыгает вокруг, разве что головой по барьеру не стучит, а толку – чуть! Вообще, странно все это, и с убийцей моим надо будет работать крайне осторожно, а не то можно воспитать чудовище, с которым сам не справлюсь… 
Однако же, надо что-то делать – брат, похоже, начал психовать, а это может подтолкнуть его на необдуманные поступки. Меня это не устраивает… пока не устраивает. Так, что делать? На прямой контакт выходить пока не хочется, во сне к нему сейчас я прийти из-за барьера тоже не смогу, посланца моего господина убийца не только не боится, но и вообще за авторитета не считает – что-то Кот не то сказал… Ладно, не суть. Итак, что можно сделать? Может, все же знания ему, когда он от водопада удалится, в голову вложить? И брат сразу раскусит мою игру – он кто угодно, но не дурак. Вот что, вложу-ка я ему не знания, а способность к обучению, чтобы заклинание раз увидел – и понял, чтобы прием фехтовальный один раз показали – и он повторил. Все, отлично! Очень скоро, братишка, ты вляпаешься! 

Когда я проснулся, то ощутил в теле необычную легкость. Нет, вы как хотите, но несколько часов сна рядом с водопадом Хаоса добавляют сил больше, чем неделя в санатории. Решительно не понимаю, что же все этого Хаоса так боятся? Только и слышно – Хаос, Хаос… А по мне так исключительно хорошая вещь. Нет уж, как бы меня ни склоняли, а перебираться на другую сторону мне не с руки. Другое дело, что в иерархии адептов Хаоса надо постараться занять максимально высокое положение… Кстати, я ведь, кроме Шутника, никого и не знаю – с адептами этой силы, похоже, напряженка. Интересно, это благодаря хорошей работе политруков основного противника или еще какая-то причина есть? Как только разгребусь с проблемами, надо будет обязательно с этим разобраться.
Пока в голове крутились эти мысли, я встал, подошел к водопаду и протянул к нему руку. Мерцающая вода уже привычно обвила ее, на мгновение стало щекотно, а потом я физически ощутил, как из глубины во мне поднимается волна жара. Вообще, в такой ситуации положено испугаться, но я почему-то не боялся – меня не покидало ощущение, что водопад ни за что не причинит мне вреда. Так и получилось – спустя пару минут, по субъективным ощущениям, вода отхлынула и вновь спокойно зажурчала. И тут я ощутил еще одну несообразность – я был сыт. Похоже, организм мой наконец-то закончил перестраиваться. Интересно, как я выгляжу сейчас?
Делать из воды зеркало я уже умел, и получилось оно у меня с первой попытки. Ну надо же – почти не изменился, разве что стал немного выше ростом. Так, а в доспех-то я влезу?
По дороге к оставленному мной окну мне постоянно казалось, что кто-то буравит мне спину взглядом, а сбоку, на самой границе восприятия мелькает неясная тень. Однако каждый раз, когда я пробовал сфокусировать на ней взгляд, тень исчезала. Пожалуй, впервые с момента знакомства с этим местом мне стало в нем неуютно, однако, когда я подошел к окну в знакомую комнату, ощущение слежки исчезло. Однако же, мне это все равно не нравилось и наводило на мысль, что в будущем придется быть осторожнее.

Резус  
Проклятие! Он меня почти заметил, хотя я и маскировался. Брат не заметил, а он почувствовал. Еле сумел задуманное сделать. Нет, как только мой убийца брата завалит, надо будет его самого валить, не то можно проблем огрести кучу. Нет, поразительно, как везет Артасу – нашел такого уникума! Теперь ведь еще и Арагорну своих адептов придется предостеречь – он потенциально сильнее любого из них и, случись конфликт, им стоит быть осторожнее. 

Помимо ожиданий, в доспех я влез – рост у меня и впрямь стал выше, но не зря же я все делал с запасом. Предполагал, что от физических нагрузок наберу мышечную массу, вот и подстраховался. Правда, не думал, что это произойдет так быстро, ну да ладно, это уже непринципиально. Но, что интересно, в поддоспешник я, напротив, втиснулся куда легче, чем раньше. Стянув его и посмотревшись в висящее на стене мутноватое зеркало, я понял, в чем причина этого – мышцы не только не увеличились – они, напротив, чуточку уменьшились в объеме, зато прорельефились еще больше. В общем, на Шварценеггера я сейчас не тянул, но, полагаю, был в состоянии пришибить его одним ударом. Кстати, оба момента радовали – гипертрофированная мышечная масса мне всегда казалась чем-то лишним, ну а сила… сила всегда радует. Особенно, хе-хе, мужская.
Ну что же, я выспался и отдохнул, а здесь время стояло… Пожалуй, если так пойдет и дальше, то я заработаю репутацию никогда не спящего супермена. Вздохнув, я принялся осматривать свои апартаменты – до того лишь окинул их взглядом, а сейчас стоило заняться осмотром поподробнее. А то мало ли – наслышан я о там, сколько потайных ходов есть в старых замках, и мне совершенно не хотелось, чтобы однажды ночью из стены вышел человек с ножом. Нет, Гектору я верю, но как раз те, кому веришь, и предают, его собственный пример об этом свидетельствует. Паранойя, конечно, но… Легкая паранойя, как я слышал, полезна для здоровья и обеспечивает своему хозяину долгую и счастливую жизнь, так что стоило подстраховаться. Хорошо хоть, в окна (целых два, на одной причем стене) залезть сложно – комната высоко, да и забраны они решеткой. К тому же, окна были застеклены и, если что, ни снять, ни разбить стекла бесшумно не получится.
Как я и предполагал, ничего мне найти не удалось. В самом деле, если что и было, то замаскировали это что-то так, что без специальных знаний хрен найдешь. А ведь я не знал даже, что мне искать. Воистину, черная кошка в темной комнате и, вдобавок, то ли есть, то ли нет. Однако время потратил все равно не зря – хотя бы осмотрел подробнее убранство.
Итак, кровать посреди комнаты. Нет, не посреди, а у стены, как раз той, с окнами. Между этих окон и помещается. С балдахином. Одна штука. У нас в общаге, когда я учился, агрегаты подобных габаритов сооружали из нескольких коек, сдвинутых вместе, и гордо именовали траходромами. Размеры, навскидку, два с половиной на три метра, причем три – это ширина. Перина, в которой можно утонуть, на площадке, на которой можно потеряться. Хотя, если справа фаворитка и слева фаворитка – очень даже неплохо. Кстати, надо завести хоть одну – я ведь мужчина, в конце концов, и ничто человеческое мне не чуждо, и партнерши у меня, с учетом болезни, не было давным-давно. Две, конечно, перебор будет – я трезво оценивал свои возможности и к половым гигантам, равно как и к гигантским половикам себя никогда не относил. Хотя… Тело-то, считай, новое, надо будет испытать – глядишь, что интересное и получится. Можно надеяться, что не только мускулы у меня наросли.
Кстати, простыни чистые, на ощупь – лен или что-то вроде него. Подушки тоже огромные и мягкие, а вот одеяло мне не понравилось – слишком тяжелое, теплое, задохнуться можно. Я вообще предпочел бы и матрас потоньше да пожестче – для спины полезнее. Кстати, а как в нем на предмет обитания мелкой и кусачей шестилапой живности? Я слышал, в Средневековье они, в смысле, паразиты вроде клещей и прочих клопов, вполне успешно плодились и размножались, кусая нежные человеческие бока. Ладно, мне пока что на этой кровати не спать, времени нет. И, в любом случае, балдахин надо снимать – ненавижу, когда меня сверху что-то давит, пускай даже просто сокращая открытое пространство. Можно и самому, хотя… зачем? Есть слуги – вот пускай они и занимаются. В этом плане жизнь средневекового феодала мне понравилась.
Надо отметить, что при всех своих габаритах и несомненном удобстве кровать была по дизайну очень простой. От нее прямо веяло спокойной прямотой и надежностью. А вот шкаф, стоящий в углу, был какой-то вычурный, на тонких изящных ножках в виде лап какого-то зверя, и очень неудобный. Подобный, помню, у моей бабушки стоял – стиль шестидесятых или, может, начала семидесятых. Только тот был блестящий, гладкий и полированный, а этот весь изукрашен резьбой. Очень красивой, надо сказать – листья всякие, лоза виноградная и прочие изыски. Короче, резьба, в отличие от самого шкафа, мне понравилась – сразу видно, ручная работа, хотя здесь другой и быть не могло. Вряд ли этот мир дошел до высокотехнологичных производств или хотя бы, полноценных заводов. Максимум, что я ожидал увидеть – примитивные мануфактуры, хотя, конечно, это были только мои догадки.
Небольшой круглый стол, который, очевидно, выполнял роль обеденного, был опять же в другом стиле – тонкие прямые ножки, столешница простая, но полированная. То же можно было сказать и о стульях, на которые мне страшно было садиться – вдруг эти ножки-прутики не выдержат и рассыплются под моей тяжестью. Словом, было такое впечатление, что в эту комнату стащили мебель с разных уголков замка – как говорил мой знакомый украинец, «шоб було».
В шкафу, кстати, почти ничего не было – набор постельного белья, несколько сменных рубах, судя по длине, ночных, и все. Даже тапочек не обнаружилось. А вот содержимое другого шкафа, выполненного в одном стиле с кроватью и стоящего ближе к двери, вначале показалось мне куда более интересным. Проще говоря, шкаф был книжным.
Увы, полтора десятка книг, обнаруженные мной на его полках, интереса не представляли совершенно. Хорошо хоть, они были напечатанными, а не рукописными, и мне не пришлось тратить время и силы на то, чтобы разобрать каракули переписчика. К тому же, несмотря на то, что вместе со знанием языка Шутник вложил мне в голову и знания местной орфографии вкупе с чистописанием, шрифт с непривычки все равно воспринимался тяжело. Тем не менее я очень быстро понял, что это не справочники по магии или, на худой конец, наставления по работе с холодным оружием, а обычные бульварные романы. Ну, вроде как у нас Донцова пишет. В общем, предназначено это чтиво было исключительно для отдыха скучающего аристократа, к тому же, судя по стилю, чтобы читающий их поскорее заснул. «– Ах мой король, я боюсь, что увидит муж… – Не бойтесь, дорогая, я отослал его с войсками к южной границе, и он вернется только через месяц…» В общем, муть, к тому же конкретно в этой книге половины страниц не хватало – интересно, на что их извели…
Ну что же, книги – источник тепла. Особенно такие. Я раздраженно запустил и без того непрезентабельный томик в жарко горящий камин. Камины в каждой комнате, кстати, были в замке не роскошью – в таком сыром климате без них моментально стало бы промозгло, а сейчас из него шел ровный сухой жар. Ну, посмотрим, что тут еще имеется.
Да, в общем-то, ничего и не было. Каминная полка была девственно чиста, никакого намека на холодильник с пивом не обнаружилось. Зато в углу нашелся вполне современного вида сельский умывальник – бачок с водой, литров на полста, и клапан внизу. Нажал – вода полилась, отпустил – перестала. У нас подобные до сих пор производят. Рядом, на простеньком крючке, чистое полотенце. Словом, жить можно.
В углу, за ширмочкой, кстати, обнаружились бадья, мыло, огромное мягкое полотенце и бак с чистой водой, к сожалению, холодной. И, что меня удивило, в замке была канализация, пусть примитивная, но была. Труба уходила от умывальника куда-то вниз, очевидно, сбрасывая воду в ров. Умеют жить феодалы!
Кстати, когда я посмотрел на огонь, мне в голову пришла простая до безобразия идея. Точнее, я вспомнил один момент из старого фильма – так почему бы не попробовать? Из стоящего на столе пятирожкового бронзового подсвечника я вытащил одну из свечей, зажег ее и медленно прошелся вдоль стен, наблюдая, не качнется ли пламя от прорывающегося сквозь щели в замаскированной двери сквозняка. Увы, то ли двери были плотными и без щелей, то ли их просто не было, но пламя было ровным и ни качаться, ни тем более тухнуть не собиралось. Облом. И не поймешь – радоваться или огорчаться.
На полу, кстати, ничем не покрытом, тоже ничего не обнаружилось. Доски как доски, плотно пригнанные. Вроде нет люка. Потолок… Ну, на высоком потолке люстра из, такое впечатление, тележного колеса со все теми же магическими светильниками. Кстати, надо будет спросить у графа, как их выключать – не разбивать же… И все, в принципе.
Пока я занимался игрой в Шерлока Холмса, прошло не меньше часа. Едва я опустился в кресло (да, было здесь и кресло – глубокое и мягкое, вот как раз в креслах местные толк знали), как в дверь постучали. Я встал, в два шага преодолел расстояние до двери и отодвинул небольшой, но крепкий засов. За дверью обнаружилась симпатичная служаночка.
– Господин… ой!
Я вначале не понял, что ее так смутило, потом сообразил. Пока возился с одеждой, рубаху скинул, а потом не удосужился ее надеть – в комнате было тепло, и дискомфорта я не испытывал. Ну а гостья открыла дверь – и увидела груду мышц. Ну и все, готово, поплыла девочка – они, я еще из той жизни помню, вообще падки на мышечную массу. А ничего такая, надо сказать, симпатичная, и наверняка отказывать ей по должности не положено… Я мысленно облизнулся. Ладно, не сейчас. Вот вернусь – непременно уложу, но вначале надо вернуться.
– Чего тебе?
– Вы просили разбудить через час.
– Тебе это удалось. Спасибо.
– Может… э-э-э… господину еще что надо? – служанка скромно потупилась, но при этом так стрельнула глазами, что я ощутил легкий дискомфорт, а общая температура тела сразу приподнялась. Ну точно, вернусь – займемся, против она не будет. А может, все же сейчас? Нет, не до нее пока, подождем.
– Пока нет, а завтра – возможно. Можешь идти, дорогая…
Девушка удалилась, а я облегченно перевел дух. Не время сейчас, не время… Но представляю, что этим вечером обо мне будут рассказывать на девичьих, точнее, женских посиделках. Сомневаюсь, что тут найдутся девицы, м-дя… Хотя, возможно, говорить и не будут – если она не дура, то предпочтет не посвящать раньше времени конкуренток в детали. Ладно, плевать.
В темпе одевшись, я пришел к Гектору. Граф сидел, помешивал ложечкой чай во вполне обычного вида кружке и был мрачен. Очевидно, эйфория прошла, и ее сменила легкая депрессия. Ничего удивительного в этом нет, однако мне все равно не понравилось – как-никак, скорость, с которой человек идет на поправку, зависит еще и от его настроения. Во всяком случае, так говорят, и я этому мнению доверяю.
– Слушай, твое графство, что ты куксишься?
Маг поднял на меня глаза, вздохнул:
– Нервничаю я.
– Это с чего бы? – Я плюхнулся в кресло.
– Ну, если ты погибнешь – и мне, и моему сыну конец.
– Плюнь, меня ломом не убьешь.
– Ломом, может, и не убьешь, а вот мечом…
Не давая ему договорить, я извлек свое оружие, протянул его магу.
– Что скажешь об этом?
Маг внимательно посмотрел на клинок, потом поднес его к глазам, еще раз всмотрелся… Взял со стола нож, повел по лезвию меча и вздохнул:
– Лучшего оружия я не видел, сталь просто великолепна. Хотя баланс довольно посредственный.
– Баланс – дело индивидуальное, у каждого свои пристрастия.
– Согласен, – кивнул Гектор. – Кто создал это чудо?
– Я.
Глаза мага полезли вверх так решительно, что я испугался, как бы они не выпрыгнули из глазниц. Однако он достаточно быстро справился с удивлением и вернул мне оружие, не задав больше ни одного вопроса, за что я был ему благодарен – распространяться на тему создания оружия мне не хотелось. Ну, не хотелось – и все тут, могут же у меня быть свои секреты.
– И как он в бою?
– Обычный меч перерубает, а тот, что был у твоего племянника… Ну, зарубку оставил хорошую.
– Ясно. Хорошее оружие – это замечательно, но им еще и владеть уметь надо.
– Да понимаю, – я махнул рукой. – Подучишь, когда в себя придешь?
– Да куда же я денусь… Похоже, мы с тобой теперь крепко повязаны.
– Возможно. Ладно, как там амулеты, помогают?
– Откуда же я знаю? Я их совсем недавно надел. Через день-два будет ясно, а пока – рано еще.
Да, облом вышел. Я-то думал, что магия – это быстро, раз-два, и готово. Получается, нет. Ладно, не все коту масленица, а бежать впереди паровоза вообще для здоровья вредно. Придется играть теми картами, что на руках. Что-то меня на высокопарные тексты потянуло – не к добру это. Интересно только, для кого не к добру.
– Ну, через день-два и научишь, – я вздохнул и поднялся. – Ладно, пойду – готовиться буду.
– Иди-иди, – Гектор махнул рукой, одновременно зажигая еще один светильник. Опа! А я ведь понял, как он это сделал. Само собой как-то получилось. Интересно…
Тем не менее, ничего говорить магу я не стал. Пошел к себе, сел в кресло, приказал принести поесть. Я ведь нервничал, страшно нервничал и ничего не мог с этим поделать. Почему бы я иначе поперся к магу? Да все из-за тех же нервов. Думал, языком помелю, успокоюсь, а после его пессимизма словил еще больший мандраж. Хреново. Да, а сколько у меня времени-то?
Оказалось, еще три часа до момента, который я наметил для атаки. И что прикажете делать? Я встал, прошелся по комнате, а потом достал инструменты и масло. Выложил на стол пистолеты и принялся их чистить – стрелял я в последние сутки много, да и сыро, не хватало еще, чтобы заклинило не вовремя. К тому же, наряду с едой, такая вот чистка оружия, равно как и любое другое знакомое и монотонное занятие, очень успокаивает. Правда, говорят, что старые вояки предпочитают не есть перед боем, чтобы в случае ранения в живот избежать лишнего загрязнения раны. Не знаю, правда ли это, но, на мой взгляд, успокоиться перед боем для меня было важнее, чем пытаться предусмотреть все.
Я закончил чистку оружия как раз к тому моменту, как принесли еду. Притащила ее, кстати, все та же служанка. По сравнению с прошлым разом она приоделась, и теперь обтягивающий… ну, назовем это, за неимением других аналогов, сарафаном… так вот, этот самый сарафан очень хорошо подчеркивал, что на ней под ним надето, а точнее, не надето. Ну и ладно – в конце концов, этот метод снятия стресса ничем не хуже любого другого.
В постели, кстати, мое новое тело оказалось превыше всяких похвал. Во всяком случае, дама (от слова «дам», естественно) осталась довольна. Да и сама она оказалась куда как хороша – чувствовался немалый опыт. И смылась сразу же – просто замечательно! Никаких тебе «а ты меня любишь» и прочего. Нет, решительно в том, чтобы быть феодалом, есть масса плюсов. Пожалуй, когда все утрясется, стоит обзавестись собственным замком. Конечно, просто так, на блюдечке с голубой каемочкой, мне его никто не отдаст, но права пистолета еще никто не отменял.
Кое-как сполоснувшись, я перекусил, чем боги послали. Послали они много чего, от мяса до вина и фруктов, я все даже не съел. Ну все, и впрямь успокоился. И чего я, спрашивается, со своими современными понятиями о том, что и как можно-нужно, сюда лезу? Жить надо здесь и сейчас, и по тем понятиям, которые являются нормой в этом мире. Ну ладно, обдумать эту здравую мысль время у меня еще будет, сейчас же требуется заняться делами более насущными. Проще говоря, отстричь головы нескольким десяткам придурков.
Из замка я выбрался там же, где и проник в него. Можно было, конечно, пойти по наикратчайшему маршруту, от ворот, тем более что была там потайная дверца, объяснил граф, как ее найти, однако, немного подумав, я от этого отказался. Кто знает – вдруг из лагеря за замком наблюдают? Просто так, на всякий случай – они же там сейчас нервные все. Ничего, от нервов я их сегодня вылечу запросто, есть у меня универсальное лекарство калибром семь шестьдесят два.
Так вот, если наблюдают – увидят сразу, на дороге особенно не скроешься. Тем более, как сказал мне граф, заклинание ночного зрения у местных магов имеется. Так себе заклинание, с моими возможностями и рядом не валялось, да и дождь ему сильно мешает, но все равно, если у часового будет при себе соответствующий амулет, мне станет кисло. Лучше не рисковать и сделать небольшой круг по лесу. Посмотрю заодно, как там моя кобыла – жива еще или ее уже давно волки съели?
Лошадь оказалась на месте – паслась себе и в ус не дула, даже не ушла никуда. Только всхрапнула недовольно, когда я потрепал ее по холке, решила, наверно, что я на ней опять собрался куда-то ехать. Нет уж, подруга, походи тут еще, надеюсь, все с тобой будет нормально. А я уж лучше ножками, ножками – так оно и тише, и по лесу безопаснее. Примерно с такими мыслями я и подобрался к вражескому лагерю.
Лагерь спал. Ну да, все правильно, что ему еще делать-то? Ночь на дворе как-никак, все нормальные люди отдыхают, разве что я по грязи ползаю. Причем в буквальном смысле слова – последние метров двести я преодолел на пузе, стараясь не обращать внимания на мерзкую жижу, проникающую, казалось, во все щели. Хорошо, что я догадался пистолеты хорошенько завернуть, а то сомневаюсь, что они после такого испытания могли бы стрелять. Скорее уж, их можно было бы использовать вместо простейшего метательного оружия, сиречь, камня, но я все же догадался!
Похоже, на амулеты для часовых местный маг, или маги, не знаю уж, сколько их тут было, пожлобились. Во всяком случае, часовой, которого я выбрал в качестве первой жертвы, вел себя, подобно кроту – был такой же слепой. Да к тому же таскал с собой фонарь – зачем, спрашивается? Чтобы злоумышленник его видел лучше? Толку от фонаря сейчас не было совершенно, зато мне он помог сориентироваться.
Никто и никогда не учил меня снимать часовых, но я справился. Просто отбил линию, вдоль которой сгорбившийся под плащом часовой обходил лагерь, подполз поближе, зарывшись в грязь, и на следующем круге неожиданно напал на него сзади, моментально сломав шею воина. При моей силе для этого хватило одного полновесного удара. Оставалось только утопить тело в грязи, чтоб в глаза не бросалось. Грязи вокруг хватало, поэтому особых проблем с маскировкой трупа у меня не возникло.
Часовых, кстати, было два, и второй шел навстречу убитому мною. К счастью, я его давно уже обнаружил и отправил к праотцам вслед за товарищем, причем тем же способом. А в самом деле, к чему изобретать велосипед, если можно просто использовать удачный, проверенный делом вариант? Правильно, совершенно незачем. Единственная разница заключалась в том, что этого я не убивал – просто оглушил ударом по голове, чуть-чуть придавил шею, гарантировано лишая сознания, и утащил в темноту леса, где и провел экспресс-допрос.
Мой пленник был настолько напуган, что ни сопротивляться, ни кричать, ни даже гордо промолчать даже не попробовал. Честно выложил, где и кто размещен (кстати, моя догадка о том, где держат графскую дружину, оказалась верной) и когда меняются часовые. Как выяснилось, у меня был еще почти час – более чем достаточно. Единственное, что он не знал, было местоположение сына графа – его увезли еще два дня назад, неизвестно кто и куда. Ну а чему удивляться, что неизвестно? Я ведь не профессионального разведчика, а простого солдата допрашиваю, которому на столь высокие материи плевать с высокой колокольни.
Сотрудничество со следствием, как известно, засчитывается. Менять это золотое правило я не стал, поэтому вояка остался жив. Я просто вновь оглушил его (ох, будет болеть у парня голова наутро), связал, сунул в рот кляп, который по-быстрому сварганил из обрывка его же собственной рубахи и, не теряя даром времени, двинулся вперед.
Все-таки система охраны здесь была организована разгильдяйски. Даже когда я служил в непобедимой и легендарной, в нашем автобате, помню, серьезнее было, а тут военный лагерь на условно враждебной территории, да еще когда рядом ходит агрессивный супермен. Два часовых – это же курам на смех! Вот я пришел – и их не стало. Ну, мое мнение об умственных способностях их командования явно не улучшилось, хотя лично для меня в этом были сплошные плюсы. Никаких препятствий я на своем пути больше не встретил, так что через очень короткое время совершенно безбоязненно проник на территорию лагеря.
Велик был соблазн прямо сейчас начать закидывать моих невольных врагов гранатами, но я задушил эту мысль в зародыше. Во-первых, гранат было всего три штуки, а во-вторых, шум поднимется такой, что мертвый проснется. Нет уж, лучше измазываясь в крови, медленно, зато надежно. Но вначале мне хотелось реализовать еще одну идею.
Были, были здесь еще двое часовых, только вот охраняли они не весь лагерь, а землянки с пленными. Ну и ходить под дождем им не требовалось – сидели себе в теплой караулке да периодически обход делали. Графские дружинники, как я понял, особо разбегаться не стремились, поэтому и охрана службу несла, не напрягаясь. Только вот ждать, когда один из них соизволит выйти, чтобы спокойно свернуть ему шею, у меня времени не было – работать надо было начинать до смены часовых, а эти умники в своих обходах не придерживались никакой системы. Приходилось рисковать.
Конечно, у нашего спецназа тысяча и один способ штурма. Беда только в том, что я к спецназу никакого отношения не имел и, как сработать быстро и бесшумно, даже не представлял. Можно было бы ускориться, но не хотелось – все же ускорение краткосрочно, и не факт, что я смогу вновь быстро ускориться потом, когда начнется резня. Требовалось что-то изобрести – а что? Вопрос вопросов, как говаривал один телеперсонаж.
А, семь бед – один ответ. Я нагло прочавкал сапогами к караулке и толкнул дверь. Она с легким скрипом открылась, пропуская меня в комнату с сидящими за столом караульными. Как я и предполагал, уверенные шаги и действия их не насторожили – оба повернулись ко мне с выражением ленивого недоумения на лицах. Ну а у меня меч уже был в руке, оставалось только ударить.
Вот и все, а ты боялась – только юбочка помялась. Нелепая детская присказка звучала у меня в голове, пока я с уже начавшей появляться сноровкой обшаривал трупы и караулку. Трофеи не впечатляли – меч, как и все здесь, скверной ковки, топор на длинной ручке, несколько ножей. Ну и ладно, мы не гордые, возьмем, что есть. Я позаимствовал висящий в углу мокрый плащ, завернул честно прихватизированные колюще-режущие предметы и вновь вышел под дождь.
До ближайшей из землянок идти было шагов десять, не больше. Отодвинув бревно, которым была приперта дверь, я вошел внутрь. Ну вот, все точно так же, как сутки назад в казарме – храп, вонь… Единственно, нет запаха анаши, зато имеется дополнительный источник запаха в лице кое-как прикрытой проржавевшей крышкой ямы в углу, очевидно, исполняющей роль параши. Словом, так себе обстановочка.
Ну, выбирать мне не приходилось, поэтому я, стараясь двигаться максимально тихо, подкрался к крайним нарам и потряс за плечо спящего, предусмотрительно зажав ему рот. Это оказалось нелишним – мужик, проснувшись, попытался высказать мне все, что думает по поводу столь раннего пробуждения. Я сунул ему под нос кулак и, когда он понимающе заморгал, отпустил его и сказал шепотом:
– Поднимай всех, живо!
Ну что же, хороший руководитель всегда сумеет переложить свою работу на подчиненного, эта истина сработала и сейчас. Буквально через пару минут передо мной уже стояло человек тридцать – все, кто спал в этой землянке. Оборванные, злые, невыспавшиеся. Я развернул плащ и ткнул пальцем в его содержимое.
– Остальное добудете сами. И будите своих приятелей во второй яме. Начнете по сигналу.
– А ты кто такой? И по какому праву приказываешь? – вперед протолкнулся невысокий, жилистый человек, одетый, как и все здесь, в нечто невообразимо грязное и украшенный длинным, бугристым, неровным шрамом, проходящим наискось через лоб и чудом не задевающий глаз. Впечатляющее было украшение.
Больше всего мне хотелось послать его в темное четырехбуквенное место, но я сдержался. Вместо этого, воспользовавшись подсмотренным у графа приемом, я зажег магического светляка, чем вызвал судорожный выдох собравшихся, и спросил:
– А сам-то кто?
– Я капитан гарнизона замка.
– Хреновый ты капитан, раз здесь сидишь. Сначала докажи, что хоть чего-то стоишь, а потом и разговаривать будем. Все, не хотите – не надо, сам управлюсь, – с этими словами я повернулся и двинулся к выходу. Вслед мне раздалось:
– Какой сигнал-то?
– Вы услышите, – ухмыльнулся я. – Как выберетесь – рубите все, что движется, я здесь один, так что своих при всем желании не зацепите.
Работать я решил по опробованной в замке схеме – убить как можно больше народу и сделать это как можно тише. Только начинать решил на сей раз с командиров. Без них, рассудил я, остальные моментально превратятся в стадо, а справиться с дезорганизованными и не имеющими единого руководства людьми проще, чем с пускай и застигнутой врасплох, но понимающей, что надо делать, армией. Однако, увы, план мой навернулся почти в самом начале.
Все, что я успел сделать тихо, – это прирезать одного из дворян, который почивал в теплой компании… почему-то мужчины. Я ткнул ножом сначала дворянина, потом его грелку, и спокойно вышел. У порога валялся денщик, но его я пришил, еще заходя в помещение. Никто так и не проснулся. А вот во втором домике я, открывая дверь, нос к носу столкнулся с зевающим мужчиной. Я так и не узнал, был это дворянин, решивший выйти по нужде, или его денщик, но ситуация оказалась шоком для нас обоих. Только вот для меня чуть большим шоком, чем для него. Мужик заорал за полсекунды до того, как мой нож пробил ему горло, но даже этого короткого полукрика-полувсхлипа оказалось достаточно. Все-таки средневековые воины, привыкшие всю жизнь ходить по краю, умели просыпаться мгновенно, и оружие держали под рукой. Я успел еще завалить всех в этом домике, но воплей при этом было в избытке, и перебудили они если и не всех, то многих. Дальше началась заваруха.
Над лагерем вспыхнул свет, и краем сознания я успел понять, что почувствовал заклинание, понял его и запомнил. В кувырке выпрыгнув из домика, я увидел человека в ночной рубахе, стоящего, вскинув руки. Огненный шар, заливающий все вокруг мутновато-красным свечением, висел точно над его головой и медленно разгорался, а от другого домика к нему спешил еще один человек. Одновременно в освещенный круг выскочили еще двое… А потом я прервал это безобразие.
Граната оборонительная – это ударная волна, куча осколков и веский аргумент в любом споре. Мага и тех, кто оказался рядом, просто нашпиговало железом, а вот тот, который бежал к нему на помощь, уцелел. Его просто опрокинуло взрывной волной и оглушило малость, но это я сообразил уже потом, а в тот момент решил, что покрошил всех. Опасное заблуждение, едва не стоившее мне успеха всего предприятия, потому что когда из землянок выметнулась толпа дружинников графа, среди них с грохотом разорвался огненный шар. В ответ в мага полетел топор – и вспыхнул, сгорая в радужном пузыре, будто выпрыгнувшем навстречу оружию, – очевидно, у мага была какая-то защита.
Эти заклинания я тоже мгновенно запомнил, но разбираться в них времени не было. Зато я моментально вспомнил, что делал на полигоне. Только силу я, наверное от стресса, не контролировал совершенно, и результат был закономерным – на том месте, где был вражеский маг, полыхнула ослепительная вспышка, и меня отбросило назад ударной волной. Проломив спиной легкую дощатую стену, я несколько секунд промаргивался, восстанавливая зрение, потом высунулся…
Лихо! Там, где только что стоял маг, теперь была воронка метров пятнадцати в поперечнике, причем края ее явственно светились. Пахло озоном, как после хорошей грозы. И тишина! Все, кто видел происшедшее, замерли, как парализованные.
На негнущихся ногах я подошел к источающей жар воронке. Да, это у меня удачно получилось, глубина кратера метров пять, и медленно остывающие, исходящие паром от капель дождя стенки идеально гладкого конуса больше всего походили на мутное стекло. Прямо атомная бомба в миниатюре или кратер вулканический, тоже в миниатюре, – иначе и не скажешь.
Я повернулся к все еще замершим людям:
– Оружие на землю, ур-роды! А не то всех поджарю!
Надо же, послушались, причем не только хозяева лагеря, но и графские дружинники. Последнее меня совершенно не устраивало.
– Чего рты раззявили? Оружие подобрать, раненых добить, пленных разместить! Бегом!
Прав был наш старшина, когда говорил, что у кого рожа наглее – тот и командир, главное, рычать погромче. Смотрю – раз-два-три, и работа закипела. И организовались сами, ну да тут все просто – они команда, и без того спаянная. И их бывшие противники подчинились им без звука, только на меня со страхом поглядывали, причем и те и другие.
Ну что же, авторитет, основанный на страхе, – не худший вариант. Я поманил пальцем капитана, тот подошел сразу. Было заметно, что боялся, но держался с достоинством – это было очень и очень хорошо, терпеть не могу слизней.
– Вот что, капитан. Этих гоните в замок – пусть хозяин ваш разбирается, кого и куда пристроить. Пошли кого-нибудь, там в лесу пленный и лошадь моя, их тоже в замок. Хотя это может и до утра подождать, а то ноги переломаете. А я к графу двину.
– В замке остался гарнизон.
– Какой гарнизон? Я его еще прошлой ночью вырезал.
Похоже, этот мир является рассадником пучеглазых – во всяком случае, капитан таращился на меня примерно так же, как недавно граф. Однако оспаривать приказ не рискнул – интересно, что я такого натворил, что меня теперь боятся? Магов в этом мире – хоть задницей ешь, наверняка могут фокусы и поинтереснее изобразить, так чего меня-то бояться?

Сорес  
А избранный не промах. Не ошибся в нем мой господин, да, не ошибся. Насколько я смог понять, он недостаток, точнее, полное отсутствие умения компенсировал банальной силой, а уж силы у него – хоть отбавляй. Я даже не ожидал, что он ее так стремительно накапливать будет – втягивает, как пылесос. Как бы головокружение от успехов у мальчика не началось – нет, точно пошлю Шутника, пускай поговорит. И пускай, в конце концов, потребует у избранного выпотрошить мага – пора загонять его в рамки, иначе потом контролировать его станет сложнее. 
И, в любом случае, пора его за настоящим Зерном посылать. База у него уже есть, так что пускай работает, нечего прохлаждаться. А то ведь братишка мой не зря так подозрительно затих. Раньше мы с ним собачились постоянно, а сейчас он исчез. Наверняка не дремлет и, если что-нибудь пронюхал, подстроит еще избранному моему какую-нибудь пакость с летальным исходом, и что тогда? На парнишку, честно говоря, плевать, но работу он должен выполнить. 

Резус  
Убийца прогрессирует стремительно. Фактически без использования заклинаний, на одной силе уделать не самого слабого мага этого мира – это, знаете ли, не в тапочки нассать. По самым скромным прикидкам, он вложил в удар раз в двадцать больше энергии, чем было у его противника, и спалил его вместе со щитом, даже этого щита не заметив. Единственно, что мне не нравится – его тупая привычка чуть что хвататься за оружие из своего мира. В схватке, для которой я его готовлю, оно окажется бесполезным, поэтому такие рефлексы скорее вредны для здоровья. Нет, что его убьют, мне, конечно, плевать, но работу-то он сделать должен! 
Стало быть, надо его как-то приучать к иным методам, а сделать это не так-то просто. Убийца сейчас наверняка кажется самому себе нереально крутым, но на самом деле он, по сравнению даже со мной, младшим богом, слабак! Это местных магов, которые, по меркам большинства миров, ничего особенного из себя не представляют, он может гнуть через колено, но любой из подручных Артаса наваляет ему шутя, одной левой. А что вы хотите, если мой брат, которого в этом мире боятся и почитают, самый слабый из них. Надо подтолкнуть избранного к развитию, но как это сделать, если напрямую вмешаться не получается? Да очень просто. Сейчас в его уравнении доминирующая переменная – гора оружия. Вот ее-то мы, хе-хе, и обнулим. 

До замка я добрался уже на рассвете. Идти было совсем недалеко, да и в темноте я видел неплохо, но навалилась вдруг усталость. Не физическая, я по-прежнему был силен, не магическая, вряд ли на «грохот, треск, огня сверканье, в тучах снова замыканье», устроенные мною сейчас, ушло так уж много сил. Скорее, я чувствовал себя морально выжатым, как лимон, – слишком много мне пришлось убивать, а ведь я здесь чуть больше двух суток. Сознание – штука милосердная, и с самого начала я ощущал себя этаким персонажем компьютерной игры, стрелялки-бродилки вроде «Еретика», в который я любил резаться в детстве. Но теперь вдруг до меня как-то резко дошло, что все здесь – по-настоящему, и люди по-настоящему умирают, и кровь тоже не из разведенных чернил. И меня! Меня самого могут в любой момент по-настоящему убить, и я сдохну в этом проклятом мире, в куче собственных кишок. Когда пришло это понимание, мне в первый раз, наверное, со дня встречи с Шутником стало по-настоящему страшно. Вот и просидел остаток ночи, привалившись к стене и ни о чем не думая, – тоже защитная реакция, наверное.
Однако когда рассвело, моя хандра как-то постепенно улетучилась. Жить стало лучше, жить стало веселее, как говаривал гений всех времен и народов. Еще бы солнце вместо этой серой мути, но чего нет – того нет. Угораздило же Гектора вляпаться во всю эту историю именно в сезон дождей!
В лагере не было никого – солдаты не только увели живых, но и мертвых то ли унесли, то ли прикопали. Ну и собрали все до последней стрелы, и лошадей увели. Это они правильно сделали, кстати, потом небось и дома на блоки разберут да в кладовые замка утащат – как ни крути, а тоже трофей. Времени я зря терять не стал и зашлепал в сторону замка, с трудом вытягивая ноги из жирной, липкой грязи и опасаясь утопить в ней сапоги. Одну-то лошадь могли бы и оставить, сволочи!
Примерно с этой мыслью, пребывая в крайней степени раздражения, я добрался до замка и полюбовался на поднятый мост, после чего заорал, чтобы открывали. Наверху, из надвратной башни, высунулась чья-то лохматая башка, и сонный голос выдал:
– Ну чаво орешь? Не велено пущать никого!
– Я те дам «не велено»! Я тебя сейчас во рву утоплю! Глаза разуй, скотина!
То ли он смог наконец разглядеть, кто перед ним, то ли просто узнал мой голос, однако испуганно ойкнул, и пару минут спустя подъемный мост рывками, словно нехотя, начал опускаться. В воротах открылась небольшая дверь, пропуская меня внутрь, и тут же захлопнулась, вновь отрезая замок от внешнего мира. Сзади заскрипел, поднимаясь, мост. Что же, в свете последних событий это не выглядело ни паранойей, ни даже обычной перестраховкой, действия дружинников я мог только одобрить. Поэтому, глянув на сжавшегося в страхе дружинника, я лишь кивнул и зашагал дальше. Позади меня раздался звук, напоминающий шипение мехов старого баяна. Лишь пройдя метров пятнадцать, я сообразил, что это был вздох облегчения.
Первым делом я отправился на кухню, где дым стоял коромыслом – повара готовили еду на все оголодавшее воинство. Я сгреб с ближайшей сковороды кусок мяса и, игнорируя возмущенные крики, пошел к колодцу, на ходу запихивая еду в рот. У колодца я сбросил пояс, перевязи с мечом и пистолетом и свистнул пробегавшего слугу. Тот моментально подскочил и вылил на меня пару ведер ледяной воды, хоть немного смыв грязь. После этого, подобрав оружие, оставляя за собой мокрые следы и дорожки от стекающей воды, я добрался до своей комнаты и с отвращением сбросил на пол мокрую одежду.
Кольчугу я просто бросил на стул – нержавейка, что ей особого сделается. Все остальное осталось кучей лежать на полу. Я наскоро сполоснулся, переоделся, дернул за шнурок – и в комнату с завидной расторопностью вбежала вчерашняя служаночка. Однако сейчас мне было не до нее – я просто ткнул пальцем в кучу вещей и распорядился:
– Выстирать и высушить.
Девушка кивнула и моментально выполнила приказ – вышколены слуги здесь были что надо. Однако остаться в одиночестве мне было не суждено – почти сразу в дверь постучал капитан. Сейчас, когда он был переодет и вымыт, а борода аккуратно подстрижена, такого удручающего впечатления, как в прошлую встречу, он уже не производил.
К счастью, он пришел не языком трепать, а по конкретному делу – очень уж графу меня видеть хотелось. Кивнув, я пообещал прийти сразу, как освобожусь, и, когда он ушел, минут пять сидел возле камина. Во-первых, я замерз, а во-вторых, мне нравилось смотреть на огонь, его танец всегда меня успокаивал. После того, как меня перестало колотить от холода, я собрался и накинул на плечи теплый плащ, который внезапно обнаружил в шкафу. И вообще, за время моего отсутствия там прибавилось вещей – кто-то, я даже догадываюсь кто, расстарался. Похоже, девушка желает занять при мне место официальной фаворитки. Ну а почему бы и нет? Не самый худший вариант, да и для здоровья самое то.
К магу я пришел достаточно быстро – надеюсь, излишне ждать его я не заставил. Гектор коротко поприветствовал меня – он как раз завтракал, и на столе обнаружился второй прибор. Если это не приглашение к столу, то что считать приглашением? В общем, следующие минут десять мы оба молча двигали челюстями. Аппетит у мага, кстати, восстановился – похоже, он шел на поправку.
– Капитан рассказал мне, что и как там происходило, – без лишних экивоков начал Гектор, когда мы закончили трапезу. – Если честно, я не совсем понял, что ты сделал. Наверное, потому, что и рассказчик не понял. Расскажи свою версию, если не тяжело.
Я кивнул и рассказал, включая в том числе и то, что сына Гектора в лагере не было. Маг кивнул:
– Теперь все ясно. Ну и силища у тебя!
– Что есть – то есть, – скромно кивнул я и, подумав, отправил в рот еще кусок отличной буженины. Похоже, тот, кто советовал зажевывать стресс чем-нибудь вкусным, был прав. – Кстати, чем это покойный маг в твоих солдат кинул? На огненный мяч похоже.
– Так огненный мяч и называется. Заклинание простейшее, в бою против других магов толку от него немного, но зато его можно очень быстро формировать – это почти то же самое, что и выброс чистой силы, который ты использовал, разве что ему придана определенная форма и способность к взрывообразному разрушению при столкновении с препятствием. К счастью, Карпентер не особо целился, только двоих обожгло, и то несильно.
– Кто?
– Карпентер. Так звали мага, которого ты прихлопнул. Кстати, он был почти равен мне. Но если бы ты не убил его с первого раза, дальше он мог кидать эти шарики по пятнадцать-двадцать штук в минуту. Под таким ливнем да без магического прикрытия любая атака захлебнется.
– Понятно. А что, кстати, твои солдаты от меня шарахаются?
– Да они тебе нахамили – вот и боятся, что ты им мстить будешь. По идее, ты можешь повесить любого из них. Кстати, пленные боятся тебя еще больше – ты их напугал буквально до мокрых штанов. Думали, что ты сейчас весь лагерь выжжешь. Потому и сдались, что были уверены – на архимага нарвались. Казнить их будешь?
– Больно надо, – я откинулся в кресле. – Ты лучше скажи, до ближайшего города далеко?
– Примерно неделю по такой дороге. Летом три дня максимум, но по такой грязи быстро ехать просто невозможно. А тебе это зачем?
– Граф, я ведь тебе обещал с сыном помочь? Обещал. Я, может быть, и дурак, но слово свое привык держать. Даже если дал его сгоряча.
– Я могу освободить тебя от данного слова, – очень серьезно сказал маг. – Ты и так уже сделал больше, чем от тебя можно было ожидать.
– Эх, хороший ты человек, Гектор, но простых вещей не понимаешь. Слово-то мы даем не кому-то, а самим себе. Так что освободить ты меня от него не можешь, а сам я перестану себя уважать. Зачем мне это? Ты лучше успокойся и подумай, каким путем поедут твои родственники, если я их в городе не догоню.
– А тут и думать нечего, – маг попытался встать, но это ему не удалось, очевидно, пока что он был для этого еще слаб. – Подай мне, пожалуйста, карту. Она в шкафу, на верхней полке.
В шкафу аккуратно свернутых рулонов с картами нашлось аж шесть штук. Не мудрствуя лукаво, я выгреб их все и принес магу, бросив на постель. Тот по каким-то лишь ему ведомым приметам моментально нашел нужный, развернул его и провел пальцем по черной линии, очевидно, изображающей дорогу. Я присмотрелся – карта была в старинном стиле, со всякими завитушками, великанами с дубинками на могучих плечах в левом нижнем и розой ветров в правом верхнем углах и прочими атрибутами Средневековья. Это, конечно, минус, а вот то, что карта, судя по тому, как была изображена местность вокруг замка, была выполнена в масштабе, являлось, несомненно, огромным плюсом. Я даже зауважал неизвестных картографов.
– Вот смотри. Поедешь по дороге – она приведет прямо к городу. Развилок нет, все деревни стоят аккурат вдоль нее. Но вряд ли ты сможешь догнать их, два дня форы – это много. После города у них, в принципе, только два пути – сюда, – маг ткнул пальцем в маленький значок, изображающий замок, – или сюда. Оба пути равновероятны. Возможно, тебе удастся что-то узнать в городе, ну а не удастся… Тогда не знаю.
– Значит, какой-нибудь замок обезлюдеет, а возможно, и оба, – хладнокровно ответил я. – Ты мне скажи, твое графство, на них я лапу смогу наложить, если что? А то мне здесь обустраиваться надо, и ходить у тебя в приживалах я не собираюсь.
– В принципе, вряд ли, – с огромным сомнением в голосе ответил Гектор. – Хотя я постараюсь поспособствовать. Думаю, родное ведомство в помощи не откажет.
– Это хорошо. Копию карты сделать можно?
– Да, разумеется, – граф дернул за шнурок, вызывая слугу, вполголоса отдал ему необходимые распоряжения. – Через полчаса сделают.
– Отлично. – Я довольно потер руки. – Значит, ближе к обеду выезжаю. Сейчас передохну немного.
– Конечно, – кивнул граф. Ему явно хотелось, чтобы я отправился немедленно, но он не настаивал – понимал прекрасно, что человеку иногда и вправду отдыхать надо, тем более после бессонной трудовой ночи. Ну и боялся, наверное, что передумаю, если он на меня давить попытается.
– Да, и еще один момент, – уже выходя, я остановился и повернулся к графу. – Приютишь до моего возвращения одного человека?
– Разумеется. А кого?
Я в двух словах рассказал о девушке, которую встретил возле моста. Граф задумчиво кивнул:
– Я ее помню – деревня-то принадлежала мне… И без твоей просьбы помог бы.
– Ну, я это так, на всякий случай, – усмехнулся я, выходя. Знаем мы этих средневековых феодалов, за ними глаз да глаз нужен. А вот данному графом слову, думаю, можно верить. Мы ведь и вправду в ответе за тех, кого приручаем, и теперь я был хотя бы спокоен за дальнейшую судьбу своей нечаянной знакомой. Что мог – то сделал, и совесть моя была чиста. Смешно, столько времени, почитай, с того дня, как покалечился, культивировал в себе безразлично-презрительное отношение к окружающим, а все равно периодически вылезают остатки никому не нужного здесь воспитания.
Я выехал из замка сразу после обеда, хорошенько отдохнув и выспавшись. Режим дня у меня здесь, похоже, нарушен будет полностью, ну да что же теперь делать – не мы такие, жизнь такая. Зато я надеялся, что доберусь до постоялого двора, с которого, собственно, и начались мои похождения в этом мире, еще сегодня, и смогу переночевать под крышей.
На моих плечах был толстый плащ с капюшоном, пропитанный каким-то местным составом, больше всего напоминающим сырую резину, и вдобавок обшитый сверху кожей. Все это немало весило, зато давало довольно приличную защиту от дождя. Правда, я подозревал, что сейчас, когда вода буквально везде, плащ не спасет. К тому же, поддоспешник высохнуть до конца так и не успел, но с этим приходилось мириться.
Конь – огромный, вороной, доставшийся мне из числа захваченных в лагере противника трофеев, – меланхолично переступал ногами и, казалось, не чувствовал моего веса. Может, кстати, и впрямь не чувствовал – как мне объяснили, эта порода выводилась специально для рыцарей и, хотя и не отличалась особой резвостью, была могуча и вынослива. Ну да, все правильно – этим коням надо было нести в бой воина в полном доспехе, а доспех – штука тяжелая, так что я в своей кольчуге был сейчас для такого великана пушинкой. В поводу у меня была кляча, на которой я сюда приехал, я намерен был ее вернуть и получить обратно залог. Деньгами меня граф снабдил более чем щедро, сокровищницу его племянники вывезти не успели, однако дарить кому-то деньги просто так я не любил. Как говорится, я не жадный – я домовитый, за свое горло перегрызу.
Кстати, сокровищница изрядно пополнилась – то, что захватили в лагере, стоило немало. По идее, все это было моим и только моим, но, по здравом размышлении, я решил поделиться с дружинниками да и графа не обижать. Глядишь – пригодится еще в будущем. Отчасти это дало результат – дружинники теперь смотрели на меня иначе, по-прежнему с опаской, но куда более дружелюбно. Граф же только плечами пожал, но отказываться не стал – тоже рациональный мужик, без лишних сантиментов, уважаю.
Кстати, а ведь была еще и куча пленных. Что с ними намерены делать дальше, я не спросил, меня это не очень интересовало, но полагал, что граф не продешевит. Так что деньги были явно не последними.
Выбор транспорта оказался удачным, конь пер вперед, больше всего напоминая мне танк из «Звездных войн» – такой же неторопливый и плевать хотевший на все препятствия. Его скорость ни на йоту не менялась, шел он по твердому двору замка или по жидкой грязи дороги. И шел, надо сказать, очень ровно, во всяком случае, когда я решил перекусить, то было мне на его спине вполне комфортно.
Тащить Грома, как звали моего коня, в воду тоже не пришлось. Моста на месте по-прежнему не было, но гигантский жеребец, похоже, этого даже не заметил. Просто как шел – так и шел, мне только ноги пришлось поднять, чтобы сапог не замочить. Кобыла заупрямилась было, не нравился ей этот ручей, но Гром ее сопротивления даже не заметил, буквально втащив ее в воду. Положительно, хотя бы с конем мне повезло.
На другом берегу ничего не изменилось, даже проплешина, оставшаяся после взрыва амулета, была на месте. Да и то сказать, здесь прошла от силы пара дней. Я привстал в седле, окинул взглядом знакомые места, но, не найдя ничего интересного или хотя бы достойного внимания, спокойно поехал дальше. В общем, до постоялого двора я добрался спокойно и без происшествий.
Здесь все тоже осталось, как и было. Когда я спешился возле ворот и стукнул по ним кулаком, их живо распахнул какой-то мальчишка. Видать, моментально определил во мне платежеспособного клиента, профессионал, блин… ну и ладно. Профессионализм в любом виде заслуживает уважения, поэтому я не раздумывая бросил парню медяк, который тот поймал ловко, но без подобострастия. Монета была не самой мелкой, так что парнишка, похоже, остался доволен. Во всяком случае, моего Грома, тяжело бухающего копытами по утоптанной до каменной твердости и выдерживающей пока даже этот бесконечный дождь земле, он повел в конюшню без какой-либо команды с моей стороны, и очень шустро.
Входная дверь была новенькая, даже в наступившей уже темноте белеющая свежестругаными досками – все правильно, старую-то я разворотил в хлам. Открылась она, как я и ожидал, очень мягко, и, оставляя позади себя мокрую дорожку от стекающей с плаща воды, я вошел в зал.
– Чего изволит господин? – В зал, семеня ножками, буквально скатился по лестнице хозяин сего заведения.
– Ну, здравствуй, Платон. Принимай гостей.
– Ваша милость… – узнал он меня мгновенно.
– Ну да, я, конечно, кого же еще будет носить по этим дорогам в такую погоду, – проворчал я, стаскивая с плеч и развешивая на вбитых в стену крючках для одежды свой плащ. Кстати, он и впрямь остался изнутри практически сухим. – Накрывай на стол, жрать охота и согреться.
Платон кивнул и без лишней суеты, но очень быстро начал сооружать нечто, напоминающее небольшую гору. Я даже испугался, что у стола ножки разъедутся, причем все это он делал сам – спать здесь, особенно в этот промозглый и безрадостный сезон, ложились рано, рано же и вставали, так что домочадцы и, по совместительству, помощники Платона уже дрыхли. Нормальная ситуация для села, где освещение – в лучшем случае свечка.
Кстати об освещении. Я-то все вижу и без света, а вот Платону при свечах удается так шустро двигаться только благодаря тому, что он знает на своей кухне каждый сучок на стене. Щелкнув пальцами, я зажег магический светильник – получилось несколько театрально, зато очень эффектно. Естественно, ни в каких щелчках нужды не было, но вот как вбито в меня нашей литературой, что маги делают жесты и читают заклинания – так и вылезает чисто автоматически. Стереотипы – великая вещь.
Платон даже бровью не повел, только кивнул и сразу же затушил свечи – все правильно, стоят они наверняка не дешево. Тем временем я снял набухшую от влаги одежду и развесил ее так, чтобы она как можно скорее просохла. И впрямь, всюду вода, и даже если она не попадет сверху, то проникнет снизу. Ну да издержки приключений, куда деваться. Стоит, кстати, работодателю моему сказать при случае пару ласковых, чтобы предупреждал о подобных нюансах. Я – не рыба, жабр не отрастил пока еще.
Сев за стол, я небрежным жестом указал Платону на вторую лавку:
– Присаживайся, хоть поем в хорошей компании.
Вот так вот. Людям, даже если они заметно ниже тебя по положению, надо дать понять, что ты их уважаешь. В этом случае и отдача от них возрастет намного. Главное, в панибратство не скатиться, но уж этому я, пока лабораторией руководил, научиться успел.
Правда, от Платона мне сейчас ничего и не требовалось вроде бы, но кто знает, что будет дальше. Знакомства на будущее иметь надо, даже если потребуется одно из сотни – все равно это будет размен в мою пользу. Тем более, сейчас все было очень просто – разговор под совместный ужин с распитием спиртных напитков двух уважаемых мужчин. Платона, естественно, интересовали новости – ну, я их ему и рассказал.
После этого он даже замолчал на некоторое время – все правильно, в его голове происходила переоценка ценностей. Три дня тому назад он встретил путешественника, новичка в этих местах, единственными достоинствами которого была огромная сила и отменная реакция. Теперь перед ним сидел воин (естественно, я не стал объяснять ему, как именно положил такую кучу народу), маг и вдобавок доверенное лицо хозяина всех этих мест. Похоже, он разрывался между достоинством и рефлексом, требующим встать навытяжку перед человеком, стоящим несколькими ступенями выше его на социальной лестнице.
Чтобы вывести его из ступора, я попросил его рассказать, что происходило за время моего отсутствия. Сработало – Платон, как и многие трактирщики, был мужиком словоохотливым, и на меня тут же был вывален ворох абсолютно ненужных сведений о жене, которая ухитрилась перевернуть бочонок с пивом, и о кошке, которая не только ворует сметану, но и, сволочь, повадилась в нее гадить. После этих слов я в сомнениях посмотрел на стоящую на столе плошку со сметаной, но Платон, увидев мой взгляд, немедленно меня успокоил, сказав, что дорогим (с учетом того, сколько я платил, и вправду дорогим) гостям подает только самое лучшее, а нахальное животное уже получило тяжелым сапогом пониже хвоста и вылетело со двора. Жалко котяру, конечно, но сама заслужила.
Кстати, девочка, которую я отправил сюда, добралась вполне успешно. Да и сложно было бы предположить обратное – тут и ехать-то всего ничего. Что интересно, я поймал себя на мысли, что совершенно забыл, как ее зовут – память отказалась выдавать эту малозначимую информацию. Не то чтобы это было чем-то страшным, но – неприятно, сам не знаю почему. Хорошо хоть, в разговоре у Платона ее имя прозвучало – Лиара… М-да… А ведь у той служанки, что ко мне в замке приходила, я имя не то что не запомнил – даже не узнал, и это было воспринято совершенно нормально, в том числе и ей самой. Нет, все-таки здесь совершенно другие понятия о многом, и вживаться в местные реалии мне придется, похоже, не особенно просто.
Кстати, когда Платон хотел Лиару позвать, я его остановил, сказав, что пускай спит. Он был удивлен несказанно – как же, благородный гость настолько устал, что не хочет, чтоб ему женщина постель согрела? Во всяком случае, именно так он эту ситуацию озвучил. Ор-ригинально… Это уже на какую-то педофилию смахивает, и, похоже, он всерьез считает, что девочка, которой я помог, кстати, не очень и сильно, должна принадлежать мне во всех смыслах. У них что здесь, такие нормы жизни? В общем, настроение мое сразу упало на пару градусов, и, чтобы не испортить его еще сильнее, я демонстративно зевнул и попросил показать комнату, в которой можно отдохнуть. Платон кивнул и сказал, что я могу остановиться в той же комнате, что и раньше. Ну, тем проще. Поблагодарив его за гостеприимство, я отправился спать – несмотря на свою нынешнюю силу, дорога меня и вправду сильно вымотала.
Увы, выспаться мне не удалось. Лишь только я заснул, мне приснился тот же сон, который я видел в первую мою ночь в этом мире. Ну, почти тот же.
Водопад, только не успокаивающий, как обычно, а темный, холодный. И голос, который, такое впечатление, выворачивал мозг наизнанку.
– Ты отнес Зерно?
– Какое зерно?
– То, которое получил от меня здесь.
– Отнес, отнес. К тебе и отнес. Забыл? – Я издевательски усмехнулся.
– Что?.. – Голос осекся.
– Что слышал, козел. Еще раз явишься – ноги вырву. Зерно твое я отнес к водопаду Хаоса, и оказалось оно поддельным. Соответственно, и ты подделка, ничтожество. Пшел вон.
– Ты пожалеешь, – прожурчал голос и исчез. В ту же секунду я проснулся от дикой головной боли, которую смог заглушить лишь своим фирменным «коктейлем» – таблетка цитрамона, запивается быстрорастворимым аспирином. Не знаю, кому как, а мне помогает почти всегда, только минут двадцать потом голова пустая и гулкая, как колокол. Однако сон ушел, и следующие два часа я то бродил по комнате, то залезал под одеяло и безуспешно пытался уснуть… В общем, отключился я достаточно поздно и, соответственно, поздно проснулся, неотдохнувший и злой.
Хорошо, что здесь был второй выход и можно было пройти во двор, не попадая в зал. На часах было уже девять, наверняка кто-нибудь там уже был, а фланировать перед людьми в одних труселях я считал ниже собственного достоинства. Благодаря этому, вышел я, ни с кем не столкнувшись, во дворе давешний мальчишка окатил меня холодной водой, и это малость подняло мне и самочувствие, и настроение. В результате, когда я снова вышел из комнаты, то от первоначального состояния осталось разве что «голодный». А голод лечить несложно – было бы чем.
В зале было практически пусто, лишь Платон меланхолично протирал бокалы за стойкой. На сей раз, обслуживанием клиента занялся не он лично. Коротко свистнув, да так, что мальчишки в нашем дворе, да и, пожалуй, в деревне, где я отдыхал в детстве, повесились бы от зависти, он позвал помощницу – ту самую девушку, которую я помнил еще по прошлому своему визиту. Улыбнувшись и, как бы невзначай, задев меня крутым бедром (очень аппетитным, кстати), она с профессиональной сноровкой накрыла на стол. Правда, разносолов, очевидно, в связи с утренним временем, не наблюдалось, но и хит всех времен и народов – яичница с салом – пошел «на ура».
Закончив трапезничать, я движением головы позвал Платона. Тот подошел сразу – понял, видать, что нужен срочно.
– Чего изволите?
– Пошли, кладовку откроешь – мне надо кое-что оттуда взять.
– Минутку, ваша милость, только ключи возьму.
Минутки не получилось. Едва отошел Платон, как по лестнице процокали каблучки, и знакомый голос произнес:
– Господин… Здравствуйте, господин.
Я повернулся. Ну, вот и… Лиара. Да, именно так ее зовут. А я, признаться, с утра и позабыл о ней, занятый совсем другими мыслями. Ну что же, пребывание здесь явно пошло ей на пользу, во всяком случае, она не выглядела больше оборвышем, в котором я и женщину-то опознал, скорее, интуитивно. Платье, правда, было великовато – наверное, что-то из запасов хозяйской дочери, на скорую руку ушитое, но все равно лучше, чем то рубище, в котором я видел ее три дня назад. К тому же оно отчасти скрывало ее худобу. Ну и лицо, соответственно, вымыто, а то в прошлый раз на нем грязи было больше, чем на Мерилин Монро косметики. Коротко остриженные черные волосы убраны под платок. В общем, другой человек совсем, даже смотреть приятно. А еще, она совершенно не знала, как себя со мной вести, это чувствовалось почти физически.
– И тебе привет, мелкая. Спускайся, падай, – я хлопнул рукой по скамейке рядом с собой.
Похоже, привычный для меня оборот оказался для девушки непонятен, пришлось пояснить, переведя, так сказать, с русского современного на нормальный. Поняла, спустилась, села, правда, не рядом, а напротив. И смотрела на меня с опаской. Девушка, которая убирала со стола, презрительно фыркнула, но не сказала ни слова – судя по всему, она была достаточно умна, чтобы не вмешиваться в разговор, когда не просят. Респект и уважуха Платону – вышколил персонал на совесть. Или, если это все же его дочь, то правильно воспитал.
– Ну что, рассказывай! Как ты, не обижали?
– Нет, господин, спасибо.
– Какой я тебе, на фиг, господин? Можешь называть меня Павлом, если тебе хочется.
– Но… вы спасли меня, по закону моя жизнь принадлежит вам.
Тут я немного прифигел. Это что же получается? Вот так вот запросто я перешел в разряд хозяина скота мычащего и говорящего? Точнее, не мычащего, а ржущего, в смысле, лошадей, но это роли не меняет. И девчонка эта – моя собственность, с которой я могу сделать, что захочу, и никто мне слова не скажет… М-дя, вот это я влип. Самому-то себе ты не противен, Паша?
– Вот что, – я побарабанил пальцами по столу. – Начнем с того, что не спас, а просто помог, это разные вещи. А во-вторых, прости, но ты меня мало интересуешь. Я договорился с графом, поедешь в его замок. Он обещал обеспечить тебе надлежащее содержание.
Девушку явственно передернуло, но она ничего не сказала, только глаза опустила. Странно это, но на тот момент мне было это совсем неважно, потому что Платон, уже вернувшийся, вежливым покашливанием напомнил о себе и о нашем деле. Пришлось идти с ним, копаться в вещах.
Как я предполагал, вещи были в целости и сохранности. Я быстро, но аккуратно сложил в мешок то, что считал нужным на первое время, остальное решил оставить – пригодится еще, после чего помещение было снова задраено, и мы вернулись в зал. Улыбнувшись по-прежнему сидевшей с унылым видом Лиаре, я выложил на стол свой груз. Да уж, раньше я бы сказал, что это тяжело, сейчас же веса мешка я даже не чувствовал. А там было что чувствовать. Еще несколько коробок с патронами, десяток гранат – магия магией, а старое доброе техногенное оружие как-то привычнее и надежнее. Лекарства – все же аптечка первой помощи, которую я таскал с собой, малость бедновата… Да вот и все, в принципе, без остального пока что вполне можно обойтись. Просто оружие – штука тяжелая. Хорошо хоть, боезапас теперь будет путешествовать на нормальном коне, с комфортом, а не на моем горбу.
Ба-бах! Дом вздрогнул. Наверху что-то упало, покатилось. Я не удержался на ногах, упал, сверху на меня всей тушей рухнул Платон. Испуганно закричала какая-то женщина на втором этаже и отчаянно – Лиара. Что за черт!
Я вскочил на ноги почти мгновенно. Причина крика девушки понятна стала сразу – тяжелый стол, перевернувшись, придавил ее к полу. Вряд ли он мог ее всерьез помять, но и сдвинуть его она не могла, да и больно наверняка было. Я одной рукой отшвырнул неподъемную для обычного человека бандуру, рывком подхватил девушку.
– Ты как, жива?
– Да…
– Сиди, сейчас посмотрю, что случилось.
Я бросился к двери, подхватив за шиворот неуклюже ворочающегося на полу Платона. Сам он не знаю, сколько бы еще вставал, а так я его одним движением на ноги поставил. Подскочил к двери, распахнул… Мама, роди меня обратно! На месте сарая была даже не воронка – круглая яма, с абсолютно вертикальными, оплавленными краями, и глубиной метров десять. А из него в небо бил ровный столб желтого и в то же время абсолютно прозрачного пламени, закручивая воздух на манер смерча. Несколько секунд – и все погасло, только в тучах еще несколько минут была дыра, сквозь которую было видно голубое небо и брызгали на землю лучи солнца. Правда, дыра затягивалась на глазах – тучи брали обратно оставленные на время позиции.
Вот так так! Это что же получается, кто-то решил оставить меня без вещей? В то, что все это не имеет ко мне никакого отношения, я не поверил ни на секунду. Не бывает таких совпадений, в принципе не бывает. Кто-то нанес точечный удар, который больше всего напоминал мне орбитальную бомбардировку, как ее описывают в фантастических романах. И кто это мог сотворить, интересно? Артас? А на фиг ему это? Конкуренты? Какие? Или… Или это та сволочь, которая мне ночью являлась? Ну что же, судя по тому, что сам он на меня наехать не посмел, а ударил вот так вот, в спину, он меня боится. Попадется – ломтиками нарежу!
Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. А еще мне пришла в голову мысль, что ударивший в спину однажды, ударит и вторично. Я резко обернулся – Лиара сидела на месте, и патроны-гранаты упали на пол, но и только. Уф-ф, хоть это в целости…

Сорес  
Так, я не понял, что тут творится? Ну, накрошил мой избранный кучу народу – это ожидаемо, логично и полезно. Как ни крути, это тоже способствует его развитию. Но что происходит сейчас? 
По-моему, избранному ударили, да так, что у меня глаза на лоб полезли. И ударил-то не кто-нибудь, а мой братишка, уж его-то руку я узнаю где угодно. Это что же, он моего избранного грохнуть решил, да промахнулся? Может быть, может быть – самого парня даже я уже магическим зрением вижу с трудом и не всегда, а вот на его тележку я маячок свой поставил, ее издали видно. Если он решил, что избранный там… Ну да, это все объясняет. 
А с другой стороны, может, он преследует какие-то свои цели, и решил чуть изменить ситуацию, просто лишив моего избранного части его возможностей? Тоже может быть, его хозяин ведь Игрок, и брат у него многому научился… Проклятие, я ведь даже не знаю, откуда он про моего избранного вообще узнал. Нет, ребята, вы как хотите, но этой наглости я терпеть не собираюсь. Как только избранный выполнит миссию, для него будет еще одна работа. Уж больно хорошо у него получается убивать – вот мы его малость еще и подучим. А потом организуем ему возможность встречи с моим братишкой. В нужное время и в нужном месте. В отрытом бою мой избранный даже против младшего бога продержится от силы секунд пять, а вот со спины… Никаких лишних моральных проблем у парня нет, и к врагам он относится убивательски. Объясню ему, кто сейчас подлянку кинул – сам поквитаться захочет. Да, шансы есть. Зажился ты, братец, на этом свете. Решено. Как только избранный выполнит основную задачу, перенацелим его на ликвидацию одного надоевшего мне родственничка. 
Но вообще, не нравится мне эта ситуация. Пожалуй, лишняя проверка избранному не помешает. Посылаю Шутника. Срочно. 

Резус  
Опоздал я немного, опоздал, да. Отвлекся, понимаешь… Этот мир ведь не единственный, что пригляда требует. Нас, младших богов, много, вот и собрались мы на пья… совещание. Ну и в результате я опоздал чуть-чуть. Парень успел из своих закромов кое-что выгрести. Ладно, что поделаешь, теперь поздно уже, будем играть с теми картами, какие нам сдала судьба. А карты-то неплохие. Что там у нас для нормального человека побудительные мотивы? Деньги, власть, страх, секс, ну, для некоторых еще и честь, но к моему убийце это понятие неприменимо. Типичный рационалист и в спину бьет не задумываясь. 
Итак, деньги… Они у него уже есть, и с теми способностями, которые дают ему этот мир вместе с Хаосом, будут еще. Сколько захочет – столько и возьмет, видал я уже таких. 
Власть… К ней он, похоже, не особо стремится. Есть такая категория людей, которые к власти не то чтоб равнодушны, а, скорее, спокойно относятся. Есть власть – хорошо, нет – да и пес с ней. Вот мой убийца как раз из таких, без особых амбиций. Пожалуй, не будь он избранным – получился бы из него обычный интеллигент. Главное что? Да то, что на крючок по имени власть его подсадить будет очень сложно. Надо ли напрягаться? Сомневаюсь. 
Страх. Вот страх – это уже ближе к теме, страх – чувство универсальное. И убийца тоже не бесстрашен, так что на страхе можно сыграть. Только вот что-то он не слишком адекватно реагирует. По идее, он после того, как я его запасы изничтожил, должен был со страха под лавку забиться, а его почему-то от бешенства затрясло. И бешенство свое он хорошо контролирует. Очень хорошее качество для убийцы и очень плохое для управления этим убийцей. Тут надо подумать. 
Секс. Тоже штука универсальная. Мой убийца нормальный, здоровый человек со вполне адекватными реакциями. Во всяком случае, в замке он вел себя вполне предсказуемо. Я, конечно, не мог там за ним полноценно следить, слишком уж энергия Хаоса, которая из него брызжет, мешает его видеть в магическом диапазоне, но то, что одна из служанок от него понесла, я видел абсолютно четко. Мужик. Уважаю. 
Итак, секс. Только как это лучше сделать? Парень уже вышел из того романтического возраста, когда каждая юбка затмевает горизонт, но не дошел до того, в котором желают тихого семейного счастья. Конечно, он сейчас, как только окончательно освоится, будет грести под себя все, что движется, а что не движется – передвигать и тоже грести, но, насколько я понимаю, и расставаться со своими трофеями будет без лишнего огорчения. Видал я таких, сунул-вынул и пошел, лучше женщины может быть только новая женщина… Хорошие девизы, кстати, я сам так живу, но мне это работу усложняет. А может, наоборот… Вон, девочка сидит – очень даже ничего девочка. Года через два красавица будет. И он ее явно опекает. Ладно, попробуем работать через нее, тем более что она, похоже, и без меня уже кое-какие шаги предпринять собирается. 

Нет, решительно день не задался. Единовременно лишиться почти всего – это надо ухитриться. И зачем, спрашивается, я это на собственном горбу пер? Ну, пусть не на горбу, а на тележке, не суть. И даже матом ругаться не стоит – бесполезно. Надо проводить инвентаризацию.
Патроны. Штук триста плюс те, что оставались. Ну, хоть это, слава Артасу, радует. Гранаты. Десять взял, две было. Аптечка. Плюс мой меч, ножи, кольчуга… Да я богач! В свое время конкистадоры с куда меньшими бонусами империи крушили да континенты завоевывали.
Несколько успокоившись, я плюнул и сказал Платону, чтобы седлали моего коня и приготовили мне еды в дорогу. Платон кивнул и отдал команду, а пока меня готовили к отъезду, я заперся с Платоном в кухне и обговорил с ним один маленький, но серьезный момент. Если конкретно, деньги.
Ну, сейчас Платон пострадал из-за меня и, хоть он и не сказал ни слова, виноватым я себя все равно чувствовал. Так что я компенсировал ему стоимость постройки, чему он, без сомнения, был рад, а потом предложил заняться делами посерьезней. Неизвестно, сколько мне придется здесь жить, а деньги будут нужны. Платон же знает ходы-выходы в местном бизнесе, так что пускай займется. А деньги я ему выдам – у меня с собой достаточно, с запасом брал. Доход – пополам.
Платон, пожевав губами и прикинув что-то, согласился – да я и не ожидал другого. Договор скрепили рукопожатием – бумажные документы здесь были не в чести, а про себя я решил, что если он меня кинуть попробует, то я его просто убью. Впрочем, он наверняка это и сам понял.
Полчаса спустя я уже выезжал из ворот. Гром, как и прежде, шел ровно – мне повезло с этим конем, идеально подходящим для не слишком умелого наездника. Правда, иногда мне казалось, что он смотрит на меня несколько ехидно, однако я лишь посмеивался над своими фантазиями. Правда, теперь груза у моего боевого (я надеюсь) коня прибавилось, но зато сзади не тащилась старая кобыла, которая периодически пыталась играть роль якоря. Будем считать, баш на баш получилось.
Платон, надо сказать, предлагал взять с собой в качестве заводной одну из лошадей, которых привела Лиара, но я, подумав, отказался. Тут с одной-то не знаешь, как быть, мой опыт в общении с ними был минимален. Нет уж, лучше я как-нибудь так – глядишь, и справлюсь.
На сей раз одежда была хорошо просушена и, во всяком случае, первое время от сырости спасала, так что я мог спокойно ехать, предаваясь от нечего делать планированию своей будущей жизни в этом мире. По всему выходило, что легкой она не будет, но и безысходной не выглядит. Самый большой минус – малый багаж знаний, а без них никакая магия не спасет. Весь мой прошлый опыт не кричал даже, а визжал как резаный, что сила без мастерства стоит немногого. Да, я завалил того мага в бою, но, ничуть не сомневаюсь, будь я хоть чуть-чуть подготовлен – и мне потребовалось бы на это вдесятеро меньше сил. А будь маг готов к бою с сильным противником, он и вовсе бы меня уделал. На одном опыте.
Кстати об опыте. Очень обнадеживал тот факт, что я вдруг начал запоминать заклинания, один раз увидев их. Надо будет проверить, насколько эффективно я могу их применять, и, если у меня получится, то добиться можно будет многого. В этом случае мир перестает быть кислым и начинает играть новыми красками – на одних наблюдениях можно узнать достаточно для того, чтобы при нужде постоять за себя. Но вот только не надо, чтобы кто-нибудь, включая графа, знал об этой моей особенности. Кто знает, что будет дальше, а лишний козырь в рукаве – никогда не лишний, и одни боги знают, не придется ли нам с графом когда-нибудь схлестнуться.
А так все выглядело не так уж и плохо. С моим арсеналом не так и сложно было захватить какой-нибудь замок, что я, в принципе, однажды уже и проделал. Легализоваться граф поможет, а сразу после этого можно начинать спокойно реализовывать свой план. Можно даже, интереса ради, попробовать на что-то большее замахнуться, чем старый замок, но об этом думать рано – слишком неясны и расплывчаты перспективы, да и вообще, может, я скоро домой отбуду, кто знает.
Размышляя таким образом, я не забывал внимательно посматривать вокруг. Во-первых, мало ли кто сидит в кустах, а во-вторых, я здесь ведь был уже, но ночью и, несмотря на совершенство своего зрения, мне было интересно, как местность выглядит при дневном свете. Выглядело, надо признать, не очень – сыро и серо, разве что глина под ногами была рыжая, но тоже сырая. Деревья же, такое впечатление, и вовсе утратили под дождем свой естественный зеленый цвет. Безрадостно, однако притом и спокойно. Вот так, без каких-либо приключений я подъехал к месту, откуда совсем недавно сделал первые шаги по этому миру.
Именно в том месте меня уже ждали. Две безликие фигуры, одетые в балахоны, напоминающие рясы монахов-доминиканцев с накинутыми капюшонами (я такие на картинке видел), только почему-то белого цвета, стояли неподвижно, загораживая дорогу. Вначале я не обратил на них внимания, а потом попросту не стал сворачивать – вот еще, тормозить перед всякими шавками. Похоже, они ждали именно меня – вряд ли нашелся бы еще один идиот, который поехал бы по такой дороге в это время года. Стоило поостеречься, поэтому я, пользуясь тем, что плащ скрывал движения, расстегнул кобуру «маузера» – несомненно, лучшего аргумента в любом споре. Хотя эта парочка вроде бы и не делала пока что никаких враждебных или просто резких движений, но лучше подстраховаться, параноики живут все же дольше.
Когда между нами оставалось метров десять, один из белорясых, тот, что повыше, вскинул руку и неожиданно густым и сочным басом произнес:
– Остановись!
– С чего бы? – небрежно спросил я, напрягаясь и отслеживая движения второго. Почему второго? Да потому, что лично я так бы и поступил. Один отвлекает внимание, а второй делает какую-нибудь пакость. Так и получилось. Что заклинание готовится, я успел почувствовать, понять, что за гадость мне на сей раз подсовывают (блин, как же это у меня получается-то!), и даже уклониться. Почти прозрачный луч, почему-то не белый, а серый, прошел сантиметрах в двадцати надо мной и срубил точно посередине дерево на обочине. Ну а лучеметчик, соответственно, получил две пули в тупую башку, его товарищ – столько же. Вот и все, господа, я вам не рыцарь, что с воплями радости бросается рубить все, что крупнее его, а все, что меньше, рубит молча и с отвращением. Мечом – это не наш метод, пистолет удобнее.
Однако когда я, разделавшись с этими белыми братьями, решил, что неприятности кончились, и, спрыгнув на землю, пошел пошманать убитых на предмет трофеев, оказалось, что я зверски ошибся. Они, гады, в смысле, неприятности, только начинались и грозили быть серьезными. В этом поганом факте я убедился спустя мгновение, когда воздух над дорогой внезапно сгустился, превратившись в воронку из мелкой водяной пыли, а потом из нее то ли вышел, то ли выпал какой-то хмырь баскетбольного роста, с шикарными усами под Буденного и испанской бородкой клинышком. Вкупе с такой же, как у убитых мной, рясой, не скрывавшей, впрочем, его крайнюю худобу, все это смотрелось довольно комично. Кстати, заклинания, открывшего воронку, я не почувствовал.
Не говоря ни слова, вновь прибывший засветил в меня молнией. Вот только я к тому времени поставил щит – тот, что подсмотрел у убитого мною мага. Получилось, кстати, с первой попытки – с испугу, наверное. Энергии я в него по неопытности вкачал столько, что щит этот аж засветился, зато и молния, ударив в него, смогла лишь высечь сноп великолепных искр.
После провала первой атаки эта жертва липоксации пришел в ярость. В следующий момент на мой щит обрушился град ударов, и, когда этот хмырь закончил испытывать на мне свой арсенал, я уже чувствовал дикую усталость и сосущую боль под ложечкой. Похоже, мой магический резерв начал показывать дно – Гектор, помнится, упоминал эти симптомы. А главное, пока он бил, я даже не знал, как ответить – снимать защиту означало сдохнуть на месте, а два заклинания одновременно я делать просто не сумел бы.
Слабым утешением было то, что я различил и запомнил почти два десятка заклинаний. Утешением потому, что это, безусловно, повышало мой образовательный уровень, а слабым… Так ведь если события и дальше будут развиваться в прежнем ключе, то гордиться образованием будет некому. Поджарит меня этот хмырь и фамилии не спросит.
Он, правда, тоже устал – дышал тяжело, с хрипами. Очевидно, не ожидал, что я окажусь таким крепким орешком, как бы не надорвался. Однако стоит делать хорошую мину при плохой игре – избранный я или нет, в конце концов? Избранный. А избранному, согласно фэнтезийным канонам, положено навешивать всем трендюлей направо и налево.
– Эй ты, козел, обзовись!
– Чего? – Мужик, похоже, даже не сообразил, что я к нему обращаюсь. Тормознутый он какой-то…
– Представься, говорю, и объясни, кто ты такой и какого хрена посмел на меня наехать. Тебе что, жить надоело? Я же тебе сейчас голову отвинчу и на вертикаль власти насажу.
– Чего? – Похоже, его заклинило.
– На кол посажу, придурок.
Он вздохнул и ответил, что обо мне думает. Замечательно! Начался поединок в изящной словесности, а уж по части трепа языком я кого хочешь за пояс заткну. В общем, к концу разговора, если бы то гуано, которое я на него вылил, было материальным, то он бы утонул, а обитатели окрестностей задохнулись бы от вони.
Однако ругался я с ним не потому, что это доставляет мне такое удовольствие. Все проще. Выведенный из себя противник уже вполовину не так опасен, потому что не контролирует полностью свои действия и вдобавок, пытаясь отплеваться, перестает следить за своим языком. В общем, я кое-что теперь о нем знал. Это, оказывается, был местный божок. Правда, какого ранга, непонятно, подозреваю, он и сам не знает, но явно не из крутых – тем подобными подставами заниматься как-то не с руки.
Так вот, этот укурок, узнав, что в мир пришел крутой избранный, то бишь я, великий и непобедимый, решил воспользоваться этим фактом и заделать себе на халяву левел ап. По-простому, возможности богов местного значения зависят, не в последнюю очередь, от количества людей, которые им поклоняются. Вот он и решил состряпать с моей помощью место поклонения. Ага, щ-щас. Внедриться в мой сон и наговорить с три воза арестантов – на это его еще хватило, но контролировать хотя бы мои перемещения, тем более с выходом в туман, он уже не мог. Поддельное Зерно я спалил у водопада, так что обломились его планы, вот он и взбесился и решил отомстить. Кстати, в том, что запасы мои сжег, этот гад не признался, ну да других кандидатов на такую подляну и не было больше. Правда, удивляет, что он на небольшую, в общем-то, диверсию задействовал больше сил, чем на финальную схватку добра со злом. В смысле, его со мной, а кто победитель – тот и добро. Проигравший, соответственно, зло, ведь историю пишут победители. Так вот, такое несоответствие сил кажется несколько странным, ну да фиг знает, какие ограничения местное мироздание накладывает на здешних богов.
То, что он хотел воспользоваться случаем и себе, любимому, какие-то бонусы раздобыть, я вполне мог понять. Даже не обижался, кстати – каждый тянет одеяло в свою сторону, закон жизни такой. Но вот что он обиделся, когда это не получилось – это уж, знаете ли, ни в какие ворота не лезет. И мало ли, что артефакт ценный и он его почти год делал, честно поговорил бы, объяснил ситуацию – глядишь, и договориться могли, за определенную плату, конечно. А теперь – извини, дядя, твои проблемы. И что ты бог, тебя не оправдывает, у меня свой бог имеется. Нет Бога, кроме Артаса, и Павел – полномочный представитель его. Как-то так, в общем.
Тут он взбеленился еще больше и попер с такой силой, что стало ясно – все, конец. Мой щит выдержал еще два удара, а на третьем рассыпался с печальным звоном разбитой хрустальной вазы. Помню, я в детстве у бабушки в шкафу полку с хрусталем перевернуть ухитрился – вот такой же звук был… Но что-то меня опять понесло. Со страху, наверное.
В общем, я не успел перейти на сверхскорость. Раньше надо было – тогда, может, остался бы какой-нибудь шанс выжить, а то и до обидчика моего добраться, а так… Разбившийся щит поглотил большую часть энергии удара, но мне хватило и того, что осталось. Меня отшвырнуло назад, протащило по дымящейся от жара земле, и в следующий момент я понял, что умираю.

Сорес  
Я не успел. И Шутника, как назло, под рукой не оказалось – умотал по своим делам каким-то. В тот момент я и почувствовал, что с моим избранным что-то не то творится. Примчался, смотрю – а он уже с каким-то местным авторитетом рогами сцепился. А, понял я, с каким. Крутым его не назовешь, но все же бог. Зарвался мальчик, схватился с тем, кто круче его в разы, вместо того, чтобы сваливать со всей возможной скоростью. Не подумал даже, что противника себе надо выбирать по размеру. 
Для меня, конечно, этот божок был так, тьфу. Если за три тысячи лет даже до рангового бога не дошел, то кто он после этого? Правильно – ничтожество. Слаб, глуп, мелочен и мстителен сверх всякой меры… Однако моего избранного он должен был уделать легко. Странно, что тот до сих пор был жив и даже держался. Только я успел об этом подумать, как парня сбило с ног и потащило по земле, калеча тело и, что хуже, разрывая ауру. Все, верная смерть. 
Очевидно, так подумал не только я. Божок, землячок мой недоделанный, что избранного грохнуть решил, тоже прекратил атаку, шагнул вперед – и вдруг закричал, тоненько и страшно. И было от чего – я и сам испугался, глядя на происходящее. Никогда такого не видел и, дай Хаос, не увижу. 
Разорванная аура избранного, вместо того, чтобы лихорадочно и безуспешно пытаться срастись, внезапно развернулась, будто стремясь вывернуться наизнанку, и начала поглощать силу, причем из ближайшего мощного источника. И на беду свою, им оказался тот самый бог. Я, конечно, видел, как потрошат свою жертву энергетические вампиры в некоторых мирах, но то, что сейчас происходило, больше напоминало третьесортный фильм ужасов. Аура избранного всасывала энергетическую сущность бога, а заодно растворяла и его самого, восполняя резерв, истраченный в этой битве. Как пылесос… Или, скорее, как сосуд с вакуумом всасывает все подряд – воздух, воду, мелкие частицы, с той лишь разницей, что здесь все эти частицы еще и перемалывались, в свою очередь превращаясь в энергию. Более того, я почувствовал вдруг, что и меня начинает тянуть к этому чудовищу. Пришлось шарахнуться подальше, закрыться щитами… Честное слово, я почувствовал, как живущий в моем подопечном монстр отступает, сыто рыгая. Мол, сожрал бы я тебя, но лень после сытного обеда напрягаться. Хаос! Что за чудовище ты создал? Я думал, это будет самый обычный, средней руки маг, а он уже сейчас меня съесть пытается, пусть и неосознанно. Я никогда о таком не слышал, или… Неужели я начал тебя не устраивать? 

Резус  
Я успел к шапочному разбору. Успел еще увидеть, как в панике шарахается, заворачиваясь во все доступные ему системы защиты, мой братишка, причем он был настолько испуган, что даже не заметил моего появления. Странно, честно говоря, он дурак, но трусом я бы его не назвал. Посмотрел – ничего особенного вроде. Правда, убийцу малость потрепали, даже ауру повредили, но она быстро, буквально на глазах восстанавливается. Полезное, кстати, свойство; человека, который умеет так вот, почти мгновенно латать дырки в ауре, очень сложно убить. 
Посмотрел я, прикинул, что произошло – да ничего вроде бы особенного. Ну, бой был магический, ну, схлестнулся убийца с мелким богом, тем самым, который его подставить решил. Как его зовут, кстати? Смешно, не помню даже, не стоит он того, чтобы его имя серьезные боги запоминали. И ведь, что удивительно, избранный победил. Если бы они вничью разошлись, я бы не удивился – силу убийца собрал изрядную, однако он победил, полностью развоплотив своего противника. От бога только призрак остался. Надо же, призрак бога, я и не знал, что такое возможно. Однако вот он, живой, можно сказать, пример, улепетывает, будто ему задницу горчицей смазали. 
Очень, кстати, хорошо, что так получилось – теперь убийца попробовал на вкус крови бога, и думаю, она ему понравилась. Когда придет черед убивать моего брата, этот опыт ему может очень пригодиться. 
Кстати, вот сейчас я к нему девушку и подвяжу, тем более, что и делать для этого ничего особенного не надо – просто не мешать, и все случится само собой. А насколько я успел разобраться в характере убийцы, рычаг воздействия при удаче я получу первоклассный. Смешно, но самый лучший инструмент – тот, который не знает, что он инструмент. Так что девочка и знать-то ничего не будет, а то еще обидится, что является пешкой в чужой партии. Убийца, правда, тоже пешка, но пешка проходная, а такая и ферзя может съесть. Или, к примеру, задушить. 

– …не умирай, пожалуйста, не умирай…
Это было первое, что я услышал, когда пришел в себя. М-да, а приятно, когда над тобой красивый женский голос выдает такие вот рулады, пускай и шепотом. Очень знакомый голос, кстати, с чего бы, спрашивается?
Я с трудом разлепил глаза. Кожа горела так, будто по ней рашпилем провели, и капли воды, попадавшие на нее, вызывали не облегчение, а, скорее, жжение. Перед глазами стояла белесая муть, похожая на дым от костра, в который кинули мокрой травы… Я мыслю, чувствую боль, ощущаю свое тело – значит, я живой. А если я еще и то, что голос женский и красивый, определить могу, – значит, не все так плохо.
Зрение между тем постепенно возвращалось. Вначале я стал различать контуры предметов, потом они обрели четкость, а затем я рассмотрел и плачущую женщину. Правда, она закрыла лицо руками, но я ее все равно узнал – сознание наконец включилось окончательно и смогло запустить винчестер… Блин… Ну, в общем, вспомнил я, чей это голос.
– Лиара, что ты здесь делаешь?
Голос мой был каким-то хриплым и очень тихим, я сам с трудом слышал, что говорю. Однако Лиара услышала и, мгновенно прервав причитания, склонилась надо мной. Тонкие пальцы скользнули по лицу, вытирая с них воду, однако это было больно. Я зашипел, дернулся и, наверное, от острого приступа боли окончательно пришел в себя.
– Что за нахрен…
– Лежи, лежи…
Но я уже пытался сесть, и, несмотря на боль во всем теле и готовую, кажется, рассыпаться на отдельные позвонки спину, мне это удалось. Не в последнюю очередь, полагаю, еще и потому, что Лиара вовремя помогла мне.
М-дя… Все вокруг обожжено, земля спеклась в корку, которая совершенно не впитывала воду – капли дождя скользили по ней, будто она была смазанной. Понятно, почему у меня все так болит – похоже, обожгло меня изрядно. Паршиво.
А вот боль в животе исчезла. То ли резерв хотя бы частично восстановился, то ли, наоборот, способности к магии ушли. Надо проверить…
Я зажег светильник. Магический шар зажегся в точности как ему и положено, зато мне сразу захотелось на дерево влезть от боли. Весело… Это что же получается, кирдык мне? А вот хрен вам, не дождетесь!
Посмотрев на себя, я понял, что не все так страшно. Во всяком случае, ожоги на лице, которых я не видел, но отлично чувствовал – это не смертельно. Куртка, синтетика хренова, оплавилась, но не сильно, ноги и вовсе были в порядке. Ну а боль во всем теле – так это, наверное, от удара. Неприятно, но жить можно, в общем. Одним словом, лечиться надо.
Я перевел взгляд на Лиару, которая сжалась, будто ожидая, что я ее ударю. Стоило бы, кстати, если не ударить, то, во всяком случае, выпороть, чтобы не нарушала приказов, а ехала, куда сказано, но сейчас было не до мелких разборок. Я попробовал встать – и тут же повалился на землю, едва не взвыв от боли. Вот это фокус! А позвоночник-то у меня цел?
Цел, а то я уж испугался было, что вернулся в первоначальное состояние. Однако ноги шевелились, тело повиновалось, вот только больно было. Ну да ничего, сейчас попробуем подлечиться.
– Помоги встать… – Голос у меня был незнакомый, полувздох-полувсхлип-полухрензнаетчто. Однако Лиара услышала, поняла и умничать не стала, а, подскочив, помогла встать. Выпрямиться я, правда, не смог, но это было и неважно – главное было встать, а то лежа или сидя очень неудобно было бы сделать то, что я хотел.
Окно в мир тумана открылось легко, как будто давно уже ждало, когда я захочу его распахнуть. Мне оставалось только сделать шаг вперед и попасть в тот мир, но вот сделать этот шаг у меня не получалось – тело стало как будто ватным, перед глазами заплясали крестики-нолики, ноги подкосились, и я начал оседать. Однако в следующий момент Лиара, очевидно, сообразив, что мне нужна помощь, подхватила меня под руки и втащила в портал.

Сорес  
А девочка-то – самородок, и как я ее проглядел? Ну-ка, ну-ка, посмотрим… Ну, при должном обучении из нее можно воспитать не самого слабого мага. Только надо ли? Ладно, оставим это на совести избранного, не мальчик уже, сам разберется. Но все же увидела портал, да еще и не побоялась… И ведь сил хватило – избранный-то совсем бугаем стал, килограммов под сто теперь весит. Кстати, как это у него получилось-то? Такую фигуру ни в одном тренажерном зале в три дня не сделаешь. Ладно, посмотрим, что будет дальше, Шутника все равно пока нет. 

Резус  
Конечно, у девочки есть способности к магии. Интересно только откуда? Хотя кто знает, может, и у ее родителей были, я ведь о них ничего не знаю. Однако портал она увидеть не могла в принципе, и вот здесь мне пришлось ее способности чуть-чуть подкорректировать. Ничего, кстати, нормально получилось – и увидела, и прошла, и убийцу затащила. Насколько я могу понять, пребывание в междумирье действует на него лучше, чем рота докторов, вооруженных боевыми шприцами, поэтому, надеюсь, с ним все будет в порядке. Мальчик мне еще нужен. Хе-хе… Пока нужен. 

Я пришел в себя от того, что жесткая трава больно колола щеку. Мотнул головой – и резко сел. Все, никакой боли – я чувствовал себя полным сил и голодным. Встал, огляделся…
Ну да, это – мир тумана. Я даже журчание водопада слышу, впрочем, я его сейчас, наверное, в любой точке этого странного места слышать буду. Я огляделся, благо зрение восстановилось полностью – ну да, оно. И я, похоже, тут довольно давно – во всяком случае, организм уже в норме. Окно в мой мир, правда, распахнуто, но время там уже привычно остановилось, так что ничего страшного. Ну и, в качестве бонуса, рядом со мной спит, свернувшись в клубочек, Лиара. Кстати, одежда на ней мокрая насквозь, как бы не заболела. А вот моя одежда, напротив, снята, я в одних штанах – похоже, девочка постаралась, чтобы я в мокром не лежал.
Немного подумав, я плюнул на непонятки моего нынешнего положения, сунул ноги в сырые, набухшие сапоги, и вылез из окна, направившись к Грому. Время послушно двинулось в своем привычном ритме, конь запряг ушами, но тут же успокоился. Я развязал одну из седельных сумок, вытащил оттуда сухую одежду. Естественно, сухую, ведь сам упаковал ее в полиэтиленовый мусорный пакет, целую пачку которых прихватил из дому. Очень хорошая штука, когда надо что-то упаковать, вот и есть у меня привычка, куда бы я ни ехал, засовывать в вещи пачку таких вот пакетов. Не весят почти ничего, а пригодиться может. Вот и пригодились – шмотки в нем сухие, а значит, будет, во что переодеться, правда, не мне.
Я влез обратно в окно, малость уменьшил его размеры и потряс Лиару за плечо. Глаза она открыла сразу, правда, несколько секунд не могла понять, что происходит. Потом посмотрела на меня и спросила:
– Где мы?
– Потом расскажу. На вот, переодевайся, а то простынешь, – я сунул ей в руки пакет с одеждой. – Не беспокойся, я отвернусь.
В моих шмотках девушка выглядела весьма и весьма комично, но это меня сейчас не волновало. Я сгреб ее вещи и приказал сидеть и никуда не ходить, если не хочет потеряться навсегда. Она испуганно закивала, а я, недолго думая, пошел к водопаду. Лиаре я его показывать не хотел и, честно говоря, не был уверен, что она вообще сможет к нему подойти. А вот то, что вещи рядом с ним сохнут мгновенно, я помнил хорошо и был намерен этим воспользоваться.
Озеро и водопад ничуть не изменились. Разложив вещи и поставив сапоги, я подошел к водопаду, подставил руку под струю, полюбовался… Похоже, это начало превращаться в своеобразный ритуал. А почему бы и нет? Тем более что водопаду я нравился – это было слишком явно, чтобы предполагать что-либо другое. Однако сейчас у меня было не так много времени, поэтому я, мысленно извинившись перед этим местом, вернулся к окну.
И здесь тоже все было так, как я оставил, разве что Лиара снова заснула. Ну и славненько. Я снова вылез наружу и притащил сумку с едой – ускоренная регенерация вызывала жуткий голод. Еще я прихватил сумку, в которую хозяйственный Платон сунул, на всякий случай, теплый плед. Я тогда протестовал, однако он настоял, аргументируя тем, что в дороге случается всякое, а весит эта вещь всего ничего. Как в воду глядел – считай, на первых шагах пригодилось. Этим пледом я накрыл Лиару – земля в этом странном месте была очень теплой, зато воздух этим похвастаться не мог. Впрочем, может, это мои субъективные ощущения – я-то в одних трусах, остальное сушится, да еще, пока за вещами ходил, вымок изрядно. Наверное, так и было – как только я обсох, воздух перестал казаться таким уж холодным. Здесь вообще было комфортно, во всяком случае, для меня.
В общем, пока Лиара спала, я устроил пикник. Ну в самом-то деле, не ждать же, когда она проснется? Тем более что ускоренная регенерация забирает совершенно нереальное количество сил, которые надо как-то восполнять. А то ведь и проблем можно в будущем заиметь немало, природа – она насилия не терпит и мстит потом страшно.
Вот в разгар процесса насыщения девушка и проснулась. Потянулась, не открывая глаз и сладко жмурясь – ей, наверное, снилось что-то очень хорошее. Открыла глаза и испуганно охнула.
– Садись и ешь, – я ткнул пальцем в разложенную прямо на траве, благо она была чистой, еду. Правда, с набитым ртом у меня получилось не очень внятно, но она поняла. Подошла, села, зябко кутаясь в плед, осторожно, будто боясь, что ей дадут по рукам, взяла кусок пирога.
– Ешь давай. – Теперь, когда я прожевал, слова у меня начали получаться более членораздельные. – Я сейчас.
Когда я встал, Лиара мгновенно покраснела и отвернулась. Не понял. Я же в трусах почти до колен. Или они тут настолько пуритане? Ох, не похоже что-то, темнит девочка. Хотя, может, это я с высоты своего развращенного прогрессом мира неправильно воспринимаю окружающее.
Хорошо хоть, что вся одежда, включая поддоспешник, уже высохла, так что я вернулся вполне одетый и обутый, нагруженный разве что женскими шмотками. Вещи я тут же сгрузил девушке, которая, пока меня не было, очень даже неплохо прошлась по еде – тоже, видать, проголодалась.
– Держи, – я вывалил перед ней одежду. Кстати, была она неотличима от мужской – такие же штаны, куртка и плащ. Оно и понятно, в платье на приличное расстояние, да еще по такой погоде верхом не поедешь. А что качеством похуже – так ведь и статус у нас разный. – Переодевайся спокойно, я отвернусь. А то в моих штанах ты запутаешься сразу же.
Лиара снова зарделась так, будто на нее вывалили ведро тертой свеклы. Не понял… В прошлый раз такого не было. Стесняться, что ли, начала? Наверное. В прошлый-то раз мокрая одежда и холод стеснительность на второй план живо задвинули, а сейчас застеснялась. Я фыркнул, с трудом подавляя смех:
– Ладно, я отойду. Хотя, по чести говоря, могла бы и не стесняться – все равно у тебя смотреть не на что.
Кошмар! Я думал, сильнее покраснеть невозможно, но, оказывается, нет предела человеческим возможностям. Да уж, герой, смутил ты девушку… А вообще, я почувствовал себя редкостно неловко – дома как-то меньше следил за словами, а тут… В общем, неприятно чувствовать себя хамом, хотя раньше мне это, надо признать, нравилось. Сказывался, наверно, избыток интеллигентского воспитания в детстве – «со старшими не спорь, они всегда правы, женщин не посылай, даже если они неправы, с ребятами не дерись, надо быть выше этого» и прочая муть. Эти перекосы в воспитании вылезли потом, когда я вырос, в прямо противоположный результат – ко мнению старших я всегда относился критично и никогда не уважал людей за возраст. В конце концов, уголовники тоже стареют, так что уважение – только за дела, а седина – не моя проблема. То же самое женщины – почему я должен быть с ними вежлив, особенно если они со мной невежливы? А пошлешь – сразу проникнутся. Цинично, конечно, но действовало. Только вот сейчас почему-то получилась обратная реакция, и вообще, с момента моего появления в этом мире я веду себя нелогично. Ну да самокопания оставим на потом, а может, и вовсе копаться не будем. Повернувшись, я быстрым шагом ушел к водопаду, и сидел там минут двадцать – женщине надо дать время заняться своей внешностью, это аксиома.
Когда я вернулся, она не только переоделась и привела себя в порядок, но и собрала вещи. Правда, мне сразу пришлось их переупаковывать – о полиэтилене она понятия не имела и просто не знала, что с ним и как. Ну, невелика проблема, показал заодно. А после этого, внимательно посмотрев на девушку, я сказал:
– Отвечай, как на духу. Что ты скрываешь, почему поехала за мной, хотя я велел тебе ехать в замок, и что произошло, пока я лежал в отключке; ты наверняка хоть что-то видела. В любой последовательности и можешь не торопиться – времени у нас много.
Уважаю – не мялась, не ломалась, не юлила. Выложила все честно. Ну, я надеюсь, что все и честно. Выложила – и смотрит испуганными глазами, мол, ты мужчина, тебе и решать. Правильно, конечно, с одной стороны, когда тебе настолько доверяют, а с другой – вот так всегда, один наворотит, а другому разгребать придется.
Что произошло на месте боя, Лиара не поняла. Она подъехала в тот момент, когда мы с этим недобогом уже перешли к оскорблениям, поэтому наблюдала только, как лопнул мой щит – он со стороны, кстати, был очень хорошо виден и светился, как облитый жидким огнем. Потом купол лопнул, меня отбросило назад, а дальше Лиара видела только, как мой противник вспыхнул и начал медленно растворяться, отчаянно крича. И все. Интересно, что же там на самом деле случилось?
А девочка смелая, другая бы при виде таких страстей ноги сделала, а эта ко мне побежала. И ведь смогла помочь, без нее я, может статься, сдох бы на той дороге. Впрочем, может, и не сдох бы, но это сейчас неважно. Главное, я могу ей доверять, хотя бы на этом этапе. Это, оказывается, очень греет, когда можно хоть кому-то доверять. Хотя что смелая – это и в первую нашу встречу мне стало ясно. Разве что отчаянная храбрость донельзя испуганной и вымотанной девчонки и рассудочные действия, которые были в этот раз – две совершенно разные вещи. Как бы то ни было, девочка заслужила, чтобы ее уважали. И вообще, фразу «курица – не птица, баба – не человек» придумали идиоты. Женщин, которые вели себя намного мужественнее «сильного пола», я в своей жизни встречал немало.
Почему в замок не поехала… Тут, в принципе, две причины переплелись, и обе показались мне уважительными, хотя, конечно, геморрою добавляли изрядно. И что интересно, «почему не поехала» и «что скрываешь» оказались двумя частями одного вопроса.
Во-первых, служанки в замке исполняли одновременно роль подстилок для дружины. Ну, об этом я мог бы и сам догадаться, причем было это общепринято и настолько фундаментально, что другого варианта просто не предусматривалось. Для женщин, которые были, как говорил мой товарищ Ваня Бобриков, слабоваты на передок – самое то. Ну, Ване в таких вопросах можно верить…
Так вот, кому-то из женщин такой расклад подходит, а кого-то от одной мысли в дрожь бросает. Лиара относилась ко второй категории, а учитывая, что кроме роли служанки ей ничего не светило, то… В общем, понять я ее мог, а злиться на нее – как раз наоборот, не получалось.
А вторым моментом было ее происхождение. Она, оказывается, мальчишке, которого мне еще, кстати, вытаскивать предстоит, сестрой приходилась. Двоюродной. По отцу. И плевать, что покойный брат нынешнего хозяина замка детей не имел – все мы, мужчины, однажды можем столкнуться с ситуацией, когда незнакомый парень или девушка скажет тебе «папа».
Ну а что? Помните четыре правила настоящего мужчины? Утром встал – отлюби жену, будешь знать, что сегодня ты первый. Встретил ребенка – дай конфетку, вдруг твой. Встретил старика – поздоровайся, вдруг отец. Вечером пришел – дай в глаз жене, она знает, за что. И, как ни противно это звучит, толика здравого смысла в этом есть, ибо, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.
Будучи истинным мужчиной, братишка Гектора погулять успел, причем не только в столицах, где подобное было в порядке вещей, но и поблизости, в собственной, так сказать, вотчине. Ну а что, кто-нибудь хозяину откажет? Нет, конечно, ну а мать Лиары, как ей рассказывали, редкостной красоты была девка. Вот и обратил на нее внимание хозяин… раза два или три. Потом небось и думать забыл. А в деревнях о контрацепции понятие имеют самое смутное, и результат был, что называется, налицо. Хотя, когда папаша узнал, что заделал ребенка, то поступил по местным меркам вполне благородно – позаботился об отставной любовнице и выдал ее замуж. Ну а позже все закрутилось, война, славная гибель и все такое, а Гектор про то, что у него есть под боком племянница, и не знал. Хотя и узнал бы – ничего б не изменилось. Бастард, да еще девчонка – это ни с какой стороны не котируется.
А вот в свете нынешних раскладов все могло бы получиться куда как хуже. Гектор ведь на племянников обиделся страшно, и, хотя тренированный ум разведчика перевешивал эмоции, все равно маятник восприятия родственников качнулся в обратную сторону. Насчет разведчика Лиара, конечно, не знала, а вот насчет того, что граф за любой намек на родство и пришибить может в его-то нынешнем не вполне адекватном состоянии, догадывалась и вполне резонно боялась.
Словом, душещипательная история, как говаривал какой-то киноперсонаж. А мне что теперь прикажете делать? Бросать ее, дескать, иди куда хочешь? Так ведь рука не поднимается, да и повязаны мы одной веревкой оказались, как ни крути. В замок отослать? Теперь этот вариант даже не рассматривается. Тащить за собой? В этом походе можно и не выжить. Так я ей честно и сказал – вдруг сама какую идею родит… Угу. Придется тащить с собой. И чего это я сегодня такой мягкосердечный?
И снова грязь под копытами коней, и снова дождь. На сей раз я упаковал поддоспешник, чтобы защитить его от намокания – слишком тяжело сушить. Да и вряд ли кто-нибудь снова посмеет на меня наехать – обычный человек предпочтет сидеть дома, разбойники тоже вряд ли патрулируют сейчас дорогу. Те, которых я убил в начале пути, были наняты, и вряд ли на моем пути такие еще попадутся. Ну а если опять выскочит какой-нибудь бог, то поддоспешник все равно бесполезен. Правда, кольчугу я оставил на себе, хотя ценность ее без подстежки мне казалась сомнительной. Однако стрелу, если что, остановит, а ребра мои сейчас хрен переломаешь. Такой вот компромисс.
Еще я отдал свой плащ Лиаре. Я мужчина, я сильный и могу вдобавок уйти в туман, который, скорее всего, меня вылечит. А вот промокшая, заболевшая и кашляющая спутница, которая вдобавок в любой момент может попросту свалиться, будет проблемой. Лекарства у меня есть, но действуют они не мгновенно, со всеми вытекающими отсюда последствиями, а застрять где-нибудь из-за девчонки, которая физически не способна встать, не слишком хочется. Так что поменялись мы с ней плащами, и теперь я мок под тонкой тканью, а она с комфортом закуталась в мой, непромокаемый. Вот и начались сложности…
На постоялый двор мы приехали уже затемно – он стоял на расстоянии дневного перехода, в крупной деревне, но все же по грязи даже Гром шел несколько медленнее, чем по нормальной дороге. Лиара, которая прихватила одну из трофейных лошадей в качестве заводной и вьючной, поступила разумно – теперь с ее кобылы была снята хотя бы эта нагрузка. В результате, они продвижение не тормозили, но и, естественно, не ускоряли. Я уже думал, что снова придется лезть в туман, чтобы ночевать там, но тут через сгущающуюся мглу и дождь мой непревзойденный глаз различил огни в окнах, и вскоре мы уже въезжали во двор постоялого двора, и мальчишка, повадками очень напоминающий того, что служил у Платона, принял у нас лошадей.
Планировка мало отличалась от той, что я уже видел – такое впечатление, что это было нечто вроде местного стандарта. Хотя почему бы и нет? Нашли удачное архитектурное решение – и тиражируют его потихоньку. Разница, на первый взгляд, была в деталях. Словом, ничего интересного, разве что это заведение было заметно больше и грязнее. Грязь мне не понравилась, но один раз переночевать можно было вполне.
Лиара, кстати, держалась вполне достойно – еще в мире тумана мы договорились с ней, что будем изображать благородных. Ну, мне это было несложно – с добротной одеждой, хорошим оружием и наглой мордой я и так воспринимался окружающими вполне адекватно. А на случай всякий Гектор мне соответствующую бумагу справил – в рыцарское, то есть низшее дворянское достоинство, он, согласно каким-то местным законам, меня произвести имел право. Вот и воспользовался, и бумага соответствующая у меня теперь имелась, хотя вызвала она у меня разве что смешок. Пять минут за компьютером – и я состряпаю таких десяток. Хоть на герцогский титул, хрен кто потом отличит. А с другой стороны… Как мне Гектор объяснил, как раз с такими вот свежеиспеченными рыцарями стараются не связываться – они, как правило, дворянство свое зарабатывают мечом, а значит, отличаются храбростью, мастерством и готовы всем и каждому доказать, что круче них только яйца. В общем, победишь такого – славы мало, а проиграешь – добьет не задумываясь, на вопросе отстаивания собственной чести новая поросль всегда повернута сверх меры. Учитывая же, что я сейчас возвышался над другими, как башня, а чтобы пройти в иные двери и не своротить плечами косяки, мне приходилось поворачиваться боком, второй вариант наверняка казался окружающим вероятнее. Это, кстати, очень хорошо – изображать спятившего терминатора, неторопливо потрошащего всех, кто попадается на пути, мне уже порядком надоело, да и силы на разгон всякой швали тратить было жалко.
Лиаре было сложнее. Происхождение происхождением, а росла-то она в деревне, и ей привычнее было под взглядом дворянина съеживаться испуганно, а не презрительно цедить слова через губу. Кстати, она была старше, чем я думал, – семнадцать лет, через месяц восемнадцать будет. Ее сверстницы иной раз к такому возрасту уже по паре детей имеют, а некоторые и больше – здесь замуж выходить было принято лет в четырнадцать-пятнадцать, редко позже. Дурь, конечно, но вот такие обычаи.
Однако держалась она хорошо, ее поведение, на мой взгляд, соответствовало поведению небогатой дворянки из глухой провинции, отправляющейся по каким-то своим делам в сопровождении охранника из папиных вассалов. Легенда, которую мы выбрали, подходила неплохо – провинциалам даже в моем родном мире снисходительно прощают неуклюжесть, непрезентабельный внешний вид легко списывался на тяготы пути и тощий кошелек, отсутствие кареты – на раскисшие дороги, а документов женщинам здесь не полагалось, так что с ходу легенду не проверишь. Был вариант изображать брата и сестру или семейную пару, но оба я отмел – на брата с сестрой мы по внешнему виду не походили совершенно, а семейная пара… Да стоит поглядеть, как Лиара вздрагивает, опасаясь, что я с нее прямо сейчас постельных услуг потребую, чтобы понять – засыплемся мгновенно. Так что не стоит мудрить, главное, чтобы в панику девочка не ударилась. Боялась она страшно, но, как и большинство дам (и, хе-хе, не дам), актрисой была прирожденной, так что со стороны и незаметно было. В общем, жить можно. Был, правда, вариант, что она изобразит из себя служанку, но тут уж я воспротивился. Служанку всякий обидеть может, а я с ней рядом постоянно находиться не смогу.
Несмотря на позднее время, народу в зале хватало, хотя и пустых столов было в достатке. Ну да ничего удивительного – здесь рядом было еще несколько деревень, а конкретно в этой совсем недавно прошла крупная ежегодная ярмарка, разъехались еще не все. Время для нее, на мой взгляд, было не самое удачное, но свое мнение я оставил при себе. Делать мне нечего – только чужие порядки обсуждать. Однако, хотя кое-кто из мужчин и провожал Лиару сальными взглядами (по извечной мужской привычке, наверное – смотреть и впрямь особо было не на что), проблем не возникло – с дворянами те же купцы, как я успел выяснить, старались не связываться. Здесь купечество было сильным, влиятельным, но землями владело крупное дворянство, а мелкое было, по большей части, служивым. Так что дворянин мог быть в охране купца, но, смахни он этому купцу голову за оскорбление, последствия для него были бы минимальными, главное, чтоб свидетели были. А и не будет – маг сможет проверить, насколько правдивы слова убийцы, и если факт оскорбления подтвердится, то наказание будет чисто символическим, что-то вроде наших пятнадцати суток.
Были здесь, правда, не только купцы. В углу тихонько сидели, стараясь лишний раз не отсвечивать, несколько крестьян, а за одним из столов скучал молодой парень, судя по всему, дворянчик, вызвавший у меня неприятную ассоциацию с нашей золотой молодежью. Этот сразу же, что называется, сделал стойку, но потом наткнулся на мой взгляд, перевел глаза на меч, оценил, насколько я шире его в плечах, и вновь заскучал. И ничего удивительного, взгляд, пустой и безразличный, я еще в своем мире отработал. Ну, я же в аспирантуре учился, и меня, как аспиранта, периодически нагружали необходимостью вести занятия. Не лекции читать, правда, а вести практику и лабораторные работы, но хрен редьки не слаще. Я отбрыкивался, как мог, однако получалось не всегда, и тогда я в полной мере ощущал, как мучились с нами те, кто нас учил. А вы попробуйте усмирить два десятка сопляков, у которых детство в заднице играет, и соплячек, которые вместо учебы своим однокурсникам, ну и вам заодно, усиленно глазки строят – поймете, о чем я. Вот тогда я с раскаянием и понял, какие мы были сволочи… А когда многие из студентов вдобавок и вовсе уверены, что стоит на лапу дать, и зачетка автоматически заполнится, и жить становится совсем кисло. Нет, я взяток не брал, противно, но жить мне от этого легче не стало. И начал я тогда прислушиваться к мнению старших товарищей, учивших когда-то еще меня и теперь с иронией рассказывающих, как можно с такими вот справляться. Есть куча очень простых приемов – например, если надо что-то дать под запись, диктуйте быстро и тихо. Тогда у студентов просто не будет времени на то, чтобы шуметь или переговариваться между собой. Всегда будьте справедливо-безжалостны, дайте студентам понять, что их будущее только в их руках, равно как и возможность заполучить модную стрижку, одежду от Юдашкина, крутую обувь и автомат в руки… Хотите давить – смотрите на переносицу собеседника, и при полном ощущении, что смотрите прямо в глаза, он не сможет поймать ваш взгляд… В общем, вариантов масса, и особенно хорошо они срабатывают, когда, как и в моем случае, студент знает, что институтское начальство на меня давить вряд ли сможет.
И еще у каждого преподавателя есть собственные фишки. Я, например, вот такой вот безразличный взгляд отработал. Там он у студентов, очевидно, ассоциировался с двойкой в зачетке, а здесь, в мире с более простыми нравами, с поединком или, к примеру, с ножом в печень. Неудивительно, что мальчик сдулся, и, кстати, с его стороны это было вполне разумно.
Обведя взглядом зал, я щелкнул пальцами, подзывая хозяина. Тот подскочил, как будто пользовался телепортацией, вот его нет – а вот он стоит рядом и улыбается. Худощавый, невысокий… Не то чтобы мне он не понравился, просто именно про таких говорят «никакой». Мне, впрочем, с ним детей не крестить, поэтому пусть его…
– Свободные комнаты есть? – спросил я, сверля взглядом хозяина. Тот быстро-быстро закивал.
– Как же, ваша милость, имеется. Но только одна, простите.
Одна так одна, я пожал плечами и кинул на стол золотой. Хозяин вновь закивал, и минуту спустя я уже имел кучу серебряной и медной мелочи в качестве сдачи и огромный железный ключ от комнаты. Судя по его примитивному виду, замок можно было запросто открыть и обычным гвоздем. Насколько я мог судить, то ли цены здесь были запредельные (граф успел посвятить меня в вопрос стоимости местных денег), то ли обсчитал он меня безбожно, но разбираться мне было откровенно лень. Высокомерно кивнув и приказав принести ужин в номер, я пропустил вперед Лиару и двинулся вслед за ней наверх. Кто-то из купцов, правда, провожая нас взглядом, выдал мысль о том, что телохранитель, похоже, бдит и днем и ночью. Он, наверное, был уверен в том, что его шепот для меня останется неслышным, но, когда я остановился на середине лестницы и, положив руку на эфес, медленно обвел зал взглядом, сразу побледнел и заткнулся на середине фразы. Я улыбнулся ему ободряюще, похлопал рукой по ножнам с мечом и спокойно пошел дальше. Больше ни единого слова я не услышал.
Ну, комната, надо сказать, размерами и убранством не поражала. У Платона, не говоря уж о замке, мне как-то больше нравилось, но выбирать сейчас не приходилось. Главное, кровать имелась и печка. У нас подобные, насколько я помню, назывались голландками, но название – дело десятое, главное, что она была горячая и на ней можно было просушить вещи.
Кстати о вещах. Хотя мой плащ и защищал от дождя, но Лиара все равно частично промокла, а из сменного комплекта был только мой. Я же и вовсе напоминал самому себе водяного, и постоянная сырость уже начала меня не по-детски бесить. Да и та одежда, что была у Лиары, не слишком-то соответствовала образу путешествующей дворянки. По всему выходило, что прежде, чем ехать дальше, надо обзавестись гардеробом. Стало быть, с утра – по лавкам, если они здесь есть, и только потом ехать дальше. Сам же я подумывал вначале сходить к водопаду, посушиться, но потом оставил эту идею – мало ли, как он это воспримет. Почему-то я был уверен, что водопад живой, а никакому живому существу не нравится назойливость, так что пришлось оставить девушке свою сменную одежду и, пока она переодевалась, мрачно прогуливаться снаружи. Похоже, эту ночь мне предстояло провести в сырых шмотках, и это не радовало.
В этот момент принесли ужин, и моему организму подогретое вино пришлось как нельзя более кстати. Лиару малость знобило, градусник, который был в аптечке, показал классическую тридцать семь и два, поэтому вместо вина я влил в нее горячего чаю, вытребовав у хозяина кипяток и найдя в своих запасах пакетики с заваркой, а заодно упаковку фервекса. Та еще гадость, но на местных, неизбалованных бактерий должна действовать убойно, решил я и, похоже, угадал – во всяком случае, на следующее утро девушка даже носом не шмыгнула. Но это завтра, а сегодня она сидела, сжавшись и держа кружку обеими руками, и пила горячий напиток, кажется, совершенно не боясь обжечься.
Кровать, как я уже говорил, была одна. Что же, блеснем остатками воспитания – уступим ее даме, а сами разместимся на полу, лучше всего возле печки, где теплее. Примерно так я и высказал в ответ на робкое предложение лечь на полу самой. Да, в общем-то, не слишком она и настаивала, обрадовало во всем этом только то, что, когда я вернулся, обнаружил Лиару спящей под толстым одеялом, а мои вещи аккуратно сложенными на скамейке. Это и впрямь радовало – теперь можно было одеться в сухое и, завернувшись в плед, провести ночь относительно комфортно, во всяком случае, не замерзнув.
Завтрак я позорно проспал, а Лиара, вставшая вовремя и ухитрившаяся меня при этом не разбудить, тормошить меня не рискнула. И завтрак заказать тоже побоялась – уж больно ее одежда не соответствовала декларируемому статусу. Пришлось мне, смачно зевая, делать все самому, и, лишь когда на часах уже было одиннадцать, мы выехали с постоялого двора. Вначале, правда, все равно проехались по лавкам, благо они после ярмарки закрылись далеко не все, где у Лиары, как у истинной женщины, сразу загорелись глаза. Однако, поглядев на мою мрачную физиономию, она резко сбавила обороты, и спустя всего час мы смогли выехать из деревни. Конечно, то, что можно было купить в деревенской лавке, особым изыском не блистало, но в дорогу сойдет. Да и недорого все было, ну, это если Лиаре верить. Если что, выбросить будет не жалко.
Этот день был таким же тусклым и мерзким, как и предыдущий. Разве что плащ, который я себе вернул, купив спутнице примерно такой же, только поменьше да полегче, позволял относиться к погоде несколько спокойнее. Ну и дорога стала не такой раскисшей – почва пошла твердая, каменистая, подковы Грома порой высекали из нее искры, видимые даже под дождем. В результате скорость продвижения была побольше, и к следующему постоялому двору, на сей раз стоящему самому по себе, безо всякой деревни, мы добрались не позже, чем вчера.
На сей раз народу не было, а Лиара, немножко освоившаяся со своей ролью, держалась куда увереннее. В результате мы без проблем получили две смежные комнаты и ужин, как и в прошлый раз, в номер. Ужинали у Лиары, а потом я ушел к себе и эту ночь провел в человеческих условиях. В смысле, на кровати, а не на полу.
Увы, всегда надо помнить о том, что все хорошее в мире должно уравновешиваться чем-то плохим. Во всяком случае, именно сейчас этот закон вселенского свинства сработал на всю катушку, и причем с самого утра.
Заказывать нам завтрак отправилась Лиара – ей надо было осваиваться в роли дворянки, а в провинциальном заведении это, на мой взгляд, было безопаснее. Главное – щеки надувать посильнее, у небогатых дворян должно быть большое самомнение, и ляпы, если что, проскочат. Однако не сработало – девушка только спустилась, и до меня сразу же донеслись пьяный хохот и нецензурная брань. Повезло еще, что дверь в свою комнату я оставил приоткрытой – так, на всякий случай, вот и услышал все сразу и без проблем. Несколько секунд спустя я уже был в зале, придерживая меч на боку.
Да уж, картинка открылась безрадостная. Не зря я никогда не любил золотую молодежь – как чувствовал прямо, что схлестнемся, не дома, так здесь. Вот и повод появился, мимо которого не пройдешь – четверо придурков немного помладше меня, на поясах мечи. И один из них держит за руку отчаянно вырывающуюся Лиару. Ржут, как лошади…
Бешенство, хлынувшее откуда-то из самых глубин сознания, мгновенно затопило меня и тут же отхлынуло, сделав мысли кристально ясными и обострив чувства до предела. В общем, я даже не пытался схватиться за меч – я просто шагнул вперед, поймал ближайшего из молокососов за шиворот и отправил его в полет к ближайшей стене. Честное слово, все строение вздрогнуло, когда он впечатался в бревна и молча сполз по ним, оставляя липкий на вид красный след.
Остальные трое обернулись, и ближайший ударил меня кулаком в лицо. Лучше бы он этого не делал – я не ускорялся, но все равно двигался намного быстрее его. Поймав кулак открытой ладонью левой руки, как герой какого-нибудь пошлого боевика, я сжал его изо всех сил, и щенок взвизгнул совсем по-женски, когда его кости начали перемалываться в труху, разрывая кожу, и фонтанчики крови брызнули у меня между пальцев.
Вместо того, чтобы терять сознание и тем самым спасти хоть что-то, он попытался достать меня второй рукой, которую постигла та же участь. Только сейчас я сжимал кисть чуть медленнее – никогда бы раньше не подумал, но сейчас его боль доставляла мне почти физическое наслаждение. А когда его визг перешел почти в ультразвук, я врезал ему сапогом в промежность, благо позиция была исключительно удобной. Шпаненка подбросило на полметра вверх, и он осел. Я не уверен, что он остался жив.
Двое других, похоже, в тот момент даже не поняли, что произошло. Тот, который держал Лиару, отбросил ее в сторону, и оба выхватили мечи. Один из них крутанул его в руке, совсем иначе, чем делали это наши реконструкторы, и я вдруг понял, что без усилий могу скопировать его движение. Однако времени размышлять не было – на меня шли два вооруженных противника, и, несомненно, мечами они владеть умели. В отличие от меня, кстати. Зато я владел кое-чем другим, и в следующий момент ближайшего ко мне парня отбросило назад силовой волной. И учитывая, что на силе я не экономил, а стоял мой противник исключительно удобно, его попросту вышвырнуло в ближайшее окно. Только вопль и звон разбитого стекла, казалось, еще пару секунд стояли в ушах.
Вот тут моего последнего оставшегося на ногах противника и проняло. Только что их было четверо, и они видели перед собой провинциального дворянина, недотепистого охранника при такой же провинциальной дурочке – и вот он уже один, а перед ним разъяренный, защищающий свою женщину маг. Он сделал шаг назад, поднимая руки, в одной из которых все еще был легкий, тонкий меч, больше напоминавший широкую шпагу, в примирительном жесте, но я лишь осклабился и, с легким шипением извлекая из ножен свой клинок, двинулся вперед. Поиграем, мальчик, я не хочу, чтобы ты отделался легким испугом и мокрыми штанами.
Он, видимо, сообразил, что его идут убивать, и реакция его была типичной для труса. Наверное, никто и никогда ему всерьез не угрожал, и он не привык драться, только бить толпой одного, поэтому просто не знал, что в такой ситуации делать. Вместо того, чтобы атаковать и попытаться достать меня своим мечом (я, конечно, поджарил бы его раньше, но он-то об этом не знал), парень взвизгнул:
– Да ты знаешь, кто я?..
– Знаю. Труп.
С этими словами я рубанул – небрежно, наискось. Даже моих скудных познаний в фехтовании было достаточно, чтобы понять – уйти от удара он успевает. Я даже приготовился на всякий случай ускориться. Однако он, видимо, окончательно запаниковал, и вместо того, чтобы воспользоваться ногами и сманеврировать, попытался удар отбить. Меч его был хорош, выдержал, вот только парня от удара развернуло – я все же оказался куда как сильнее. А дальше шаг вперед, пока он ошеломлен, и удар в незащищенный бок второй рукой, в которой зажат нож – ножом я работать умею. Выпад, шаг назад – кончено.
И тишина – слышно было, как летит муха. Я улыбнулся всем – только сейчас сообразил, что в зале кроме меня еще человек десять, и все испуганно пялятся на открывшуюся им картину. Почему-то от моей улыбки они начали вжиматься в стены. Ну, их фобии – их проблемы. Нагнувшись, я вытер нож о щегольскую куртку убитого мною сопляка, аккуратно убрал его в ножны и повернулся к хозяину заведения, напоминавшему цветом лица хорошо побеленную печку, и кинул ему монету:
– Я тут намусорил немного, прибери. И завтрак нам в комнату. Да, и еще. Какого хрена твой вышибала вместо того, чтобы порядок наводить, косяк подпирает? В следующий раз я его в этот косяк вобью – никакой плотник не отстрогает. И тебя рядом. Бегом!
Лиара бегом помчалась в свою комнату, я, нарочно громко бухая сапогами, поднялся следом. Зашел к ней – и увидел рыдающую девчонку. Пришлось сесть рядом, погладить по голове (терпеть не могу подобных нежностей, но положение обязывает) и спросить:
– Они ничего тебе не сделали?
– Ну почему, почему все мужчины относятся к тем, кто ниже их, как к шлюхам. – Она разрыдалась еще громче.
– Успокойся, идиотов в мире хватает. Давай-ка, вытирай слезы-сопли, и через пять минут ты должна выглядеть, как будто ничего не случилось.
Я сомневался, что мои слова достигнут цели, однако, к моему удивлению, когда принесли завтрак Лиара уже ничем не показывала, что только что была в истерике. Разве что глаза были чуточку припухшие, но и только. Крепкая девка, и психика здоровая, у нас таких редко встретишь, да и здесь, подозреваю, тоже.
Когда мы выезжали, нам вслед смотрели с испугом. Самое смешное, что испуг этот был связан не с тем, что я круто разобрался с обнаглевшим хамлом, а с тем, что тот, которого я пришил последним, был сыном какого-то влиятельного папаши. Первые трое – так, прихлебатели, а вот он… Ну и хрен с ним. А если папаша борзеть вздумает, я и его убью – у меня в последнее время это очень хорошо получается. Так хорошо, что сам себя боюсь. И плевать мне, что он в местных масштабах шишка на ровном месте. Как говаривал незабвенный лорд Сварог, видали мы лилипутов и покрупнее.
А еще Лиара на меня начала смотреть… странно. Какая-то смесь испуга и восхищения. Чего бояться? Чему восхищаться? Впрочем, как раз об этом долго думать мне не пришлось. Километрах в трех от постоялого двора, в небольшом лесочке, нас опять ждали. Вот честное слово, мне сразу же захотелось кого-нибудь прибить – надоело! Шагу не сделаешь, чтобы кто-нибудь не прицепился.
Что ждали именно нас, ясно стало сразу – кем бы ни был тот, кто стоял на дороге, но он, увидев меня, шагнул вперед, поднимая руку, а когда я, чуть обогнав Лиану, приблизился шагов на пять, громко спросил:
– Павел?
– Ну, я, кто же еще… А ты кто будешь?
Человек отбросил капюшон, распахнул плащ – похоже, хотел, чтобы его видели целиком. Дождь, кстати, на него не попадал, будто огибая высокую, мускулистую фигуру. И чего, спрашивается, в плащ прятался, если такая защита? Правда, чуть присмотревшись, я моментально понял, что уж этому человеку маскировка нужна обязательно.
Вы когда-нибудь видели рыжего негра? Ага, в голливудских фильмах видели, наверное. А рыжего негра с лицом, раскрашенным под Джокера из знаменитого Бэтмена? Вряд ли, даже Голливуд до такого маразма не доходит. Теперь оденьте его в дурацкую зеленую жилетку, выставляющую на всеобщее обозрение неплохую, пожалуй, мало уступающую моей мускулатуру, штаны совершенно не гармонирующего с жилеткой синего цвета и высокие сапоги. Опоясайте его красным кушаком, подвесьте по бокам по турецкому ятагану – и вот вы получите чудо, которое стояло на дороге. Кстати, интересно, а почему ятаганы? Насколько я знаю, это оружие турецких янычар родилось потому, что им было запрещено в населенных пунктах таскать полноразмерные сабли, а без оружия ходить было стремно. Вот они и от безысходности и изобрели эти полумечи-полуножи, но здесь-то какой в них смысл? Народ тут через одного с полноразмерным холодняком ходит, нет смысла таскать это убожество.
Кстати, почему этот негроидный тип рожу штукатурил на зависть японским проституткам, мне стало ясно, как только подъехал чуть ближе. На левой щеке его был жуткого вида шрам, и грим хоть немного, издали, скрывал его. Хотя на кой это мужику понадобилось – не знаю. Лучше быть мужчиной, украшенным боевыми шрамами, чем клоуном, но это – исключительно мое мнение. Наверное, негр думал иначе.
Видя, что на меня его вид впечатления не произвел, он поморщился (я испугался, что от этого грим сейчас треснет и осыплется) и заявил:
– Артас шлет тебе привет.
– Спасибо. А сам-то ты кто будешь?
Похоже, он немного не ожидал такого развития разговора, но справился с собой мгновенно. Улыбнулся и ответил:
– Ты, смертный, можешь называть меня Скарамуш.
– Скарамуш… – Я посмаковал слово, одновременно пытаясь сообразить, с чем оно у меня ассоциируется. Память не подвела, выдав прочитанную когда-то информацию с завидной скоростью, – кажется, это означает скоморох, Петрушка, шут… Шутник ты, что ли?
– Да, именно так. – Мой собеседник ничуть не обиделся. – Еще Шутом меня называют очень часто. Можно сказать, подпольная кличка у меня такая. А ты что, не узнал?
– В прошлый раз ты выглядел чуточку иначе.
– Ну, я ведь все-таки бог, кое-что мы тоже могем.
– Ясно. И что же Артас сам не пришел?
– Не слишком ли высоко ты себя ценишь, смертный? Чтобы САМ Артас к тебе являлся…
– Понятно, тебя послал, значит?
– Ты удивительно догадлив.
– А ты как собачка побежал…
– Не забывайся, смертный! Ты разговариваешь с богом!
– Да, наслышан, что боги разные бывают. Я тут одного, кстати, пришиб недавно. Не твой знакомый, часом?
Для Скарамуша это, очевидно, было новостью. Во всяком случае, он настороженно посмотрел на меня. Настороженно – но с интересом и без страха, и это меня немного, совсем чуть-чуть, нервировало.
– Может, поговорим в другом месте? – Скарамуш вдруг зябко поежился. Очевидно, пижонская одежда не слишком соответствовала климату. Я-то к нему вроде бы и привык уже, а он, видать, только прибыл.
– Давай, – кивнул я. – Есть на примете точка?
– А что на примете? Вот, смотри, ты и сам умеешь не хуже, – с этими словами мой собеседник открыл окно в мир тумана. Легко открыл, небрежно, мне аж завидно стало.
– Лиара, жди меня здесь, – приказал я, слезая с коня. Кстати, стоя на земле, я обнаружил, что мы со Скарамушем почти одного роста, ну, может, он на пару сантиметров выше. Потом я подумал, снял с руки часы, протянул девушке и сказал: – Если через полчаса не вернусь, выбирайся сама.
Хорошо хоть, не требовалось ей объяснять, как часами пользоваться – здесь они, оказывается, были в ходу. Огромные, на всю стену, бандуры, но циферблаты совпадали с нашими. Но вот взгляд девушки мне не понравился – испуганный он был донельзя. Плохо это, плохо. Я и сам, честно говоря, струхнул малость, но пришлось ободряюще улыбнуться, подмигнуть ей и сказать:
– Все будет нормально. Я и не таких обламывал. А он, к тому же, вроде как от моего начальства пришел. Договоримся.
С этими словами я и двинулся в мир тумана. Скарамуш кивнул, как мне показалось, одобрительно и, пропустив меня вперед, шагнул следом. Окно бесшумно закрылось позади нас.

Сорес  
Ну вот, Шутник с избранным ушли в междумирье. Интересно, догадывается ли избранный, что может оттуда и не вернуться? Наверняка догадывается, он ведь умный, но вот то ли не боится ни капельки, то ли умеет этого не показывать. Я в последнее время перестал чувствовать его эмоции, что странно. Точнее, не так. Я перестал чувствовать те эмоции, которые избранный хочет скрыть, и это мне совершенно не нравится. Но как держится! Нет, решительно, если пройдет проверку, лучшего убийцы мне не найти. 
А Шутника он напряг, это заметно. Когда я ему сказал, что избранный уже разделался с одним несильным божком, и даже объяснил как, Шутник не поверил. Решил, видать, что я его разыгрываю – издержки репутации, что поделаешь. А теперь поверил, наверное, и готовится на всякий случай к бою. Но не боится, понимает прекрасно, что бог богу рознь, и уверен, что избранный с ним не справится. Я бы, кстати, так уж сильно в этом уверен не был – уж больно жутко все было в прошлый раз. Если та непонятная сущность, что угнездилась в избранном, ухитрилась напугать МЕНЯ, то испортить сегодня настроение Шутнику у нее шансы точно есть. 
Ну да ладно, будем надеяться на лучшее – что-то я не верю, чтобы избранный так вот запросто моего господина предал. А раз так, подождем результата проверки. Жаль, не послушать мне их и не посмотреть – Шутник сразу поставил защиту на случай, если, к примеру, Арагорн заявится. Сквозь нее следить не получится. Сломать ее – запросто, а вот следить – нет. 

Резус  
Ну вот он, похоже, момент истины. Мой брат послал приданного ему на усиление Артасом цепного пса, и, если он хоть что-то заподозрит, мне придется искать нового кандидата на роль убийцы. Как ни обнадеживай себя завидным прогрессом, который демонстрирует мальчик, против не самого слабого бога он пока бессилен. Эх, жаль, вмешиваться нельзя и даже подслушать не получается – защита, поставленная этим рыжим козлом, начисто блокирует эту возможность, а если я попытаюсь ее взломать, то буду немедленно обнаружен. Остается только ждать. 

В мире тумана все было по-прежнему. В смысле, все такой же туман. Я с наслаждением сбросил плащ – не только и не столько для того, чтобы избавиться от надоевшего предмета одежды, сколько для того, чтобы пометить место. Мало ли, уйдем мы куда-то… Раньше-то я окно открытым оставлял, а теперь оно закрыто, да и открывал его не я. Вряд ли, конечно, я заблужусь, ну а вдруг? Лучше подстраховаться.
Скарамуш наблюдал за мной с легкой усмешкой – создавалось впечатление, что моя маленькая хитрость для него оказалась вполне ожидаемой. Плохо, если меня научились просчитывать – это в любом случае плохо.
Я думал, что мы пойдем к водопаду, но Скарамуш не стал даже пытаться увести меня с этого места. Вместо этого он сделал небрежный, скорее, на публику в моем лице пасс рукой, и над нами сомкнулся мерцающий купол. Я привычно уже просмотрел заклинание, прежде чем уложить его на полочку своей памяти. Скарамуш это, очевидно, заметил, во всяком случае, он удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Ну и хорошо, тем более что я все равно не знаю, откуда у меня такие способности.
– Для чего это?
– А чтобы нас не слышали те, кому это не положено, – отозвался Скарамуш и вдруг патетично завыл: – Отвечай, смертный!..
– Так, стоп. А по-нормальному никак не получается? – прервал я его пламенную речь, в зародыше убив так и не спетую песню. – А то уши у меня, знаешь ли, не казенные.
– Вроде положено так. – Мне показалось, что Скарамуш смутился. Хотя нет, это ухмылка такая, просто грим мешает понимать мимику.
– Ну, положено – так ешь…
Скарамуш несколько секунд переваривал сказанное мной, потом рассмеялся:
– Однако же, ты смел, смертный.
– Да задолбал уже со своим смертным. Все мы когда-нибудь умрем, знаешь ли.
– Но я…
– И ты. Если верить нашим ученым, вся вселенная когда-нибудь умрет, и никто их пока не опроверг, заметь. Поэтому давай уж без лишних понтов, сделаем дело – и все. Что Артасу потребовалось-то? И, кстати, выпить хочешь? У меня осталось немного, – я тряхнул флягой, в которой призывно булькнули остатки наливки.
– А, давай, – махнул рукой Скарамуш.
В общем, настойку мы приговорили в два счета, после чего вернулись к разговору. Оказывается, Артаса интересовало, почему я отошел от первоначального плана и до сих пор не взял Зерно Хаоса. Ну, я объяснил свою позицию по первому, а также ситуацию с поддельным Зерном, которая сбила меня с панталыку. Скарамуш пожал плечами, его эти тонкости моей душевной организации не особенно волновали, однако он сказал, что передаст начальству… Короче, вменяемый мужик оказался и собеседник интересный. Знал, во всяком случае, много, хотя чему удивляться? Бог все-таки, со всеми вытекающими плюсами и минусами.
Его, кстати, как я понял, очень напрягал его нынешний статус. Он у Артаса числился главным боевиком, крутым до невозможности и вдобавок психованным. Пугало для несознательных адептов, в общем. И как ни крути, отказаться он от этой роли уже не мог – к Артасу был привязан намертво. Может, еще и поэтому так легко пошел на контакт – просто устал, ведь боги тоже устают.
Единственный напряг произошел, когда я понял, где раньше видел его глаза. Запоминающиеся глаза были. Сквозило в них какое-то… безумие, что ли. Я их раньше видел и перепутать не мог – у меня хорошая память. А когда вспомнил, то спросил:
– Скажи, это ты меня по хребту приложил?
Скарамуш помялся, но ответил честно:
– Я.
– И как тебе к ролевикам нашим внедриться удалось?
– А вот не скажу. У каждого свои секреты.
– Да, у женщин свои секреты… А зачем это все было надо-то??
– Ну, если честно, хозяину надо было, чтобы ты был ему обязан. Иначе, скорее всего, просто не согласился бы на него работать.
– Ну и дурак он, раз пошла такая пьянка. Так ему и передай, если хочешь. Мог бы просто предложить. От приключений, да еще за хорошие бабки, я бы не отказался.
– Это ты сейчас так говоришь, – пожал плечами Скарамуш.
Я оставил его реплику без комментариев. Очень может статься, что он был и прав, но к чему гадать? Что сделано – то сделано, со Скарамуша взятки гладки, он простой исполнитель. Артасу я это, конечно, вспомню при случае, но вначале надо сделать дело и получить обещанные пряники, а уж потом заниматься маленькой личной местью. Легкая мстительность – она того, полезна для долгой и счастливой жизни.
Вот именно в этот момент нас и накрыли. Именно накрыли, иначе и не скажешь – поверх купола, установленного Скарамушем, опустился еще один, и моментально стало темно, как у негра… ну, сами понимаете где. Хорошо, что он не был помехой ни для меня, ни для моего собеседника, иначе стало бы вообще хреново. А потом затрясло так, что мы со Скарамушем потеряли равновесие и покатились по земле. Это что же, землетрясение? А вдруг с водопадом что случится? Если я правильно понимаю расклады, то результат может быть таким, что Фокусима с Чернобылем и две Хиросимы сверху будут детским лепетом по сравнению с тем апокалипсисом, который здесь развернется.
Трясти перестало так же внезапно, как и начало. Скарамуш мгновенно оказался на ногах, и ятаганы как будто сами прыгнули ему в руки. Я последовал его примеру, и несколько секунд мы стояли спина к спине, настороженно поводя мечами.
Луч света, ударивший из внезапно образовавшейся трещины в куполе, был так ярок, что я на секунду зажмурился. Зрению, привыкшему к темноте, надо было хоть немного времени для того, чтобы адаптироваться к изменившемуся освещению, и в этот момент меня, а возможно, и Скарамуша можно было брать голыми руками, но обошлось. Когда зрение, наконец, вернулось, я увидел перед собой впечатляющую картину.
Мы стояли на огромной площадке, больше всего напоминающей… стадион! Да что там напоминающей – это и был стадион, несколько отличающийся от привычных мне размерами, но, тем не менее, вполне узнаваемый. Вон, и ряды кресел есть, только почему-то большая часть их переломана, в точности как у нас по телевизору показывают после матча «Спартак» – «Зенит». Да и вообще, все здесь производило впечатление какого-то постапокалипсиса – на трибунах то здесь, то там зияют провалы, щерящиеся обломками арматуры, беговые дорожки как будто вывернуты наизнанку, поле перерыто… Под ногу попало что-то твердое, я нагнулся – череп, самый обыкновенный человеческий череп, уже потемневший от старости. Ну да, точно, классический постапокалипсис, со всеми присущими ему голливудскими атрибутами. Вон и ветер гуляет, таскает туда-сюда какую-то мелкую дрянь вроде пластиковых стаканчиков и прочего мусора. И, как ни удивительно, производимое этим местом удручающее впечатление совершенно мне не мешало. Может быть, потому, что над головой висело солнце, самое обычное солнце, на которое я, оказывается, мог теперь смотреть не мигая – зрение адаптировалось и к этому. Солнце… Боже, как я, оказывается, соскучился по нему за эти дни!
– Доннерветтер! – выругался по-немецки Скарамуш и добавил еще несколько слов мне неизвестных, но явно непечатных.
– Что случилось? – Я продолжал осматриваться и не совсем понял его реакцию.
– Не знаю, но здесь кто-то есть, мать их налево и пополам вперехлест через клюзы.
– Объясни толком.
– Слушай сюда, – внезапно спокойным голосом заговорил Скарамуш. – Не знаю, кто это, но они не боги, богов бы я узнал. И в то же время они сильнее меня, я это чувствую. И еще. Они нас не боятся, уверены, что справятся в любом случае.
– Мания величия.
– Да, что-то вроде. Они маскируются, но от меня не спрячешься. Их присутствие я чувствую, вон они, на той площадке сидят.
Я присмотрелся, но не увидел ничего, кроме туманного облака, закрывающего часть трибуны, о чем честно сказал моему спутнику. Тот ухмыльнулся:
– И не увидишь. Их и я не вижу – просто знаю, что они там. И я не знаю, ни кто они на самом деле, ни из какого они мира, ни зачем им потребовалось выдергивать нас сюда. Великий Хаос, я вообще ничего не знаю! Но как мне хочется оторвать кому-нибудь из них голову…
– Так, может, оторвем?
– Они сами нам оторвут, если захотят, – печально усмехнулся Скарамуш. – Предела их сил я не знаю, и их как минимум трое.
– Плохо. И что дальше?
– Не знаю. Погоди, я попробую прозондировать это место…
Несколько секунд Скарамуш молчал, а потом разразился такой тирадой, что я сразу понял – русский язык, оказывается, далеко не самый богатый и образный. А закончив изливать свой гнев путем бесполезного сотрясания воздуха, Скарамуш пояснил его причину. Вот тогда я и понял, как мы влипли. Даже не влипли – вляпались!
Это был мертвый мир. Мир, из которого в результате какого-то катаклизма ушли и магия, и жизнь. Не знаю, почему это случилось, да и наплевать, честно говоря, но были еще нюансы, которые стоило учитывать.
Во-первых, мир этот был изолирован от ветки миров. Так организм отторгает отмершую ткань, чтобы не заражать все остальные. Не до конца изолирован, разумеется, так как нас сюда все же перекинули, но практически полностью. А во-вторых, из-за этой изоляции Скарамуш потерял всякую связь с Хаосом, из которого черпал свои силы. Жалкие остатки энергии, которые у него были, он потратил на сканирование местности, и сейчас в результате мало чем отличался от обыкновенного человека. Скажем так, он и был сейчас обычным человеком – сильным, отлично подготовленным, но обычным. И, главное, он даже представить не мог, как нам выбраться из этого места и чего от нас хотят те, кто приволок нас сюда.
– Эй, вы там закончили? – раздался вдруг бодрый голос, очень сильный и молодой. – А то у нас времени не вагон, начинать пора.
– Что начинать-то? – крикнул я в ответ, не обращая внимания на предостерегающие знаки, которые делал мне Скарамуш. Жестикуляция у него, кстати, была отчаянная и очень выразительная – похоже, он этими жестами обещал оторвать мне голову, как только мы отсюда выберемся. Если выберемся, конечно. Ну, флаг ему в руки, но лично я не собирался, аки тварь бессловесная, терпеть наезды непонятно от кого. Однако мой неведомый и невидимый собеседник не обиделся.
– Как это что? Суд, конечно. На вас, дорогой вы мой, поступило заявление…
– Так, стоп. Суд – это, конечно, хорошо, но зачем тогда вы вытащили сюда моего товарища? Где официальное зачитывание моих прав? И вообще, молодой человек, корочку предъявите, с подписью и печатью, где сказано, что вы у нас судья.
Мой собеседник непонятно хрюкнул, и только через секунду я сообразил, что это смех, который он отчаянно пытается подавить.
– Ну ты наглее-ец, – протянул он. – Настоящий хаосит. Давай так, будем считать, что мы в тоталитарном государстве, и на все эти мелочи можно забить. А твой товарищ… Ну, пускай посидит пока.
Я задумчиво потер отчаянно чешущуюся бородку, в которую постепенно превращалась моя брутальная небритость, и резюмировал:
– В общем, можно считать, что ты – офицер НКВД и здесь у вас особая тройка?
– Можно считать, что от тебя сейчас ничего не зависит, так что помолчи.
– Да в чем меня хоть обвиняют-то?
– Обвиняют? Ах, да. К смотрящему мира, в котором ты находился, пришло заявление от одного из местных богов о том, что ты, подло напав на него, похитил его силу, а самого его развоплотил до состояния призрака. Кстати, как ты это сумел сделать? До сих пор считалось, что это вообще невозможно.
– Все когда-то бывает в первый раз, – философски ответил я. – А что, он сам вам объяснить не мог?
– Что вы его слушаете, – взвизгнул поразительно знакомый голос. Опа, а вот и наш божок пожаловал. – Пускай отдает…
Что я должен был отдавать, я так и не понял, поскольку визгуна заткнули одной короткой фразой, слова которой я не понял, но смысл уловил. Что-то вроде «неграм слова не давали» или «а до тебя очередь еще дойдет». Ну что же, хоть это радует, не будет на нервы действовать.
– Ты согласишься открыть разум для проверки слов твоего оппонента?
– А что будет, если не соглашусь?
– Ничего, но несогласие сотрудничать со следствием будет считаться косвенной уликой.
– Вы уж сначала определитесь, суд у вас или следствие, – пробурчал я. – А мой, как вы выразились, оппонент пошел на эту процедуру?
– Нет, провести ее с призраком невозможно, – с некоторым, как мне показалось, сожалением ответил голос.
– Жаль… Ладно, согласен. Что мне надо делать?
– Да ничего. Мы, в принципе, могли и не спрашивать, но надо же соблюсти видимость приличий. Стой и не дергайся.
Следующие секунд тридцать я чувствовал, как в моем черепе копается чья-то холодная рука. Премерзкое ощущение, я вам скажу, хотя и абсолютно безболезненное. Кажется, я начал понимать, как чувствует себя изнасилованная женщина.
Однако всему на свете приходит конец. Копошение в мозгах кончилось, и голос, прокашлявшийся для солидности, вновь прогремел:
– Итак, на основании проведенной экспертизы установлено, что истец фальсифицировал факты. Причиной происшествия явились его незаконные действия, вследствие чего суд над ответчиком прекращен за отсутствием состава преступления. Судебные издержки возмещаются за счет энергии истца.
Сразу после этого мои уши резанула боль – это кричал призрак, бывший бог… черт, я даже не знал, как его звали. Голос сыто рыгнул и сказал негромко:
– Ну вот, лишившийся остатков энергии призрак подвергся развоплощению. Премерзкая была сущность, кстати, и глупейшая. Мог ведь какое-то время поскитаться в виде призрака, поднакопить энергии и вновь чего-то добиться, так нет, захотел всего и сразу, прибежал к нам… Мы что, такие глупцы, чтоб на слово верить? Но, кстати, ты не прав – твою заначку не он уничтожил.
– Не он? Тогда кто?
– Сам догадайся, не маленький, – и тут же, вновь прежним зычным голосом заявил: – А теперь переходим ко второй части нашего шоу! Гладиаторские бои!
– И кто с кем биться будет? – поинтересовался я.
– Как кто? Вы двое.
– Это с чего бы?
– А нам хочется так. Имеем мы право поразвлечься?
– Если мы откажемся…
– …оба умрете, и очень медленно и больно, – подхватил голос. – Ты абсолютно правильно подумал.
– А согласимся…
– Уйдет один.
– А приз?
– Главный приз – жизнь. Ну и от нас будет кое-какой бонус.
– Не слишком честно, – пробормотал я, поворачиваясь к Скарамушу. – Слышал, что нам предлагают?
– Слышал. И эти ребята не шутят, – Скарамуш одним гибким, текучим движением поднялся на ноги, и в руках его блеснули ятаганы. – Прости, парень, с тобой было приятно пообщаться, но раз уж пошел такой расклад, то я тебя убью. Мне жить охота.
– Да без проблем, – кивнул я. – Сам на твоем месте поступил бы так же.
С этими словами я просто и без затей врезал по нему магией. Это был мой единственный шанс – по тому, как он двигался, я сразу понял, что он сильнее меня и в рукопашной, и, тем более, на мечах. Но он ведь сам сказал, что, отрезанный от источника силы, сейчас не более чем обычный человек. А у меня сила была, я ведь ее аккумулирую… И, если верить только что развоплощенному божку, я его силу похитил и тоже саккумулировал. Вовремя, кстати, я ее заполучил, и тогда понятным становится, откуда я заполнил тогда свой исчерпанный резерв.
В общем, Скарамуш успел отреагировать, даже попытался уклониться и поставить, используя остатки сил, какую-то защиту. Это ему почти удалось – но на том дело и кончилось. Я вложил в свой простой, незамысловатый удар столько сил, что защиту Скарамуша просто смело, а сам он максимум, что успел, это отклониться, превратив прямой удар в касательный. Однако и этого хватило, чтобы Скарамуша сбило с ног и протащило по земле, а прежде, чем он успел встать, я врезал снова, придавив бога, как таракана тапкой.
Наступившую тишину можно было назвать гробовой. Потом чей-то голос, не тот, что разговаривал со мной в первый раз, неуверенно произнес:
– Вообще-то все случилось до объявления начала поединка, так что…
– Ой, да ладно вам, – отозвался второй голос, тоже незнакомый. – Так и скажите, что поставили на проигравшего. В любом случае, продолжать бой он больше не в состоянии. Ладно, победитель выявлен, поэтому нет смысла больше здесь задерживаться. Благодарю за поучительный, хотя и малоинтересный бой.
– Ты молодец, – на этот раз голос был знакомым. «Судья», значит, пожаловал. – Я на тебя поставил и неплохо заработал.
– И что именно? Какая была ставка? – с интересом спросил я.
– Ты этого все равно не поймешь. Ладно, я сейчас отправлю тебя на то место, откуда выдернул. В качестве приза… Чего бы ты хотел?
Я посмотрел на начавшего шевелиться Скарамуша и со вздохом (эх, жаль, не будет у меня ящика халявной водки с пряниками) ответил:
– Я бы хотел забрать его с собой.
– Вот как? – Голос звучал удивленно. – Не ожидал. Ну ладно, забирай, нам он все равно не нужен, а в этом мире через пару дней окочурится. И… вот что еще. Будет тебе приз, но какой – не скажу, сам потом поймешь. Удачи, смертный. Ты меня не разочаровал.
«Да что они все смертный, смертный», – подумал я раздраженно, подходя к лежащему навзничь Скарамушу и забрасывая его на плечо. Подумав, прихватил и ятаганы – нехорошо оставлять мужика без оружия. Буквально в следующий миг передо мной открылась очень красивая, переливающаяся воронка портала. В нее я и шагнул, чтобы оказаться рядом со своим лежащим на траве плащом. Ну все, очередное приключение закончилось, будем приходить в себя.
– Спасибо. – Ну надо же, Скарамуш решил голос подать.
– Да не за что. Ну что, разговор продолжать будем?
– Да нет, какой смысл… – Скарамуш, кряхтя, сел, рядом с источником силы он на глазах приходил в себя. – Я пойду, наверное, только прими совет – не тяни с Зерном.
– Без проблем, – кивнул я.
Никаких спецэффектов не последовало. Скарамуш просто встал и ушел, подобрав свои ятаганы, а я остался сидеть, обдумывая происшедшее. Точнее, не обдумывая даже, чего тут обдумывать – ну, есть какая-то третья сила. А может, не третья, а четвертая, пятая, десятая – хрен знает, сколько их, сил этих. Я вон даже в богов еще недавно не верил, а сейчас им при случае морды бью. В общем, неважно, какой у этой силы порядковый номер, главное – она есть и может активно влиять на происходящее, а значит, ее придется учитывать. Как минимум придется не оставлять свидетелей вроде того недоумка, которого сегодня, будем уж называть вещи своими словами, слопали.
Я сидел на траве минут пять, потом встал, накинул плащ. Эх, как ни крути, а надо продолжать этот уже начавший мне надоедать квест. Вздохнув, я открыл окно и выпрыгнул обратно, в мир, который уже про себя начал считать своим.

Сорес  
Шутник вернулся, что характерно, живой, хотя и помятый. Я думал это его избранный отделал, а оказалось… ну, оказалось, что все же избранный, но не по своей воле, а с подачи этих козлов, которые вообще непонятно откуда взялись. Но все кончилось неплохо, а главное, избранный Артасу вполне лоялен. Даже когда узнал, что именно Артас с Шутником подстроили ему травму, отнесся к этому с юмором. 
Однако же, я восхищаюсь этим непонятно из какого забвения выползшим недобогом. Мы о нем и забыли уже, а он, оказывается, все еще в обойме. Такую аферу провернуть… Что называется, простенько и со вкусом. Поднял бы свой уровень, вдобавок имел бы на подхвате избранного такой силы – этак и в верховные божества этого мира пролезть смог бы. Меня бы отсюда выдавил при небольшой удаче… Только вот удача – дама капризная, чтобы ее удержать, нужны мозги и характер, а характера-то как раз и не хватило. 
Ладно, о покойных или хорошо, или ничего, поэтому промолчим. А избранный… Ну что же, будем танцевать от новых реалий, принципиально все равно ничего не изменилось. 

Резус  
Проверку убийца пережил, а судя по тому, что его проверяющий был немножко побит, пережил достойно. Жалко только, что прогрессирует он как-то однобоко, исключительно как маг, и оружием пока не овладел. Ну и ничего страшного, времени-то прошло не так и много, подождем. 

Когда я в очередной раз ступил на сырую и грязную дорогу, здесь уже темнело. В этот раз, очевидно, эффект остановки времени не сработал. Ну да, открывал окно не я, закрывалось оно полностью, и вдобавок я успел неплохо побродить по мирам. Интересно, какой фактор сработал? Неважно, это мы потом определим. Главное, здесь день уже практически подошел к концу.
А вот Лиара, несмотря на мой строгий и недвусмысленный приказ, никуда не ушла, сидела здесь же, на обочине дороги и, когда меня увидела, с визгом бросилась мне на шею. Это, конечно, приятно, но как же быть с дисциплиной? А, ладно, потом разберемся.
Тащиться в темноте по раскисшей дороге – удовольствие ниже среднего. Я-то ладно, в темноте вижу лучше кошки, а вот Лиара такими достоинствами не обладает, да и лошади ночью почти слепые. Ночевать под дождем тоже не лучший вариант, поэтому, недолго подумав, решили снова лезть в мир тумана. Точнее, я решил – Лиаре права слова еще никто не давал.
Лошадей я, подумав, отпустил пастись – волки здесь, может, и были, но я их пока не видел, да и нападать на сильную и опасную добычу вроде боевых коней они будут только с голодухи. А вот вещи и седла я с них, естественно, снял и забросил в мир тумана – нам же надо было как-то обустраиваться. Потом я закрыл окно – решил эксперимент по движению времени провести. Утром станет ясно, будет ли оно снаружи двигаться так же, как и здесь.
Располагаясь на ночлег, я обнаружил маленький, но неприятный пробел в своей экипировке. Ну кто, спрашивается, мешал мне взять из моего мира немного сухого спирта? Места такой кубик занимает всего ничего, а при нужде хоть воду подогреть можно было бы, но – увы, не подумал. А ведь когда-то в походы ходил, пользовался… Теперь придется есть холодную пищу, запивая уже опостылевшим вином из фляги. Если так пойдет дальше, недолго и спиться, но выбора пока что все равно не было.
Лиара уже переоделась, так что я отнес ее вещи к водопаду на просушку, ну и сам переоделся в сухое, после чего мы все-таки поужинали. Хорошо хоть, у меня есть привычка никогда не ходить куда-то далеко без запаса еды – вот и пригодилось. Ну а после еды меня с невероятной силой начало клонить в сон – со всеми этими приключениями я просто устал.
В общем, я заснул крепко и без сновидений, прямо там, где сидел, и последней мыслью была почему-то тревога о том, чем я буду чистить зубы, когда кончится взятый с собой из дома запас зубной пасты. После этого я вырубился.
Выспался я, как обычно здесь, великолепно. Когда открыл глаза, то почувствовал себя заново родившимся – ушли и усталость, и легкая боль в чуть растянутой во время вчерашнего избиения младенцев кисти. Все же мои мышцы и связки не всегда справлялись с благоприобретенными скоростью и силой, но – ничего смертельного.
В спину тихонько дышала Лиара, и я осторожно, чтобы не разбудить, вылез из-под пледа. Странно – точно помню, что вчера засыпал один и ничем не накрывался, как истинный джентльмен, уступив одеяло женщине. Наверное, уже потом накрыла меня и сама под плед залезла – он широкий, а вдвоем теплее. Ну и правильно.
Я сбегал за вещами, заодно умылся в озере, набрал в опустевшую флягу воды. Вода, кстати, пригодилась, когда, разбуженная запахом на скорую руку собранного завтрака, проснулась Лиара. А что, ей ведь тоже надо умываться. Ну а после уж мы позавтракали, и я открыл окно.
Ну что же, эксперимент можно было считать удавшимся – здесь было утро, и лошади, что характерно, никуда не делись. Оставалось только взнуздать их – и в путь, мы и так задержались.
Ну, хоть этот день прошел нормально. В смысле, никто не пытался нас не то что убить – даже не приставали. И на следующий, кстати, тоже. А потом у меня появилась идея срезать путь.
То, что идея была неудачной, я понял уже потом, а в тот момент, когда мы подъехали к реке, она показалась мне вполне здравой. Я даже с картой сверился, не вполне доверяя памяти – ну да, город, до которого нам требуется добраться, был расположен ниже по течению и, что самое интересное, не так и далеко. По дороге, огибающей впечатляющие размерами и топкостью болота, ехать и ехать, два дня минимум, и то, если очень торопиться, а по реке – всего ничего.
Самой большой проблемой в этом случае были лошади. Вдвоем с Лиарой мы бы запросто обзавелись лодкой, благо их тут было немало. В лодках, даже таких вот, дощатых, я разбирался неплохо – дед научил. Да и местные в них толк знали – длинные, узкие посудины, доски уложены внахлест. Такая лодка тяжелее, зато крепче обычной, а благодаря своей форме еще и отменно быстроходна и управляема. Несколько часов на веслах и раньше не были для меня проблемой, а сейчас тем более. Но – лошади, их в лодку не загонишь. Точнее, одну бы еще загнали, а двух и тем более трех уже никак.
Судов, идущих в ту сторону, тоже не наблюдалось, да и вообще никаких судов не было. Были плоты, один из которых я и сторговал за приемлемую цену. Продавец посмотрел на меня, как на несколько неадекватного человека, но ничего не сказал, а я сдуру не спросил. Хотя почему сдуру? Скорее, с эйфории – как же, крут, всех одной левой, с богами за руку здороваюсь, а с кем не здороваюсь – тем морды бью. В общем, сам дурак.
Задерживаться не стали – переночевали и с утра загрузились на мое новое приобретение. Даже навес сооружать не хотели – по всему выходило, что к обеду будем в городе. Потом, правда, передумали и натянули кусок здесь же купленной дешевой плотной ткани – чтобы под дождем не сидеть. Лошади, правда, заходили на плот неохотно, сердито фыркая, ну да они, насколько я по детству помню, частенько так себя ведут. А Гром вот зашел спокойно – его, как и любое сильное существо, вообще мало волновали всякие условности вроде транспортных средств. Сильный – не добрый, нет, это байки. Но сильный – он спокойный, он не привык бояться, и потому его сложно напугать или смутить.
В общем, тронулись. Река была абсолютно пустой. Вначале еще попадались какие-то лодчонки, рыбаки, несмотря на дождь, занимались своим промыслом, вытягивая сети. Рыбы здесь, по всему видать, было много – то и дело у кого-нибудь из мужиков (хотя почему только мужиков, если во многих лодках были и женщины) вздрагивало живое серебро. И я не выдержал.
Леску, крючки, свинцовые грузила и кусок пробки на поплавок я в кармане таскал всегда. Подходящий по размеру ствол какого-то местного деревца, весом и упругостью напоминавшего обычную березу, но с гладкой желтоватой корой, я срубил, причалив на минуту к берегу, и пять минут спустя в руках у меня была неказистая, но вполне функциональная удочка. Проблема с наживкой тоже решилась просто – еще вырубая удилище, я разворотил ногой трухлявый пень и набрал каких-то червей, похоже, личинок короедов. Противно, конечно, но рыбалка требует жертв.
Клевало и впрямь отменно. Почти сразу после того, как я забросил удочку в первый раз, поплавок повело, я удачно подсек и заполучил рыбину в полкило весом, очень похожую на подъязка и, скорее всего, подъязком и являющуюся. А дальше клевать начало раз за разом, и, хотя рыба была некрупная, зато ее было много. Пришлось даже еще раз причалить, чтобы пополнить запасы наживки, а уж про дождь этот увлекательный процесс заставил меня забыть напрочь.
Вот так, увлеченный ловлей, я даже не заметил, как лодки на реке исчезли. Ну, если честно, меня это не слишком обеспокоило. Меньше народу – больше кислороду, и попробуйте опровергнуть. Тем более что это было вполне объяснимо – рыбу ловить можно было и возле деревни, а без нужды плавать вряд ли какой-нибудь крестьянин будет – зачем это ему? Сельские жители – народ рациональный, зря напрягаться не будут, лучше уж они посвятят освободившееся время чему-то более важному. Работе, скажем, или лежанию на печи.
Пришлось сделать еще одну остановку. Лиара с завидной ловкостью, говорящей о немалом опыте в подобных делах, начистила ту гору рыбы, что я надергал, и теперь ее надо было как-то утилизировать, в смысле, съесть. Кстати, нож ее я на предпоследнем ночлеге перековал. Там при постоялом дворе была кузница, и даже с подручными материалами мне удалось сделать из ее ножа нечто приемлемое. Во всяком случае, заточку нож стал держать намного лучше.
Там же, кстати, я получил очередное подтверждение тезису о рационализме сельских жителей. Хозяин постоялого двора, удивленный тем, что благородный господин умеет не только шашкой махать (вот этого я как раз и не умел, но ему о том знать было не положено), но и неплохо работать с кузнечным молотом, некоторое время стоял, разинув рот, а потом смотался и притащил кучу железяк. Своего кузнеца у них не было, умер с год назад от передозировки браги, кузница приходила в запустение, накапливалась куча вещей, которые надо было отремонтировать… Вот и не стал мужик теряться, воспользовавшись тем, что благородный господин размяться решил. Я, правда, усердствовать особо не стал, но кое-что сделал – и впрямь размялся, нервы опять же успокоил, привычная работа этому очень способствует. Ну и заработал, как же без этого – во всяком случае, кормили нас в том заведении бесплатно.
В общем, нож теперь у девушки был неплохой, и результатом была повышенная скорость чистки рыба. А так как бросать сделанное было жаль, то мы причалили еще раз. В любом, даже самом сыром, лесу найти сушняк не так уж и сложно – главное знать как. В этом смысле местный лес ничем не отличался от нашего, топор у меня был (я прихватил его на том же постоялом дворе), поэтому дальше мы плыли уже с небольшим, но жарким костерком, разложенным прямо на плоту, распространяя по окрестностям запах жареной рыбы.
Готовить Лиара умела. Я не большой любитель рыбного меню – ловить люблю, да, а есть как-то не очень. Однако уха была выше всяких похвал, и жареная рыба тоже получилась вкусно. Рыба, кстати, была все же не язем – мелких косточек почти не было, но это меня сейчас не волновало. А вот то, что должно было волновать, я едва не прохлопал – с той стороны, в которую мы плыли, послышался негромкий, но мощный рокот, и с каждой минутой он нарастал.
И все же я среагировал вовремя. Пусть и в последний момент, но вовремя. Почувствовав, что движение плота ускоряется, я живо насторожился, обратил, наконец, внимание на шум и тревожное перетоптывание лошадей и, сложив два и два, навалился на шест, отчаянно толкая плот к берегу. Транспортное средство повиновалось неохотно, но все же повиновалось, и через несколько минут я смог-таки причалить в небольшой заводи с мутной и стоячей, несмотря на то что река уже начала превращаться в стремительный поток, водой.
Намертво привязав плот к стволу растущего на берегу дерева, кривого и узловатого, но несокрушимо прочного на вид, я велел своей спутнице сидеть на месте и следить за лошадьми. Сам же я выбрался на берег и, оскальзываясь на скользком, напитавшемся водой мху, бегом помчался вперед, туда, где река поворачивала и откуда, в принципе, и доносился шум. Я предполагал, что там, но все же надо было удостовериться.
Удостоверился, ничего не скажешь. За поворотом мне открылось эпическое зрелище – река там разливалась вширь раза в полтора, и течение было просто невероятно быстрым, очевидно, из-за мелководья. И по всей ширине, то тут, то там, высились здоровенные валуны, напоминающие драконьи зубы. Пороги… Попади мы сюда – и нас просто растерло бы об эти камни в мелкие брызги на щепках. А щепок было бы много – бревна о такие камни наверняка разносит в хлам.
В этот момент в меня и попали. Так попали, что меня с ног сбило. Повезло, что на мне была кольчуга, за последние дни я начал ее надевать на голом автоматизме. А вот то, что поддоспешник я не надел, было как раз показателем невезения. Арбалетный болт кольчугу не пробил – попал уж больно удачно, в одну из усиливающих железную рубаху пластин, и, сердито дрожа, воткнулся в землю. Хорошо хоть, что я не экономил на броне и, когда ее делал, использовал самые лучшие сплавы, которые только были в моей лаборатории, поэтому пластина, хоть и довольно тонкая, выдержала удар. Однако болт, тяжелая и короткая металлическая стрела, выпущенная почти в упор, обладал немалой кинетической энергией, да и под ногами была скользкая земля. К тому же, я стоял на склоне небольшого холма, так что равновесие потерял и грохнулся чувствительно. И синяк в месте удара болта преизрядный будет. Все, я страшно зол!
Перекатившись в сторону, я нырнул за очень кстати подвернувшийся ствол поваленного дерева и постарался определить, откуда в меня стреляли. Увы, это было легче сказать, чем сделать – шум, идущий от реки, не давал определить, где затаился мой враг, на слух, а увидеть в лесу, пусть даже и не самом густом, того, кто хочет спрятаться, вообще сложно. Я ведь не Чингачгук и не Карацупа даже – обычный городской житель, который частенько бывал в лесу, но не более того. В этом у моего противника было явное преимущество. Зато мое преимущество было в другом.
Плюнув на то, что времени у меня будет не так и много, я поднялся, одновременно ускоряясь. Все получилось очень вовремя – я еще успел заметить вздрогнувшие ветки, и в следующий момент перед моими глазами предстал медленно плывущий в воздухе арбалетный болт. Что и требовалось доказать.
Коротким броском преодолев отделяющее меня от стрелка расстояние и схватив по дороге болт, я оказался возле него в момент, когда скорость еще никуда не исчезла, и, не отвлекаясь на зрелище вытаращившегося в сторону моей лежки мужика, вогнал болт ему в переносицу по самое оперенье. Хорошо так вогнал, острие аж из затылка высунулось.
Перехватив начавший падать арбалет (мое время истекло, и я рывком выпал в прежнее восприятие), я склонился над мешком осевшим стрелком. Ну надо же, старый знакомец, я у него плот покупал! Вместо того, чтобы предупредить о порогах, он, выходит, решил поживиться на обломках кораблекрушения. А на случай всякий арбалет прихватил – река, мол, все спишет. Ну что же, закон – тайга, прокурор – медведь. Наверняка этого подлеца местное зверье обглодает достаточно быстро.
Думал я это уже на бегу, возвращаясь к плоту. Кстати, в тот момент я сообразил, что арбалет-то у меня в руках, а вот стрел я у покойного не забрал. Ну и пес с ними – все равно заряжать арбалет я не научился. Зачем тогда арбалет взял? А хомячий инстинкт сработал. К тому же арбалет был, не в пример тем, что я видел раньше, хорош – легкий, изящный, не на мужскую даже, а, скорее, на женскую руку. Понравился, в общем.
Картина там мне открылась вполне ожидаемая. Здоровенные мужики числом целых трое. Я не понял, они что, настолько меня не уважают, что послали за мной всего одного, а втроем поперлись, чтобы одну девчонку скрутить? Кстати, это им пока не удалось – напугали здорово, да, но на плот пока не попали. Слишком уж он неудобно стоял, а первый, решивший на него попасть, сидел сейчас под деревцем, безыскусно матерясь. И причина была понятна – Лиара, сжав побелевшими от напряжения пальцами шест, которым я до того управлял плотом, стояла в воинственной позе. Так, все понятно. Плот к берегу приткнулся углом, да и дерево мешает, забираться на него неудобно. Мужик сунулся, а девушка то ли угадала с моментом, то ли с редкостным хладнокровием его дождалась и съездила ему шестом вначале в лоб, а когда он, потеряв равновесие, рухнул в воду, то по пальцам, которыми он за бревна схватиться решил. Может, чуть иначе было, но следы того, как этот незадачливый вояка на берег выбирался, были очень четкие, а шишка на лбу и распухшие пальцы мужика говорили в пользу именно этой версии.
– …слышь, девка, не дури. Тебя же убивать никто не собирается. Давай-ка, прекращай, защитничка твоего все равно нет уже… – вещал один из мужиков. Благообразный такой, на старообрядца похожий, борода седая, окладистая. Глядя на нее, я в который уже раз за последнее время захотел побриться. Вещать вещал, но сам на плот лезть пока не торопился. Тем лучше, значит, можно не торопиться.
Идеальным вариантом было бы, наверное, тихонько подобраться к ним сзади и порубить в капусту. Патронов на этих козлов было, честно говоря, жалко. Меч у меня с собой был, поэтому чисто технически ничего сложного в завершающей процедуре я не видел. Только, к сожалению, ходить я по лесу умел так себе, в смысле, бесшумно не получалось. Вот и сейчас под ногами хрустели сучки, которых здесь было в избытке, и мужики, что характерно, этот хруст услышали и те двое, что были на ногах, синхронно обернулись.
– Привет! А что это вы здесь делаете, а? – весело спросил я, помахав им рукой и широко улыбаясь. Те юмора не оценили, ну да и откуда? Вряд ли они смотрели когда-нибудь старый советский фильм, где звучала эта фраза. Так что вместо того, чтобы посмеяться, они схватились за топоры.
Просто замечательно, никаких недоговоренностей, честные мужские игры. Трое, вернее, два с половиной на одного – это вам не толпой на одну слабую женщину нападать. Тоже не совсем честно, конечно, но я думаю, что мой перевес в такой ситуации будет все же не так очевиден, как при драке один на один.
Нападали они, кстати, безграмотно. Нет чтобы все одновременно, а кто первый подбежал – тот первым и попер. Да еще вверх по склону – вот придурки. Топор, не боевой, а широкий, плотницкий, вдобавок на короткой рукояти – оружие на любителя, в бою он просто неудобен. Лишний вес плюс малая площадь поражения… В общем, я отбросил в сторону бесполезный арбалет, подождал, когда мужик начнет замахиваться, и, даже не доставая меча, просто шагнул вперед и четко, как на тренировке, пробил с левой в исключительно удачно подставившуюся мне челюсть. Борода несколько смягчила удар, но сейчас я стоял выше противника, и он, потеряв равновесие, покатился вниз, под ноги своим товарищам.
«Старообрядец» с легкостью, завидной даже для молодого, перепрыгнул через катящуюся ему под ноги тушу, но это его не спасло. Темп он потерял, и потому вместо атаки ему пришлось блокировать топорищем уже мой удар. Чуть довернув кисть, я начисто смахнул ему пальцы, а когда он, взвыв, рефлекторно схватился за поврежденную руку, тут же добавил мечом по глупой голове.
Третий из участников этого, с позволения сказать, боя испуганно взвизгнул. И умер, потому что, пока он визжал, я до него добрался. Оставалось добить последнего, того, который от меня в челюсть словил. Я бил несильно, иначе моим ударом ему бы голову с плеч сорвало, так что он был жив. Это, впрочем, оказалось ненадолго. Вначале я, правда, получил у него ответы на пару интересующих меня вопросов, и после всего-то двух отрезанных ушей он заговорил. Скучная, кстати, у него история вышла, ни разу не Шахерезада, и тысячу с чем-то ночей динамить меня у него не получилось.
В общем, все было, как я и предполагал. Эти герои с большой буквы «Х», узнав, что нашлись умники, не знающие, что река на этом участке несудоходна, решили подкалымить. Опыт в этом у них был – несколько раз такие, как я, им уже попадались. Ну а обнаружив, что мы не вылетели с размаху на камни и, прежде чем шарить у нас в карманах, надо вначале убить хозяев карманов, ни на секунду не задумались, стоит ли этим заниматься, благо и в этом опыт уже имелся. Ну и поперли, разгоряченные близостью трофеев, домашней наливкой и девкой на плоту, которую, по их единодушному мнению, стоило прежде, чем убивать, использовать по, так сказать, назначению. Одного отправили за мной, благо он, помимо прочего, был еще и охотником, умел и ходить бесшумно, и неплохо стрелять, а сами занялись плотом. Кстати, картина, которую я представил, поглядев на плот, была почти верной. Разве что Лиара врезала мужику не по голове, а по плечу, от чего он потерял равновесие и рухнул в воду. Ну а голову он сам расшиб, хорошенько приложившись при падении об очень кстати подвернувшийся топляк.
Ну что же, предсказуемо и… неактуально. Неактуально потому, что все уже кончилось, так что это были знания о прошлом. Меня же сейчас больше интересовали знания о будущем, и получить их, как ни удивительно, проще всего было через того же пленного.
Если конкретно, меня интересовало, как добраться до города. Вариант с возвращением на дорогу не катил – мы уплыли достаточно далеко, и возвращаться по неудобному, местами заболоченному берегу было не лучшим вариантом. Эти четверо догнали нас только потому, что плыли на лодке, но нам этот вариант не подходил. Даже учитывая, что я на веслах смогу и против течения обеспечить неплохую скорость, но оставались еще лошади. Бросать же их решительно не хотелось. Да и потом, кто знает, может, в деревне и в курсе были, куда они пошли. Тогда сложат два и два, и будут у нас очередные проблемы. Крестьяне, конечно, олухи, но не дураки. Просто они думают иначе, медленнее, и на жизнь смотрят со своей колокольни. Нам, городским жителям, этого не понять, но недооценивать людей и считать крестьян дураками может в один далеко не прекрасный день оказаться смертельно опасным.
Второй вариант – идти вперед. Километров пять, не больше – и сразу после порогов начиналась старая дорога. Лет двести назад ее активно эксплуатировали, а через реку был мост, но потом случился то ли катаклизм какой, то ли с магией местные чудики намудрили. Дно реки поднялось, и она перестала быть судоходной, деревушки, расположенные за порогами, пришли в упадок. Вдобавок сильное землетрясение раскололо в нескольких местах землю, нарушив устоявшиеся торговые пути и вынудив проложить новые. Как следствие дорога пришла в запустение и вдобавок, как это часто бывает, обросла жуткими слухами, мост разрушился. В общем, в тех местах мало кто бывал, и ничего более конкретного я не узнал. Что поделаешь, не офицера вражеского Генштаба скрутил, а обнаглевшего пейзанина.
Убедившись, что пленный ничего больше ценного не знает, я свернул ему шею. Эх, лучше бы я этого не делал – читал ведь, что у убитых таким способом частенько опорожняет кишечник. Вот и у него так получилось, и вонь сразу разнеслась соответствующая… М-дя-я… Ну, как говорится, какой стол – такой и стул. Что же он сожрал такое, что не продохнуть теперь…
Нехорошо, конечно, вроде бы военнопленных убивать не положено, но как быть с тем обстоятельством, что я ни с кем не воевал? А разбойник – он и в Африке разбойник, никакие конвенции на таких не распространяются. Ну, не было у меня никаких моральных препятствий, поэтому я не стал мучиться комплексами. Просто вытер измазанные в крови, сочившейся из отрезанных ушей, руки и спустился к плоту.
Лиара сидела на краю плота, разувшись и опустив ноги в теплую воду. Я обратил внимание, что она даже не попыталась закатать штаны, и они теперь мокли в воде, но ее это, похоже, совершенно не беспокоило. Да и без того они уже были мокрыми, так что какая разница.
– Что, мелкая? – Я присел рядом, обнял ее за плечи. Девушку трясло. – Тяжко? Ничего, больше ни одна сволочь на тебя гавкнуть не посмеет.
– Обманываешь, – она через силу улыбнулась. – Не волнуйся, я справлюсь. Мы, женщины, привыкли, что мужчины хамят нам, когда рядом нет защитника. А ты ведь все равно не сможешь быть рядом постоянно.
Я только вздохнул – в ее словах была горькая житейская правда, и ничего с этим было не поделать. А мои слова… Как ни обидно, это были всего лишь слова. Я и впрямь не смогу находиться рядом постоянно, у меня есть дело. А самое обидное, что еще недавно казавшаяся очень неплохой идея пристроить девушку где-нибудь в городе как-то давно уже перестала посещать мою голову. Теперь я не знал, что делать с не предусмотренной сценарием попутчицей, зато знал, что не оставлю ее. Это нервировало меня еще больше – за свою жизнь я привык отвечать только и исключительно за самого себя. Ну, за своих родных еще, и то до определенного предела. И что теперь делать прикажете?
А еще меня пробила ностальгия. Как-то неожиданно со страшной силой захотелось домой, к привычной пище, к старому, продавленному, но такому уютному дивану, к телевизору и Интернету. К маме, черт подери! Все эти приключения хороши, когда книгу фэнтезийную читаешь, а как до дела доходит, то выясняется, что между приключениями долгая езда под дождем, холод, грязная одежда и лошади, которые по́том воняют. А еще обратная сторона приключений – это боль, напрочь сбившийся из-за бессонных ночей режим, отсутствие крыши над головой и куча придурков, которые норовят ударить тебя в спину. И единственный шанс не быть втихую зарезанным – это ударить первым, желательно тоже в спину. Мерзость редкостная.
Так, хуже нет похоронного настроения. А что из него лучше всего выводит? Правильно, движуха. Кто-то скажет «сто грамм» – и будет неправ, потому что водка – зеркало души. Если человеку хорошо – станет еще лучше, но если плохо – станет только хуже, и придется тогда надираться до поросячьего визга, когда плевать уже, хорошо или плохо. А вот физическая нагрузка вызывает у человека выброс гормонов, отвечающих, в числе прочего, и за хорошее настроение. Так что движуха, движуха и еще раз движуха. Хотя, вообще-то, под нее можно и сто грамм.
Я вытащил флягу, которую не так давно, как раз в этой вот деревне, наполнил ядреным местным самогоном. Пойло было так себе, сивушными маслами от него разило конкретно, но я, запершись в комнате, в два счета если и не устранил этот недостаток, то, во всяком случае, заметно его уменьшил. Достаточно просто, кстати, несколько кристаллов марганцовки из аптечки – и вот уже все примеси хлопьями оседают на дне банки из местного же, мутноватого, но вполне прозрачного стекла. Осталось только подождать чуток и перелить очистившуюся жидкость, стараясь, чтобы муть осталась в банке. Для полноты очистки я воспользовался сложенной в несколько раз плотной тряпкой, и теперь имел пару фляг относительно чистого спирта навскидку градусов, примерно, под восемьдесят.
Походные металлические стаканчики у меня тоже были. Мне, надо сказать, почти сразу надоело прикладываться к флягам, и поэтому там, где мы покупали Лиаре одежду, я приобрел металлические то ли стаканчики, то ли стопочки вроде тех, какие у нас продаются в магазинах с туристическим снаряжением. Материал, конечно, был так себе, достаточно паршивое железо, не нержавейка, естественно, но вино да воду наливать было можно, а значит, функцию свою они выполняли. Там были еще стаканчики из меди, серебра и даже свинца, но их я решительно отверг. Медь… Ну, за ними следить надо, а то окислами и отравиться можно. Не сильно, конечно, но зачем? Свинец – еще хлеще. Думаете, почему Рим пал? Да не в последнюю очередь потому, что у них водопровод был свинцовыми пластинками облицован, посуду они из свинца делали, да еще и притирания всякие на свинцовой основе использовали. В результате, если профессиональным гробокопателям, сиречь археологам, верить, у них в костях содержание свинца было запредельное, а это и само по себе болезненно, и заболевания провоцирует. Вроде бы у них средний возраст патрициев в последний период существования империи до четверти века не дотягивал, я такое читал.
Серебро – ну, это совсем другой коленкор. Не слишком твердый металл, легко поддающийся обработке и вдобавок сильный бактерицид. Воду обеззараживать, к примеру, можно. И стоит он соответственно. Я как узнал, сколько за пару маленьких стаканчиков из серебра в лавке просят, – сразу расхотелось покупать. Называйте меня скупердяем, но расхотелось, и все тут. На фиг, на фиг, я не гордый, и из железных попью.
Плеснув в стаканы граммов пятьдесят, хотя, может, и чуть больше, себе и половинную дозу Лиаре, я долил их ключевой водой из фляги. Воду набирал сам, на последней остановке, из родника, холодную и чистую. Из колодцев, особенно в больших деревнях, воду я набирать брезговал. Народ там всякий живет, а проезжает и вовсе не пойми кто. Могут плюнуть в колодец, а могут и помочиться, на родине не раз видал такое, так что лучше уж из родника – там хоть заразу какую подхватить сложно.
Р-раз! Залпом! Огненная жидкость скатилась по пищеводу, на мгновение остановилась, но тут же пошла дальше, продавливаемая соленым огурчиком. Хорошо пошла. Рядом кашляла, задыхаясь, Лиара, я молча хлопнул ее по спине и сунул в руку второй огурец. Девушка впилась в него так, будто вкуснее ничего в жизни не ела, и проглотила мгновенно. Только хруст пошел.
Ну, раз пошла такая пьянка, то можно и поесть, прежде чем двигаться, тем более что рыбы осталось еще изрядно, да и ухи тоже. Не знаю, говорят, что вид крови отбивает аппетит, но мне в последнее время свежесотворенные трупы аппетиту только прибавляли. Лиара за последнее время тоже всякого навидалась и потому не обращала внимания на все еще лежавшие неподалеку тела. В результате следующие пятнадцать минут прошли в абсолютном молчании, нарушаемом лишь работой челюстей. Еда, кстати, тоже настроение повышает, поэтому время провели не зря.
Закончив трапезу и продавив ее еще одной порцией горячительного напитка (Лиаре наливать я не стал – развезет), мы стали собираться в дорогу. Я в двух словах объяснил девушке обстановку, а также тот факт, что идти лучше вперед. Может, у нее и было свое мнение, но я предпочитал вариант «мы посовещались, и я решил», поэтому не спрашивал, не советовался, а поставил перед фактом. Возражать же она не стала – то ли доверяла мне, то ли не посмела, то ли не захотела спорить. Скорее всего и то, и другое, и третье. Если так, она меня пугает – умная женщина стократ опаснее глупой хотя бы потому, что может заставить мужчину делать так, как она хочет, а он, бедняга, будет уверен, что сам решил. Видал я уже такое, и не раз.
Оставив Лиару собирать вещи, я решил все же малость прибраться за собой. Четыре трупа, может, и сгниют либо будут растасканы зверями по косточкам, но всегда оставалась вероятность того, что их будут искать, а найдя, бросятся по следам убийц. Не то чтобы меня это волновало, я и не таких ломтиками резал, но к чему осложнения? Кстати о ломтиках.
Вот уже несколько дней я забывал проверить одну вещь. Достав из ножен меч, я задумчиво посмотрел на него, а потом попытался повторить то движение, которое сделал убитый мною парень в трактире. Может, и не убитый, кстати – магический удар вышвырнул его через окно, наверняка повредив ребра и отбив нутро. Однако, если парень удачно приземлился, то мог и остаться в живых. Я не проверял – плевать.
Так вот, когда я попытался повторить его движение, оно получилось внезапно легко. Вот как будто всю жизнь только и делал, что мечом крутил. А ну-ка…
В левой руке меч крутился ничуть не хуже. Очень интересно. У меня с самого начала было ощущение, что я смогу повторить – и ведь смог! Что же получается, мне теперь достаточно посмотреть, как владеют мечом другие – и смогу так же? Бред! Но попробовать надо. В случае успеха бонусы окажутся просто сногсшибательными, ну а при неудаче… А при неудаче я ничего не теряю. Как не умел фехтовать – так и не буду уметь.
Убрав меч, я потащил трупы к воде. Самое то – их о камни разотрет так, что даже не опознают, а уж раны и вовсе считать никто не будет. К счастью, лодку они оставили недалеко, так что я достаточно быстро утащил в нее тех троих, что лежали рядом. За четвертым пришлось сбегать, да еще и болт у него из головы вытащить, чтобы удивления не вызывал. Зато снял с него сумку, в которой этих болтов было еще четырнадцать штук. С извлеченным из башки и вторым, подобранным с земли, соответственно, шестнадцать. Правда, пришлось оттереть их от крови и той неаппетитной каши, что заменяла покойному мозги, но для меня работа, связанная с кровью, в последнее время стала совсем привычной, хоть в мясники подавайся. Или в палачи. Казню быстро и недорого, по монете с носа, хе-хе.
Оттолкнув лодку от берега, я некоторое время наблюдал, как она, медленно вращаясь, уплывает в сторону порогов, где ее ждали острые каменюки. Жаль лодку, конечно, хорошая, удобная, ну да что поделаешь. Тем более что все равно воспользоваться ей у меня бы не получилось. И все равно жаль – я к лодкам с детства неравнодушен.
Когда я вернулся, Лиара уже закончила. Даже лошадей взнуздала и навьючила – все-таки деревенская жизнь дает о себе знать. Мне оставалось только свести лошадей на берег, где они моментально успокоились. Потом я протянул Лиаре подобранный арбалет.
– Пользоваться умеешь?
Девушка кивнула – очевидно, оружие ей понравилось. Да и то сказать, красивая игрушка, наверняка с трупа снятая – в крестьянской деревне такую не найдешь.
– Попробуй.
Лиара взяла арбалет, ловко (там, оказывается, специальный рычаг был) взвела тетиву, наложила стрелу… Треньк! – и тяжелый болт глубоко вонзился в ствол дерева метрах в двадцати от нас. Пришлось самому идти и извлекать – девушке ни за что не удалось бы вытащить глубоко засевшую в дереве смерть. Вернувшись, я отдал болт довольной, как слон, Лиаре и похвалил за точный выстрел, от чего она вообще просияла. Все-таки как мало надо человеку для счастья.
– Где наловчилась?
– Да ухаживал за мной один… из дружины.
– И что?
– Да ничего. У него всех разговоров было, как он мечом да копьем владеет и как вот-вот десятником станет. Скучно.
Да, никакая женщина не простит мужчине, если он будет ей скучен. Ну и ладно, мне до чужих загибов как-то дел нет.
В общем, дальше мы выдвинулись, как раньше говорили, конно, людно и оружно. Лиара бодро оглядывалась по сторонам, поминутно ощупывая рукой арбалет. Воительница, блин… Хотя ничто так не меняет человека, как оружие – вон, даже осанка изменилась, стала какой-то… немного смешной, но в то же время гордой. Ничего, это пройдет, но гордость – это радует. Любая шпана чувствует, когда человек не только может, но и готов дать отпор, и лишний раз заедаться не рискнет.
Я, кстати, тоже изменился за эти дни. Перестали болеть спина, а главное, задница после целого дня в седле, да и ездить я стал заметно лучше. Во всяком случае, деревенские в спину не подсмеиваются. Мы меняем мир – а мир меняет нас, и это, в общем-то, неплохо.
По лесу лошади шли вполне уверенно. До того места, где в меня стреляли, доехали вообще моментально, и я дал девушке полюбоваться на кипящую между камней воду. Да и сам еще раз посмотрел – красиво это, как ни крути. Но слишком уж терять время не стоило – и так провозились, поэтому остановка была короткой, а часа через полтора, немного поплутав, мы выехали наконец на старую дорогу.
Дорога и впрямь была старой. Когда-то она, наверное, была куда лучше нынешней – та, наверняка утоптанная до каменной твердости летом, сейчас напоминала ров с грязью. По сути, банальный проселок, у нас по такому не всякий джип рискнет проехать. Здесь же была действительно дорога – широкая, ровная, а главное, вымощенная, причем не камнем. На дороге лежали плиты, в которых я, к своему удивлению, опознал бетон. У нас тоже, бывает, в провинции дороги так строят, выкладывая на отсыпку бетонные плиты. Это не асфальт, конечно, однако тоже очень неплохое покрытие. С первого взгляда было заметно отличие плит от наших, в первую очередь, размерами, здесь явно был другой стандарт, но в целом это ничего не меняло.
Я спрыгнул на землю, прошелся по дороге, пощупал… И вправду бетон или что-то очень на него похожее. Вон, с краю одна плита раскрошилась, и из слома торчала ржавая арматурина. И бетон отличный – вон, в щели вылезла трава, кое-где плиты были вздыблены напором древесных корней, но серьезных повреждений на плитах я не заметил. Двести лет… Или больше?
– Лиара, ты слыхала про такое?
– Нет.
Просто, четко, ясно. Ну что же, не сильно я и надеялся на положительный ответ. Еще одна загадка, а в этом мире для меня загадка все… Ну и ладно.
А вот ничего демонического в дороге не было – просто линия, соединяющая точку «А» с точкой «Б». И следующие пару часов мы ехали совершенно спокойно, разве что тишина здесь стояла неестественная. А потом мы увидели замок.
Самый обычный замок, судя по архаичности постройки, еще старше, чем у Гектора. Но, скорее всего, не намного. А еще замок был жилой, хотя кто-то старался, чтобы это не бросалось в глаза. Ну, какому-нибудь местному крестьянину и не бросилось бы, а вот я сразу усек две вещи. Во-первых, плотно закрытые ворота не только уцелели, но и, судя по их виду, вполне могли и открываться, и закрываться. За двести лет они просто обязаны были врасти в землю, но – не вросли. А во-вторых, петли на этих самых воротах были в очень приличном состоянии, железо же в таком климате ржавеет мгновенно. Наверняка были и еще какие-то несоответствия, однако я даже не пытался ломать голову и приглядываться – мне хватило и этих. Обитаем замок, причем там живет явно не один человек, только вот почему-то они очень не хотят, чтобы кто-то догадался об этом. Ну, у каждого есть свои тайны, маленькие и большие. А у меня есть любопытство и… И, будем называть вещи своими именами, приобретенное в этом мире умение бездумно орудовать пистолетом.
А вообще, очень уж мне этот замок понравился. Было в нем что-то… первобытно-несокрушимое, что ли. Никакого гламура, никакой вычурности – просто место, где можно чувствовать себя в полной безопасности. Ну, странные у меня вкусы, несовременные, что поделаешь.
Сзади испуганно пискнула Лиара. Я удивленно обернулся:
– Что случилось?
– Это же…
Ну вот, а дальше пошел пространный и лишенный всякой конкретики рассказ, больше всего напоминающий то ли сказку, то ли легенду, то ли просто страшилку для детей. Классическая, в общем-то, ситуация. Когда-то были Войны Некромантов (ага, вот тогда, наверное, и выперло дно реки), после которых от этих самых некромантов мало что осталось. Нынешние – это так, жалкая тень былого могущества, сидят себе, как мыши под веником, и лишний раз пискнуть боятся.
Но ходят и не исчезают слухи, что последний из некромантов успел скрыться где-то в непроницаемой чаще и там, в своем замке, держал оборону до конца. Дальше информация шла противоречивая – то ли некромант погиб и проклял перед смертью и врагов, и все окрестности со всеми вытекающими, не раз описанными в фэнтезийных книгах последствиями вроде толп зомби, оживших деревьев и пляшущих по ночам мышиных скелетиков, то ли он накрыл свой замок непроницаемым для врагов куполом, то ли… В общем, столько вариантов, что Лиара, несмотря на отменную память, перечислить их все просто затруднялась, но на всех картинках замок изображался именно так, да и место совпадало… плюс-минус два лаптя по карте.
Оригинально. Совсем рядом с городом, всего-то в дне пути, стоит легендарный замок, и никто о нем не знает? Не верю, вот хоть убейте, не верю. Ну, что про дорогу забыли – ничего удивительного нет. С одной стороны река, моста нет, и не факт, что дорога начинается прямо от реки – мы вышли на нее заметно дальше. С другой стороны дорога тоже постепенно сходит на нет – хорошо было видно, что еще через пару сотен метров после короткой отворотки к замку дорога сужается до состояния тропы и, возможно, исчезает вовсе. Время и природа, как всегда, победили мастерство древних строителей. Но забыть о дороге – это одно, а о целом замке… Да люди – сволочи такие, что любую захоронку найдут и выпотрошат, и никаким некромантом, особенно через двести лет, их не напугаешь. Стало быть, если о замке не знают, то это кому-нибудь нужно, только и всего. Примерно эти мысли я озвучил Лиаре, безжалостно разрушая ее иллюзии по поводу сказочных персонажей и прочей ерунды.
Однако любопытство любопытством, но к замку ехать, в общем-то, я не собирался. Зачем он мне? Стоит себе и стоит, никому не мешает, никого не трогает. Правда, насчет не трогает я, наверное, погорячился. Почему-то спокойной жизни в этом мире для меня ждать было наивно, что подтвердилось буквально через сотню метров.
Здесь не было так мешающего в прошлый раз шума, и я успел услышать и шелест в кустах, и щелчки арбалетов. Щелчки я, кстати, слышал уже на сверхскорости, поэтому успел уклониться от трех летящих в меня болтов и рукой поймать четвертый, предназначенный Лиаре. Когда я вывалился в привычный режим восприятия, в руке у меня был «маузер», а сам я стоял на земле.
Место, из которого в меня стреляли, я определил лишь примерно, поэтому перевел «маузер» в режим автоматического огня и разрядил его в место предполагаемой засады. Вопль и последовавшая ругань подтвердили, что я попал, и в следующий момент из густых зарослей малины на обочине на дорогу вывалились трое.
Вывалились, кстати, не образное выражение. Один и впрямь вывалился, упал навзничь, рожей в грязь, и больше не шевелился. Второй споткнулся, запутавшись ногами в кустарнике, и с громкой руганью упал, но тут же подхватился, и лишь третий выбрался без происшествий. Правда, то, как он скособочился, говорило о том, что боец из него аховый, да и пятно крови на плече было довольно солидным.
Очевидно, эти двое решили попробовать взять меня в мечи. Вот наивные – кто же вам даст-то. Пока они до меня добирались, я спокойно достал второй пистолет и двумя выстрелами расставил точки в нашем споре, а потом, перезарядив «маузер», направился к месту, откуда велась стрельба. Выстрелов из арбалетов было четыре – стало быть, как минимум четверо и сидело в засаде. Что же, я оказался прав, обнаружив в кустах четвертого стрелка, получившего в тупую голову сразу две пули.
Ну что же, никто их не заставлял гавкать, когда я мирно проезжаю мимо. На дороге один еще пытался вяло шевелиться – если его товарищу я утяжелил свинцовой пломбой башку, то ему пуля попала в живот. Очень хорошо, теперь можно сразу и уточнить, что же тут произошло и почему на меня наехали.
– Уводи лошадей с дороги, – приказал я Лиаре. Та понятливо кивнула и, не выказывая никаких признаков паники, спрыгнула на землю, взяла лошадей под уздцы и шустро поволокла их прочь, а я занялся пленным.
Ну вот, что и требовалось доказать – никакой мистики, сплошная жизнь. Есть легенда – найдутся и те, кто захочет поставить ее себе на службу, используя тягу людей ко всему таинственному и страшному. Во все времена находятся те, кто хочет, чтобы их напугали, зря, что ли, у нас снимается столько фильмов ужасов? Вот и здесь люди хотят, чтобы где-то, желательно, подальше от них самих, было что-то страшное, и легенда о замке некроманта пришлась как нельзя более кстати.
В данном конкретном случае легендой воспользовался некий барон, спустивший состояние в сомнительных аферах и еще более сомнительных развлечениях, а потому пребывающий в состоянии устойчивого дефолта. В поисках выхода из хронического безденежья он попытался вначале подрабатывать бретерством, но, когда чуть ли не первая его жертва, вместо того чтобы умереть в конвульсиях, пропорола ему бок, бросил это опасное занятие. Следующим шагом к восстановлению финансового благополучия была попытка выйти на большую дорогу. Этот вариант первоначально оказался не таким уж и плохим, и сколотивший небольшую банду дворянин, что называется, приподнялся. Однако очень скоро барон потерял осторожность, и власти заинтересовались, куда же пропадают купеческие обозы. Результат не заставил себя ждать – во время очередного нападения из телег вместо груза начали выпрыгивать солдаты, а регулярная армия, как известно, на раз делает любого бандита, было бы желание. Сейчас желание было, и шайка перестала существовать, частично истребленная, частично рассеянная по лесу.
Самого барона скрутили, привезли в город, но перед судом он предстать не успел. Суд-то, несомненно, приговорил бы его к лишению дворянского достоинства и смерти, потому как наличие преступлений было налицо, а влиятельные родственники, которые могли бы помочь, наоборот, отсутствовали. Но вот ведь какая незадача, вечером барона кинули в камеру, а утром его там не оказалось. По-своему барон был справедлив и у подельников пользовался немалым уважением. В результате уцелевшие товарищи его не бросили и, потеряв четверых своих, вытащили главаря на свободу. К тому же барон считался чем-то вроде местного Робин Гуда, в каждой деревне у него были свои прикормленные люди, имеющие крохи с барского стола, ничтожные по сравнению с основной добычей, но внушительные по крестьянским меркам. Дальновидная политика позволила барону раствориться в густых лесах, и к смерти его приговаривали, как у нас принято говорить, заочно.
Прячась по лесам от не слишком активно разыскивающих его ищеек, барон и наткнулся на замок некроманта. Да-да, это и впрямь был замок некроманта, только вот, что бы ни говорили легенды, никакой нечисти в нем не водилось. Замок, практически не пострадавший от успешного штурма, был давно заброшен, и барон со своими людьми сумели привести его в божеский вид. Дальнейшее было делом техники, сыграть на суеверном страхе обывателей перед неведомым злом барон сумел неплохо, и грозная слава прежнего владельца надежно укрыла замок от чужих глаз.
Сейчас в замке хозяйничал уже внук барона. Основатель разбойничьей династии давным-давно почил в бозе, прожив интересную жизнь и обеспечив себе безбедную старость, но дело его жило и процветало, а нас вот угораздило нарваться на сторожевой пост, который с первого дня стоял возле замка со стороны дороги. Стоял больше по традиции, чем из необходимости, но вот пригодился. А может, и наоборот.
Поразительно, как много может рассказать человек, если его хорошенько придавить. Добив пленного, я замаскировал тела и в двух словах объяснил ситуацию Лиаре, после чего приказал ей спрятаться чуть подальше в лесу и сидеть тихонечко, как мышка. Ну а сам я пока займусь замком и его обитателями.
В ответ на робкое возражение Лиары о том, что надо бы ноги делать, пока не спохватились, я объяснил ей, что вот как раз этого делать не стоит. Местные не заинтересованы в том, чтобы кто-нибудь узнал про замок. Стало быть, они захотят уничтожить свидетелей, не зря же в нас стреляли. Это было с их стороны ошибкой, мне и на них, и на замок было наплевать, однако нельзя не признать, что действия разбойников вполне логичны. Лучший свидетель – мертвый свидетель, это правило никто не отменял.
До замка около километра, может, немного больше, на пистолетные выстрелы, не такие и громкие, кстати, там вряд ли обратили внимание, если вообще услышали. Лес гасит и искажает звуки, дождь тоже, плюс мы находились уже в низинке, так что исчезновение поста обнаружат не скоро, заступили они недавно… Ну а когда обнаружат, а обнаружат наверняка, хотя бы и с собаками, то за нами начнется охота. Они знают лес, мы – нет, соответственно, и шансов уйти у нас тоже нет. В лесу, где атаковать будут они, отбиться будет сложно. А вот сейчас, пока они никого не ждут… В замке два десятка не ожидающих нападения мужиков, их главарь и маг. Свой маг – это, конечно, хороший показатель статуса разбойничьей шайки, ну так ведь я тоже в некотором роде маг. И я наверняка сильнее, хотя опыта и знаний у моего противника явно больше. Справлюсь, не вопрос, если не лопухнусь. На моей стороны внезапность, сила, лучшее оружие. И опыт душегубства, которого у моих противников нет. Они ведь привыкли из засады работать по мирным, в общем-то, людям, а я совсем недавно перемолотил кучу профессиональных наемников. Тоже не лоб в лоб, конечно, только вот все же это были профи, со всеми вытекающими. Смог переиграть их – уделаю и этих.
Самым большим минусом в сложившейся ситуации было время суток. Обе прежние акции я провел ночью, появляясь из темноты и, пользуясь преимуществом своего зрения, уничтожая врага прежде, чем он понимал, откуда пришла смерть. Сейчас был день, и до ночи убитых обязательно хватятся, а значит, ждать было бесполезно. Но кое-что сделать было можно, и, отведя Лиару с лошадьми подальше, я занялся подготовкой. Девушка, кстати, порывалась пойти со мной, и на мой аргумент, что сиди, где безопаснее, выдала почти киношное «безопаснее за твоей спиной». Кажется, это было у Сигала в фильме с угнанным линкором, и меня позабавила схожесть фраз, но на девушку я цыкнул, чтоб не умничала. Правда, объяснил ей потом, что куда проще мне будет, если не придется оборачиваться и тратить силы еще и на ее защиту. Лиара надулась, но спорить больше не стала – и впрямь умная девочка.
Замаскировавшись в кустах, я наблюдал за дорогой к замку. Здесь было спокойно, и я не сомневался, что смена пойдет по дороге. Чего им таиться? Они хозяева этих мест, пойдут с удобством, а то и поедут. Так и вышло.
Четверку конных я заметил издали, подождал, пока они подъедут и даже пока один из них не проорет что-то вроде «где вы, вашу мать, опять дрыхнете», после чего аккуратно снял всех четверых. Патронов было, конечно, жаль, но я рассудил, что это лучше, чем опять звенеть мечами. Расслабившимися разбойники выглядели, а вот лохами – нет, и устраивать потасовку с неясным результатом мне не хотелось. Кто-то скажет, что это – трусость, а я скажу – разумная осторожность, и попробуйте опровергнуть.
Быстро осмотрев тела и добив одного, который еще дышал, я, не теряя времени, бегом помчался к замку. Сейчас время работало против меня, поэтому надо было добраться до врага прежде, чем он поймет, что что-то случилось.
До замка я добрался быстро, и вблизи эта цитадель серьезно защищенной мне не показалась. Ров давно высох, края его оплыли, и даже в сезон дождей на дне были только неглубокие грязные лужи, мерзко пахнущие чем-то гнилостным. Очевидно, не утруждая себя дальними прогулками, разбойники выливали помои прямо в него. Стены, правда, сохранились неплохо, прежние хозяева строили на века, только вот толку от этого не было сейчас решительно никакого. Чтобы оборонять замок, надо иметь еще и достаточное количество бойцов, а шайка большой не могла быть по определению – нерентабельно. Пленный сказал, два десятка человек. В смысле, два десятка мужчин – женщин он не считал. Четверых я положил, осталось шестнадцать. Ну, плюс-минус пара человек, шибко грамотным разбойник не выглядел.
Мост был опущен, и я преодолел его одним броском. Часовой (надо же, а какие-то понятия о дисциплине у них есть), обернувшись на шум, попытался поднять копье и заорать, но не успел ни того ни другого. Я просто ударил со всей дури мечом, разрубая копье и разваливая голову противника на две неровные половины, и вломился в замок.
Если так пойдет дальше, я скоро превращусь в профессионального штурмового супермена. Фирма «Павел и Ко», захват замков любой сложности, цены договорные… Посажу Лиару на ресепшене, будет клиентам улыбаться, ресницами хлопать и заказы принимать… Ох, что-то меня опять не в ту степь понесло.
Додумать мысль я не успел – нарвался сразу на двух «клиентов». Первого ударил мечом наискось, второго без особых мудрствований с размаху угостил кулаком с такой силой, что его отбросило. Чудо, но он остался жив и даже попытался встать, но я прыжком добрался до него и обрушился всей массой. Под сапогами смачно хрустнуло и хлюпнуло. Ну вот, еще один труп на совести. Хорошо, что она у меня привычная.
Эти двое вряд ли успели что-то сообразить, а вот следующий встреченный мной разбойник истошно заорал и даже выхватил меч, но я перерубил его клинок одним ударом. Он умер, но свое дело сделал – со всех сторон сбегались его товарищи, и теперь предстояло драться всерьез. К этому я был готов.
Следующие несколько минут я предавался увлекательнейшему занятию – стрельбе по набегающим разбойникам. Они не сразу связали выстрелы и падающих товарищей, я успел изрядно их проредить, но потом о заблаговременно поставленный защитный купол разбилась довольно-таки хиленькая молния – в дело вступил маг.
Его первый удар оказался для него роковым – силы в защиту я влил столько, что хватило бы выдержать удар бога. Лучше перестраховаться, чем по глупости ласты склеить – эту мысль мне еще в армии внушили, и была она мудрой. Молния, ударившая в щит, пробить его не смогла, зато выдала место, где спрятался маг, с головой. Он попытался достать меня еще раз, такой же молнией и так же бесполезно. Я ударил в ответ, как уже привык, волной чистой силы. Из окна башни, которое маг использовал вместо амбразуры, плеснуло пламенем, а через секунду, дико крича, из него выпал объятый пламенем человек.
После этого сопротивления мне никто не оказывал, да и некому, собственно, оказывать было. Шестеро разбойников да десяток женщин разного возраста – вот и все мои пленные. Я вначале удивился малому количеству женщин, но быстро выяснил, что часть разбойников промышляла, что называется, вахтовым методом, собираясь вместе лишь для набега, а в остальное время живя в деревнях и ведя жизнь добропорядочных селян. Сейчас как раз намечалась очередная «акция», но таково уж было их везенье, что в их жизни появился я. Тем лучше, хоть края эти от разбойников очистил.
Согнав пленных в подвал и заперев их там, я потратил еще примерно час на то, чтобы осмотреть замок – вдруг да кто-то затаился. Весь замок осмотреть я, естественно, не смог, только поверхностный осмотр, полагаясь больше не на глаза, а на слух. Распугал собак и обнаружил кухарку, одну штуку, и разбойника спрятавшегося, один экземпляр. Кухарку загнал в подвал, к остальным, разбойника пришиб. Ну вот вроде и все.
Оставалось привести в замок Лиару – до ночи оставалось всего ничего, и коротать ночь под дождем или лезть ночевать в мир тумана мне не хотелось совершенно. Хотя, конечно, лезть туда надо было в любом случае – пора было брать Зерно Хаоса; старый замок, овеянный жуткой славой, идеально подходил для его размещения.
Отдыхали мы с относительным комфортом. Относительным потому, что я не исключал возможности ошибки. Точнее, не ошибки, а просто невнимательности. Вдруг кто-нибудь из разбойников сумел спрятаться так, что я его не нашел, а ночью попытается освободить своих товарищей. Поэтому на лестнице я в нескольких местах натянул куски лески, благо ее запас у меня был вполне достаточным, и привязал к ним всякий хлам, который должен был загреметь и разбудить нас в случае, если кто-то попытается спуститься в подвал. Комнату я выбрал поблизости и на ночь задвинул изнутри толстый засов, чтобы никто не попытался войти без спроса.
Как оказалось, я пропустил сразу двоих – один и впрямь споткнулся за леску и полетел вниз, сломав по дороге шею, а второй дернул из замка быстрее, чем испуганный заяц. Я потратил несколько минут, тренируясь в магической стрельбе по движущейся мишени, и попал, хотя, надо признать, получилось это только после того, как я плюнул на прицеливание и начал лупить по площадям. Это оказалось намного эффективнее, и беглец вскоре откинул ноги. В смысле, ноги отлетели в сторону, а все остальное расплылось по дороге большой, жирной кляксой.
Ну вот, теперь надо было решать, что делать с запертыми в подвале пленными. Наиболее рациональным, наверное, было бы их просто убить, но рука не поднималась. В схватке, сгоряча – без проблем, а хладнокровно перерезать кучу женщин, ничем мне, в принципе, не угрожающих… Можно, конечно, но как-то стремно.
Когда я открыл дверь импровизированной камеры, сидевшие в ней испуганно затихли. Во двор они вышли без малейшего протеста и сбились в кучу, испуганно озираясь по сторонам. Я их понимал – привычный мир только что рухнул, и теперь им было очень страшно. Надо было использовать этот момент на всю катушку, что я и сделал.
– Слушайте сюда, – я скрестил руки на груди и мрачно посмотрел на них. Они испугались еще больше, разгневанный маг, то есть я, мог прихлопнуть их одним ударом. – Хозяин замка теперь я. Вы мне не нужны, ваши жизни – тоже. Вон там, – я ткнул пальцем в небольшой сундук, извлеченный из покоев бывшего хозяина замка, – деньги. Берете и проваливаете. Думаю, вам стоит убраться как можно дальше от этих мест. Пшли вон, скоты!
Надо же, поняли, даже повторять не пришлось. Вот они были – и вот их нет, но деньги прихватить не забыли. Была у меня мысль их просто выгнать, но я решил не доходить до крайностей. Не потому, что мне претило гнать людей голыми и босыми, а потому, что без денег им придется добывать себе пропитание, скорее всего, привычным разбоем. Если поймают – живо расколют, и проблем я тогда поимею в избытке. Мне же публичность ни к чему, во всяком случае, пока. Ну а с деньгами они и впрямь разбегутся, скорее всего, в разные стороны и постараются убраться подальше. Это для меня неплохой вариант, так что голый расчет, никаких эмоций.
Весь следующий день мы осваивались в замке. Не то чтобы он был мне так уж нужен, но как база неплох. База же мне была нужна в любом случае, Гектор – неплохой мужик и многим мне обязан, но зависеть от кого бы то ни было я не желал. В нашей жизни все бывает, и совершенно не хотелось провалить дело и самому погибнуть только из-за того, что твои интересы и интересы человека, с которым ты связан, будут диаметрально противоположными. Нет уж, лучше перестраховаться. В конце концов, прикажет Гектору родина-мать меня устранить – и устранит, никуда не денется. Таким, как он, интересы родины важнее и дружбы, и привязанности, и чести, и даже жизни. Достойное уважения качество, но для меня оно в будущем может обернуться большими проблемами. Может обернуться, может не обернуться, а осторожность все равно не повредит, и с этой точки зрения трофейный замок мне нужен.
А еще у меня появилась мысль. Мне же все равно надо где-то размещать Зерно Хаоса, так чем этот замок плох? Атрибутика необходимая имеется, наверняка и адепты найдутся. Бегать туда-сюда смысла нет – вряд ли быстро удастся найти что-нибудь лучшее, а тянуть я не люблю, не в моем характере.
Так что я обдумывал свои дальнейшие действия, а параллельно осматривал свои новые владения. Неплохие владения, кстати, замок разбойники поддерживали во вполне приличном состоянии. Не особо чисто, конечно, но и грязью до крыши не зарос, тяга в каминах есть, запасов в избытке. В общем, жить можно. Правда, придется завести слуг, потому как в одиночку содержать такую здоровую дуру в приличном состоянии нереально, но это уже позже. Да и денег у меня сейчас было предостаточно – награбить разбойники успели немало. Три поколения все же копили деньги. Для меня, хе-хе, копили.
В общем, к вечеру я свалился без сил – домашние дела всегда меня выматывали. Спал крепко, без сновидений, и проснулся с первыми лучами солнца. Хотелось еще полежать, но времени не было – меня ждали великие дела!

Сорес  
Артас доволен – избранный нашел место для Зерна Хаоса, причем место с древней историей и подходящей репутацией. Я шефу доложил сразу, как только избранный отправился за Зерном, и был удостоен похвалы, а похвала вышестоящего – это всегда приятно. Жаль только, Шутника Артас отозвал, нужен он ему зачем-то. А с другой стороны, может, оно и к лучшему. Когда этот псих рядом, мне как-то неуютно. 
А работы мне, боюсь, может и прибавиться. Уж больно этот избранный непоседлив – смотается за Зерном и опять в какую-нибудь авантюру влезет. Да еще эта баба рядом. Не пойму, откуда она взялась, но влияет на парня явно отрицательно. Хотя, конечно, на него сейчас все эмоции отрицательно влиять будут. Артас так не считает, но ему вообще плевать, он, типа, крут, а у меня на избранного свои планы, мне ликвидатор нужен. Для ликвидатора же эмоции – огромный минус, рефлексирующий убийца смешон и уязвим. 
Так что надо будет подстроить ей несчастный случай, причем чем быстрее – тем лучше. И сделать это так, чтобы не узнали ни избранный, ни Артас, а то проблемы будут. Вышедший из-под контроля избранный – это очень плохо, а разгневанный потерей контроля над ним Артас – еще хуже, можно сказать, фатально. Так что работать надо будет очень и очень осторожно, а то еще Шутник заявится, не к ночи будь помянут… Он, кстати, к избранному на удивление хорошо относится, что для него уже само по себе удивительно. Ладно, несчастный случай потом, когда сложится подходящая ситуация. В том же, что рано или поздно она сложится, я уверен – уж слишком беспокойную жизнь выбрал себе избранный. 
Так что будем присматривать за мальчиком дальше. Главное, чтобы он в самом начале пути не загнулся. Да, он крут, а эта его способность поглощать любую энергию… кстати, никогда о такой не слышал… в общем, она пугает. Однако крутизна без достаточного опыта мало что значит, а опыта и знаний у моего подопечного пока маловато. 

Резус  
Убийца стал крут. В первый раз он сам, по собственной воле, а не по велению случая, вышел против большого количества противников, да еще с магической поддержкой, в открытом бою, и победил, причем, что характерно, не слишком напрягаясь. Очень, очень хорошо. Еще немного, и моего братца он точно прирежет. Надо только его подучить, а то он пока слишком однобоко развит. Все правильно, пока что большая часть заклинаний, которыми он овладел, боевые, и довольно примитивные – ведь именно боевыми заклинаниями его бьют. Ну да ладно, обеспечим ему нормального учителя, который даст ему необходимую базу, и все решится само собой. 
А моя идея с девушкой удачна. Убийца привязывается к ней все больше, это невооруженным глазом видно. Еще немного – и через нее можно будет управлять им, совершенно не напрягаясь. Жаль только, она и сама к нему привязалась, это может стать проблемой. Ну, посмотрим. Куда это, кстати, он опять полез? 

На сей раз окно в мир тумана открылось вообще без усилий. Просто распахнулось, едва лишь я этого захотел. Погрозив пальцем Лиаре, которая сунулась было за мной, я шагнул в туман и стянул окно, останавливая время. Сегодня я шел один, и в деле, которое я планировал, девушка мне только помешала бы. Это приключение было только мое, и я… боялся. В последнее время это чувство стало для меня непривычным, но, как оказалось, никуда не исчезло. Но страх страхом, а дело делом, и его еще никто не отменял.
Привычно хрустели под ногами камушки, привычно гасил звуки туман, но зрение мое никуда не делось, и фигуру, возникшую на моем пути, я увидел издали. Внушительную такую фигуру, опасную и очень знакомую.
– Ну, здравствуй, Паша.
– Здравствуй, Кот. Не ожидал, что ты захочешь еще раз встретиться.
– А почему бы и нет? Вроде бы мы не враги.
– Но и не друзья. Помнится, в последний раз ты изрядно мне подгадил. Человек ты, конечно, подневольный, я на тебя не в обиде, но и расположения к тебе это не добавляет, так что… Отойди, пожалуйста.
– Нет.
– Да. Сейчас я сильнее, поверь.
Он положил руку на рукоять меча:
– Мне бы не хотелось тебя калечить.
– А мне не хотелось бы тебя убивать.
– Не справишься.
– Справлюсь. Богов убивал, сил хватало, а ты вряд ли опаснее их. Уйди с дороги, раздавлю.
Он не поверил, но драться не захотел. Правильно не захотел – я не был уверен в победе, но в такой схватке кто бы ни победил, без потерь бы не ушел. Никакой выгоды, одни проблемы. Пару минут мы ломали друг друга взглядами, а затем, пожав плечами, Кот шагнул в сторону, растворяясь в тумане. Ну, тем лучше, хотя интуиция подсказывала мне, что в будущем он может доставить много неприятностей.
А через несколько минут передо мной открылся водопад. Только сегодня он был не похож на то, что я видел прежде. Озеро бурлило и светилось молочно-белым светом, вокруг льющегося сверху потока воды пробегали стремительные серебристо-голубые молнии. Водопад знал, что я приду. Водопад знал, зачем я пришел. И водопад готов был дать мне то, что я хотел. Откуда ко мне пришла эта уверенность, я не понимал, но это было и неважно. Главное – результат, а все остальное не более чем пустая трата времени и слов. И исчез куда-то страх, будто сметенный гигантской метлой. Нет, не исчез, он был тут, со мной, но сжался, забившись в какой-то дальний уголок моего сознания. Теперь оставалось самое важное.
От водопада разнесся странный звук – полувой-полупесня, низкий, завораживающий и в то же время страшный. Над кипящей водой вспыхнули огни, а потом, казалось, вспыхнул даже воздух. Сразу десяток радуг замерли над водопадом, и все замерцало, заискрилось в причудливом танце огня и воды. Это было завораживающе-красиво, и это было только начало. Огненная феерия – вот как это можно назвать. Десятки разноцветных шаров, взлетев над водой, закрутились по сложнейшим траекториям, непрерывно меняя цвет и все более ускоряясь. Затем к огню присоединилась вода, и тысячи тонких струй-жгутов, взметнувшись вверх, переплелись, будто были не водой, а живыми существами. Почти мгновенно я потерял и чувство времени, и чувство пространства и даже не мог сказать, сколько я стоял, глядя на вакханалию сил и понимая лишь, что мощи, подобной этой, не видел еще никогда. Потом все вдруг резко прекратилось, и взвившийся в небеса танцующий столб воды начал опадать, но не разом, а медленно, плавно. А когда он опустился, то в его верхней части я увидел утолщение, больше всего напоминающее гриб с плоской шляпкой. И в центре шляпки, в выемке, лежал, переливаясь всеми цветами радуги, шар сантиметров пяти в диаметре.
Мне не потребовалось его брать, достаточно было протянуть руку, и Зерно Хаоса само прыгнуло мне в ладонь. Я ощутил слабое покалывание, но не болезненное, а, скорее, приятное. Вот и все, теперь надо поместить его… лучше всего на главной башне замка. Достав из кармана давешнюю малахитовую шкатулку, я усмехнулся: зерно в прошлый раз было фальшивое, зато шкатулка была самая настоящая. Вот и пригодилась – Зерно идеально легло в мягкое, бархатное гнездо, хотя вряд ли его мог поцарапать, к примеру, удар молотком. Овеществленный Хаос – вот что это было, и мощь, которая была в него вложена, я не смог бы даже представить.
Возвращение обратно было коротким, и никаких приключений не было. Никто не пытался меня остановить, и, когда я шагнул из окна, ничего в замке не изменилось. Да и что могло измениться? Время-то стояло.
Лиара не задала ни слова, но смотрела с таким любопытством, что мне ничего не оставалось, кроме как показать ей содержимое шкатулки. Она только охнула восхищенно, увидев сверкающую жемчужину, и тут же протянула руку, чтобы ее потрогать. Я даже испугаться не успел.
Сухой треск разряда, в воздухе запахло озоном, и Лиара с визгом отскочила назад, тряся рукой. К счастью, ничего страшного с ней не случилось – эффект примерно, как от удара хлыстом, но неожиданно и, главное, болезненно. В общем, нечего руки протягивать, куда не просят.
Вслух я ей этого, естественно, не сказал, напротив, посочувствовал и постарался успокоить. Девушка повсхлипывала, но быстро оправилась от шока и ушла к себе – ее любопытство разом сошло на нет. Вот и ладушки. Ну а я отправился на башню, устанавливать Зерно.
Больше всего оно теперь напоминало опустившуюся на землю звезду, а башня – маяк. Правда, башня не возвышалась над лесом, некоторые деревья были выше нее, но я не сомневался, что видно свет будет на многие километры. А еще, как только я положил Зерно, от него пошла такая могучая волна силы, что я едва не упал. В считаные секунды замок был накрыт прозрачным, невидимым глазу, но, тем не менее, отчетливо ощутимым куполом, и наверняка теперь никому пройти сквозь него запросто не получится – напряженность поля ощущалась физически. Правда, и я, и Лиара проходили сквозь купол запросто. Интересная система защиты с распознаванием «свой – чужой». Теперь можно было не волноваться за замок и заняться еще одним важным делом – сына Гектора-то я еще не нашел, а слово найти дал. Следовательно, завтра опять в дорогу!

Сорес  
Ну вот, избранный сделал то, что должен был. Зерно Хаоса уютно расположилось в легендарном замке, и можно не сомневаться, что скоро к нему начнется паломничество. Раз так, значит, можно рассчитывать на заслуженную награду, Артас кто угодно, только не жмот, и, возможно, с его подачи я смогу получить… ну, скажем, повышение ранга. Если это произойдет, то мои возможности многократно усилятся и, возможно, из рядового бога этого мира я прорвусь в высшие. Кое-кому у нас придется потесниться, и, хотя вряд ли это им понравится, ничего они мне уже не сделают. Тем более если Артас мне немного поможет, а в том, что поможет, я не сомневаюсь – это и в его интересах. 
Пожалуй, стоит передохнуть. Вряд ли избранному может теперь что-то грозить – он сам еще не понял, но, выполнив эту часть миссии, он сам получил от Хаоса немалый бонус и приблизился по возможностям к ранговому богу. Это очень, очень серьезно, и чем дольше он не будет об этом знать, тем лучше. Мало ли, возгордится, моча в голову ударит… Лучше будет, если он продолжит воспринимать сам себя как обычного человека. Ну ладно, обычного мага, пускай и сильного. Так им, если что, проще будет управлять. 
Единственное, что меня немного настораживает, это защита, окружившая замок. Она исходит от Зерна, и мне ее, честно говоря, не пробить. Я могу видеть, что творится в замке, но только обычным зрением, заглянуть же сквозь стены или проникнуть внутрь не могу вовсе. Однако это явно не проделки избранного – он сам выглядел ошарашенным. Ну и пусть его – ничего страшного пока не произошло. Все, решено, отправляю отчет Артасу. Он, правда, наверняка и сам почувствовал, что Зерно пришло в этот мир, но лишний раз прогнуться перед начальством и напомнить о себе – дело никогда не лишнее. 

Резус  
М-да… Что-то я упустил. Только отвернулся – а убийца уже Зерно Хаоса в мир протащил. И ведь говорил мне Арагорн, что этого не должно случиться никогда, ни в коем случае, даже если избранного придется устранить. Хреново, иначе и не скажешь, Арагорн в гневе страшен, и мне может изрядно достаться. И что теперь делать? 
Пожалуй, надо срочно составлять отчет и жаловаться на проделки братца. Не я виноват – он! Правильно, он, кто его просил вмешиваться… Арагорн, конечно, на уши встанет, но тут главное не оказаться крайним, а на все остальное плевать. Глядишь, и убийцу задействовать не придется, Арагорн сам все сделает… Хотя нет, вряд ли, уши надерет, да, но не более. 
Хотя, конечно, глупо все получилось, а главное, сейчас нельзя воздействовать на убийцу напрямую – он стал слишком силен. Хорошо хоть, рычаг мой никуда не делся. Насколько я успел изучить эту парочку, на заднице ровно сидеть убийца не станет, а девочка одна не останется, обязательно увяжется за ним. Раз так, то возможностей подчинить их у меня будет еще преизрядно. Кстати, а вот интересно, будет ли убийца развивать свою спутницу, как мага?.. 

Хаос. Сущность могущественная и непознаваемая.
А мне понравилось. Вот честное слово, мне понравилось. Я и не знал, что жить так весело. Именно жить, а не существовать!
Носитель, правда, примитивен… ну и что? Зато этот примитивный организм может то, чего Я еще совсем недавно был лишен. Я ведь не знал еще недавно таких слов, как радость, боль, гнев… Не знал, что такое привязанность, не умел бояться за себя и, тем более, за других. Точнее, как только Я осознал себя, то значения этих слов были мне уже известны… теоретически. Теперь знаю из первых рук. Да, Я влияю на Носителя, меняя его тело и немного сознание, но ведь и он влияет на меня! Я даже не думал, что это возможно, и предположить не мог, что это так интересно и весело.
Хотя, надо сказать, Носитель оказался тем еще уникумом. Я ведь думал, у него просто аура дырявая, а он, на самом деле, просто особый, очень редко встречающийся вид людей. Хорошо, что Я не терял связь со своей первоосновой и мне оставались доступны все те базы данных, которые доступны ей… Базы данных… Ну вот, Я от своего Носителя еще и лексикон позаимствовал! Кстати, интересный лексикон, да и вообще язык богатый, один из богатейших во вселенной.
Так вот, такие существа, как мой Носитель, встречаются крайне редко, но в некоторых мирах о них остались воспоминания, точнее, легенды. Поглотитель – вот как их называли. Обычные, ничем не примечательные люди, только вот есть у них способность поглощать любую энергию, до которой дотянутся. Конечно, не всегда, а когда будут инициированы, как маги, но это уже детали. Пока аура цела, энергия сочится сквозь нее слабо, почти незаметно, хотя и непрерывно, а вот стоит ее повредить – и пока рана не затянется, поглотитель будет поглощать энергию широким потоком. Затягивается, правда, быстро, иначе страшно подумать, что могло бы быть. Я интереса ради попробовал заглянуть внутрь, оценить размеры «мешка», в который стекается энергия, и ужаснулся – бездна, иначе и не скажешь.
Кстати, именно так Носитель уничтожил того хамоватого местного божка, который попробовал на него наехать. Я, признаться, думал, что мне придется вмешаться, но убить Носителя с одного удара богу не удалось, а вот ауру он ему, на свою беду, повредил. Носитель лежал без сознания и даже не видел, как съел бога. Интересно, кстати, а если бы ему попался кто-нибудь посильнее, что было бы?
Но вообще, Носитель мне нравится. И еще, мне понравилось осознавать свое Я, нравятся приключения… Я мог бы в любой вернуться в лоно Хаоса, а с другой стороны, зачем? Опять раствориться, утратить собственное Я? Да на кой оно мне надо? Нет уж, лучше я поживу еще. Кстати, мне нравится, когда Носителю приятно. Очень интересно, выходит, в чем-то наши сознания совпадают! И очень интересно было смотреть, как Носитель управляет Озером. Ага, хрен бы оно ему подчинилось, если бы не Я.
Кстати, когда он пришел за Зерном, то именно Я устроил ему этот праздник. По идее, все могло пройти намного более буднично, но очень уж хотелось устроить праздник и себе, и Носителю – вот и устроил! Так устроил, что самому понравилось.
А вот когда он поставил Зерно на башню, Я, с одной стороны, одобрил его выбор, а с другой – поразился его недальновидностью. Интересно, чем он думает – головой или… другим местом? Замок же стянет к себе всех, кто увидит огонь, а увидят многие. Такие эксцессы возможны, что страшно становится! Вот Я и приказал Зерну защитить замок. Теперь ни один враг моего Носителя к нему не пройдет.
А вообще, интересно… Я непрерывно ощущаю, что за нами наблюдают, причем совершенно разные сущности. Будет интересно посмотреть, чем это кончится… точнее, как их мой Носитель кушать будет. Все, решено, остаюсь. Вперед, навстречу приключениям!